Светяшки для сводного брата

      Синеволосый капитан кавалерии Монштадта неспешно прогуливался по Вольфендому. Солнце совсем недавно зашло, и небо ещё не утратило приятный сиреневый цвет.       Воздух становился все более и более прохладным. После жаркого дня в такой воздух хотелось ворваться на планере, расправить свои искусственные "крылья" и взмыть вверх, подальше от земли..       Кэйа встряхнул головой. Его взгляд безошибочно выхватывал в темноте тусклое голубоватое свечение.       Трава-светяшка.       Именно за ней капитан кавалерии пришел сегодня в лес. Ее он старательно срезал ножичком и складывал в корзинку, стараясь не повредить нежные и хрупкие бутоны.       — Еще пару штук — и будет достаточно для уважаемого Полуночного героя, — едва слышно произнес Кэйа, представляя вечно хмурое лицо Дилюка, как тот скривится, но примет скромный подарок, поставит на тумбочку в качестве ночника и может быть, когда-нибудь...       Кэйа вынужденно улыбнулся, срезав очередной стебелек. Тихие сумерки, вокруг ни души... Что-то в этом спокойствии настораживало, но парень не мог понять, откуда ждать угрозы.       Из тишины раздался свист арбалетной тетивы. Кэйа почти смог увернуться от пущенной недобитым хиличурлом электризованной стрелы. Почти - потому что она врезалась ему в спину, в районе талии, и неприятно воткнулась.       Улыбка Кэйи практически не дрогнула, как и его рука, выхватившая меч. Он преодолел расстояние, сдерживая желание вздрогнуть от боли, и сделал выпад. Вихрь ледяных осколков взметнулся вместе с мечом, и хиличурл упал на землю, сраженный. На этот раз окончательно.       — Какая ирония, — усмехнулся капитан кавалерии. Оказаться подстреленным жалким хиличурлом было унизительно и болезненно для самолюбия. И для тела.       Кэйа дотронулся да места, куда воткнулась стрела, и резким движением выдернул ее. Больно. Терпимо. Не было задето ничего жизненно важного, как ему показалось. Приложив ладонь к ране, Кэйа почувствовал липкую теплоту на пальцах. Идеально больно, идеально приятно..       Подняв корзину с травой-светяшкой, Кэйа критически оглядел цветы, чтобы ни один не был испачкан кровью. Но они светились ровным голубым светом, не оскверненные ничем лишним. Парень даже немного им позавидовал — он бы не отказался быть таким же чистым и прекрасным, но, к сожалению, родился человеком, а не цветком. С другой стороны, Кэйю не так легко было разрезать надвое, а в этом были свои плюсы.       В очередной раз натянув на лицо улыбку, капитан кавалерии набросил на плечи плащ, чтобы скрыть позорное ранение в спину, и отправился на винокурню «Рассвет».

***

      Дилюк читал очередной отчет по поставкам, когда в дверь кабинета постучали.       Узнаваемый, насмешливый стук.       — Кэйа, опять ты, — не поднимая головы, сказал Дилюк. — Если опять пришел бесплатно пить мое вино, то я тебя разочарую. Ни один из моих работников не даст тебе выпить...       Он замолчал, подняв взгляд. Кэйа стоял на пороге, элегантно прислонившись к дверному косяку, с привычной ухмылкой на лице. А в руках большая связка травы-светяшки.       Дилюк заметил и другое: слишком безупречная поза, которая идеально скрыла бы легкую скованность, следы пыли на манжетах и плаще, бледноватое лицо.       Едва заметные бурые следы на пальцах. Запах крови, не полностью перекрываемый ароматом чернил и старого дерева.       — Это тебе, — с обычной театральностью произнес Кэйа, протянув Дилюку травяной букет. — Кажется, ты любишь эту траву.       Дилюк осторожно взял связку травы. Его пальцы ощутили легкую влагу — сок со стеблей ощущался свежим и прохладным.       — Ты специально за ней ходил? — спросил хозяин винокурни. Его голос прозвучал ровно и низко, без тени благодарности.       Этот холод в чужом голосе ранил Кэйю больнее ножа, но в то же время ощущался так правильно, что вызывал приятную дрожь. Или он дрожал из-за раны?..       — О, нет, что ты! — Кэйа махнул рукой, жестом отмахнувшись. Тело едва заметно дрогнуло от внезапного разряда боли, пронзившего поясницу. — Я просто прогуливался вечером. А траву встретил по дороге.       — Встретил, — безэмоционально повторил Дилюк, шагнув вперед. Почти вплотную к Кэйе, грудь к груди. — И с кем ты еще "встретился"? С кабаном? С хиличурлом-стрелком?       Улыбка Кэйи на мгновение стала стеклянной. Он обожал эту игру, но Дилюк был слишком проницательным противником.       — Не понимаю, о чем ты.       — Неужели? Не прикидывайся.       — Знаешь, иногда и стрелки встречаются по пути. Мелочь, не стоящая внимания.       Но Дилюка было уже не остановить.       — Покажи, — потребовал он.       — Ерунда, не веди себя как наседка..       — По-ка-жи, - повторил Дилюк. В его голосе зазвучали стальные нотки сурового владельца винокурни. Это был настоящий приказ.       Кэйа понимающе вздохнул. Его маска наконец дрогнула, обнажив усталость. Дальнейшее отрицание определенно было бессмысленно. Он отстегнул плащ и сел на стол, обнажив рану на пояснице.       — Можешь любоваться, — попытался пошутить капитан кавалерии, но, обернувшись, наткнулся на тяжелый взгляд сводного брата.       Дилюк молча осмотрел рану. Его лицо не выразило ни волнения, ни сочувствия — лишь холодную, собранную оценку.       — Идиот, — тихо произнес он, ощупывая рану Кэйи и просто его спину. — Зачем? А если бы внутренности повредил?       — Ты ворчал, что не можешь выспаться без своей травы-светяшки. А я, как примерный житель Монштадта и рыцарь Ордо Фавониус, не мог оставить наш славный город без бодрого Полуночного героя, — парировал Кэйя, но уже без прежней энергии.       — Садись в кресло, паяц, — Дилюк указал на кресло. Он повернулся к шкафу, где держал аптечку — обширную и укомплектованную куда лучше, чем у многих лекарей. Привычка.       Хозяин винокурни снял сорочку Кэйи и обработал его рану антисептиком — Кэйа лишь слегка зашипел, но улыбка не покинула его губ — наложил мазь и забинтовал быстрыми, точными движениями.       — В следующий раз, если тебе вдруг взбредет в голову подобная благотворительность, просто купи траву у Флоры. Или не лезь в логово хиличурлов, занимаясь собирательством, — проворчал Дилюк, завязывая бинт.       — Но это же не ерунда, — мягко ответил Кэйя, глядя на его склоненную голову. — Это для тебя.       Дилюк скривился и замолчал — все эти слова звучали слишком приторно и слащаво для взаимоотношений сводных братьев. Он закончил с перевязкой и поднял взгляд на бедового капитана кавалерии. Между ними повисло молчание, тяжелое и понятное обоим.       Они не были людьми сентиментальных слов, даже когда это было вполне уместно.       — Если хочешь, можешь выпить вина сегодня, — неожиданно сказал Дилюк, возвращаясь к своему столу. — Только не выбирай из дорогих.       Кэйа рассмеялся, уже по-настоящему.       — Спасибо за щедрость, Дилюк. Пожалуй, воспользуюсь этим предложением через пару дней.       — Как пожелаешь, — Дилюк снова взялся за бумаги, но уголок его рта дрогнул почти что в улыбке. — Теперь выйди и не мешай мне работать. И... не получай больше ранений. На их лечение уходит мое время и мое вино.       — Постараюсь, — Кэйя поднялся, уже не скрывая легкой болезненности в движениях, и направился к двери. На пороге он обернулся. — Спасибо, Дилюк.       Тот кивнул, не глядя на него.       Дверь закрылась. Дилюк на мгновение отложил перо и взглянул на букет бледно-голубых светящихся цветов, на котором остался темный, почти черный отпечаток.       Он снова принялся за работу. Винодельня должна работать как часы. Но когда он пойдет спать, то обязательно под свет этих милых цветов.