Для чего ты такой?

Сука, для чего ты такой нежный?

И что то внутри снова треснет, затрясется, перевернется. Встанет на обе ноги и покатиться колесом по ужасным кочкам. Спуститься куда то в кишки, скрутиться комком и застрянет там, прочно - прочно. Этот необьяснимый ком чувств сопровождал его каждый день, буквально насиловал, бил, мучал все его внутренние органы. Он заставлял руки потеть, ноги - ходить куда - то не туда, мысли - вариться, как в каше, а язык - говорить всякий несвязный бред. Для чего же нужна эта блядская любовь? Почему нельзя просто подойти, прижаться, поцеловать. Дать понять, что я здесь, я рядом, ты и вправду мне нужен

Ты тот, о ком я не мог и мечтать.

Да и вообще, все это - как то несправедливо. Незаконно даже.

Незаконно так действовать на человека!

Незаконно так улыбаться, когда видишь его в толпе, что аж внутри начинает пылать огонь. Незаконно так вкусно пахнуть шампунем с фиалкой. Незаконно обнимать на прощание так чувственно, как будто видитесь в последний раз. Незаконно так нежно прикасаться кончиками пальцев к ссадинам на лице.. Незаконно в конце концов быть таким! Таким родным, теплым.. Нужным.

Для чего ты такой нежный?

Проносилось в голове каждый раз, когда он смотрел на Олежу.

***

- Подожди, я сейчас кое - что уберу.. - и он тянется своими изящными пальцами к помаде под глазом. Большим пальцем аккуратно прикасается, почти невесомо, как будто боиться что - то испортить. Подхватывает маленький кусочек помады, втирает в пальцы между друг другом. "Ничего страшного, отмою потом. " И Антону хочется, чтобы он сделал это еще раз. Еще раз провел по его лицу пальцами. Так нежно, но так.. По особенному что ли? Внутри от этого что то трепещет, а по коже идут мурашки. Он недолго возиться, смотрит, вздыхает облегченно. Берет колпачок и щелкает его с флаконом. - Все, готово. Посмотришь? - Олежа протягивает ему зеркало. Но Антон не хотел смотреть на себя. Он хотел смотреть на него. Честно, больше ни на кого! Ему хотелось навсегда запомнить этот образ: Его растрепанные черные волосы, голубые глаза, которые каждый раз заставляли его почти дергаться от переизбытка эмоций. Домашняя футболка, растянутая, свисающая с плеча. Тонкая, изящная шея. Он и вправду такой хрупкий? Или это все иллюзии Антона? Пальцы в помаде, зеркало.. И этот взгляд, не понимающий. Он засмотрелся. Наверное, это выглядело странно. Но ему плевать. Внутри что то кричит, барабанит оркестр, играют трубы. Маленькие цирковые артисты внутри превратили свой цирк в комнату с белыми стенами. Где то происходит пожар. Мысли превратились в вязкую субстанцию. Такой дурдом. Но он понимает, либо сейчас, либо никогда. Антон протягивает руку, прикосается к чужой щеке, проглаживает быстро, но нежно, большим пальцем.

Раз, два, три.

И прикасается своими губами к чужим губам.

О. Боже. Мой.

Целует он нежно, неуверенно. Ему хочется больше. Он становиться напористее, почти жадно прилипает к его губам. Он не отталкивает, даже сам будто тянется. Ему.. Нравится? И это не может Антона не радовать. Он становиться все ближе, еще пару секунд, и он может подхватить Олежу и посадить к себе на колени. Но это уже лишнее. Антон отстраняется, в глаза Олеже смотрит как то тревожно. Взгляд туда сюда бегает. Олежа смотрит на него не с презрением. Как то даже довольно. С какой то нежностью. Без слов все становится понятно.

«Давай.»

И он целует его еще раз.