Уилл кричал, умоляя продолжить

Промозглое утро вторника не сулило ничего хорошего для Уилла Грэма. Встав с кровати, он почувствовал пульсирующую в голове боль. Бегущая по венам кровь отбивала набатом в ушах. Кажется, ночная бутылка виски была лишней. Еле оторвав ослабленное тело от постели, он двинулся в сторону кухни, где его уже поджидала свора собак, скулящих о завтраке. Насыпав корм по мискам, Уилл принялся заваривать кофе: то, что нужно в такой дождливый и холодный день, как сегодня. Комод с одеждой безмолвно стоял в углу комнаты, заставляя своего хозяина проделать путь до него самостоятельно. Уилл тяжело вздохнул, проклиная этот мир за отсутствие возможности ментального перемещения предметов по воздуху. Недолго думая, он надел коричневый костюм в красную клетку и взглянул на себя в зеркало. Даже хорошо выглаженная одежда не смогла скрыть усталости на лице: мешки под глазами расплывались фиолетовыми пятнами на бледной коже. Уилл и раньше имел некоторые проблемы со сном, но с пропажей Ганнибала ситуация ухудшалась в геометрической прогрессии. Лектер перестал брать трубки и отвечать на сообщения три недели назад. Чëртовых три недели без единого слова со стороны злополучного психиатра. Последний раз поправив завитки кудрявых волос, Уилл вышел из дома. Сегодня был рабочий день, однако он взял несколько выходных для проверки мест, где появлялся Ганнибал. Логично, что в своëм кабинете для приëма пациентов он не находился, поэтому Уилл стал проверять все выделенные красным точки на карте, про которые когда-либо упоминал Лектер. Его личное расследование продвигалось достаточно туго, а зацепками в ближайшее время и не пахло. В раздавленном состоянии Уилл приземлился на водительское сидение, торопясь включить печку: эмоциональный холод переходил в физический, постепенно замораживая Грэма. Дорога до пункта назначения прошла более менее спокойно, он не стал включать привычное для поездок радио, погружаясь в навязчивый писк тишины. Доехав до полуразрушенного завода, где то и дело сновали рабочие, указывая на наличие жизни в здании, Уилл съехал на гравииную дорожку, припарковывая там свою машину. Перед его глазами предстали высокие чëрные ворота, открытые ровно до того момента, когда в них могло с лëгкостью пролезть человеческое тело. Оглянувшись по сторонам, дабы убедиться, что охрана у входа отсутствует, Уилл тихо скользнул внутрь. Звук хлюпающих по лужам ботинок помогал ему сосредоточиться на реальности всего происходящего, не давая погрузиться в собственные мысли. Уперевшись в бетонную стену, Уилл метнул взгляд в сторону железной серой двери, из щели которой проглядывал мягкий тëплый свет. Он простоял на месте несколько минут, шаркая ногами по мокрому асфальту. Он взвешивал все «за» и «против». Это место было последним в списке и если Ганнибал окажется не здесь, то все его попытки найти Лектера можно списать в утиль. Неужели всë это было зря? Если же Ганнибал окажется внутри, то что Уилл ему скажет? Грэм только сейчас подумал об этой части своего плана, пытаясь выстроить наиболее правдоподобный диалог между ним и Лектером, однако в голове варилась уже сотая каша из несвязных предложений, вываливаясь через края прямо в тягучую бездну сознания. Как бы там ни было, упускать единственный шанс Уилл не собирался и, сделав первый шаг внутрь, он набрал полную грудь воздуха, отдавая ход происходящего своему умению импровизировать. Холодные серые стены создавали гнетущую атмосферу, с каждым шагом Уиллу всë больше хотелось отступить и выбежать на улицу со скоростью ракеты. Он медленно продвигался вперëд, пока не обнаружил источник света—старую лампу на потолке комнаты с оборудованием. Стены были покрыты белым, но давно изношенным кафелем, в углах роились насекомые, пойманные в сети пауков. Глядя на них, Уилл невольно усмехнулся, мысленно сравнивая себя с мотыльком, попавшим в ловушку, а Ганнибала с пауком, жаждующим расправиться с очередной жертвой. Мурашки пробежали холодными волнами по спине Уилла, финишируя на затылке. Сзади послышался резкий скрип туфель и Уилл готов был поклясться, что узнает этот звук из тысячи: за его спиной был никто иной, как Ганнибал. Его догадку подтвердил и специфический аромат пряностей, витающий в каждой молекуле воздуха вокруг. Грэм опять усмехнулся своим же мыслям: «Лектеру всегда нравились необычные сочетания» Дабы избежать агрессивности в собственных движениях и не спугнуть своего беглеца, Уилл плавно развернулся лицом на шум. И вот, сошлись волна бушующего моря и тлеющий огонь их глаз. Опасный жар искрился в радужке Ганнибала, заставляя Грэма напрячься и сделать несколько шагов назад; ровно до того момента, пока он не упëрся спиной в холодный кафель комнаты. К удивлению Уилла, Лектер молниеносно разорвал зрительный контакт со своим некогда любимым пациентом, оставляя того в компании бесшумных ледяных стен. Помотав головой и быстро придя в себя, Уилл ринулся следом за Ганнибалом, хватая того за плечо и разворачивая к себе. Даже через ткань костюма Уилл чувствовал пламя, исходящее от тела под рукой. Захотелось тут же прижаться к нему и больше никогда не отпускать, бесконечно наслаждаясь снотворным-парфюмом Лектера. Уиллу ещë никогда в жизни так сильно не хотелось коснуться живого человека. Его работа всегда была связана с растерзанными телами и их изучением, он и сам превратился в ходячий труп под давлением начальства. Ком в горле не позволял словам покинуть грудь Уилла, пару раз судорожно открыв и закрыв рот, он всë же смог нарушить давящую тишину: —Ганнибал, я...— резкий толчок не дал договорить и Уилл приложился спиной о ближайшую стену. Острая боль пронзила затылок, вынуждая закрыть глаза, дабы не потерять сознание. В поисках опоры Грэм шарился рукой по бетонной поверхности, к своему ужасу так ничего и не обнаружив. Он вытянул ладонь в попытке вновь коснуться тëплого тела Ганнибала, но был встречен оглушительным ударом в спину. Его тело словно вплавлялось в сырой пол, инстинктивно сжимаясь в защитной позе. Левое плечо загудело от соприкосновения с твëрдой поверхностью, вызывая на глазах первые слëзы. Он поднял взгляд вверх, устанавливая зрительный контакт с плескающимся коньяком глаз Ганнибала. В них он надеялся найти тень прежней заботы и любви, на самом же деле в них не было ничего, кроме чистой ненависти. Пугающие мысли закружились на орбите сознания, разбегаясь в разные стороны и сталкиваясь друг с другом, тем самым вызывая многочисленные взрывы сверхновых. Грэм искренне не понимал, за что его сейчас наказывают. Да, он воспринимал это как наказание. Даже если он не знает, что именно натворил, Ганнибал наверняка не стал бы бить его без причины, он лишь делает то, что должен — успокаивал себя профайлер. Сердце бешено забилось в груди, с шумом выталкивая из лëгких остаток воздуха, когда Лектер приблизился к нему, попутно наступая на пальцы Уилла. Он вдавливал их в пол с движением, повторяющим тушение бычка сигареты. «Топчет пепел прошлого, хороня меня заживо» — единственная и по совместительству последняя мысль, которая столь ясно отпечаталась в памяти Уилла. После первого столкновения острого носка дорогих туфель с бледной кожей, защищавшей рëбра, он не переставал кричать до самого конца. По крайней мере, Уиллу так казалось, ведь в сознание отрывками просачивался собственный крик, умоляющий остановиться. Крик, который не соответствовал его потребностям ни на йоту. Он отчаянно хватался за брюки Ганнибала, тем самым привлекая внимание своего мучителя. Не в силах произнести что-либо внятное, Грэм лишь утробно мычал, желая получить больше. Больше боли, больше касаний, будто прося Лектера причинить ему столько добра, на сколько тот был способен. Уилл, как провинившийся пëс, не сопротивлялся воле хозяина, с радостью позволяя глумиться над собственным телом. Словно поняв Уилла без слов, Ганнибал мгновенно увеличил силу удара, переключаясь на ноги спец агента. Бушующим градом Лектер поражал каждый сантиметр его тела, разрывая податливую плоть в кровавой агонии. Он тяжело дышал, наращивая темп, с целью вбить полуживое тело прямо под землю, желательно на глубину нескольких сотен метров. Захоронить без всякого уважения и почестей. Сломать, как надоевшую ребëнку игрушку. Руки, являвшиеся живым щитом Уилла, пострадали сильнее всех. В какой-то момент внутри них что-то треснуло, оповещая своего обладателя о как минимум одной сломанной кости. Грэму это никак не помешало продолжить свои трепыхания посреди пустого склада. Правая, пока не травмированная рука взяла главенствующую роль на себя, вновь вторгаясь в личное пространство Ганнибала, с треском разрывая тонкую ткань костюма. Это действие стало для Уилла началом необратимых последствий. До этого абсолютно спокойное лицо Ганнибала, источавшее лишь наслаждение от происходящего, преобразилось до неузнаваемости. Челюсть плотно сжималась, выделяя и без того заметные скулы, желваки перекатывались под обтянутым кожей черепом. Ганнибал нанëс около тридцати мощных ударов в район груди, перемешивая внутренние органы в однородную массу. Уилл считал, сколько раз его ударят, чтобы не потерять сознание от адской боли, пронзавшей всë его существо. Инстинкты вопили о том, что ему срочно нужно смываться отсюда и чем быстрее, тем лучше. Но было уже слишком поздно. Ни одна мышца его тела не слушалась приказов хозяина, обомлев от болевого шока. Глаза то и дело затмевала пелена бегущих слëз, смешивающихся со слюной. Уилл бесконтрольно погружался в отчаяние вкупе с ненавистью. Нет, не к Ганнибалу. Ненавистью к себе, за то, что не смог оправдать ожиданий Лектера. За то, что разочаровал и теперь никакая исповедь ему не поможет. За то, что не заставил Ганнибала полюбить себя заново. Лицо Ганнибала сменилось гримасой отвращения, когда он осмотрел Уилла с ног до головы, попутно протирая чëрный лак туфель от пятен крови. Видимо, Грэму не удалось искупить вину даже самопожертвованием. Ганнибал так и оставил его на полу холодного склада, в спешке покидая территорию завода. Уилл, смотрящий ему вслед, до последнего надеялся, что тот одарит его своим медовым взглядом. Этого не произошло. Да и кто бы захотел смотреть на такую бездарность, как он. Вместе с кровью тело покидала и жизнь, предательски отрекаясь от своего носителя. Единственным утешением в последние минуты Уилла стала мысль о том, что Ганнибал сам захотел коснуться его и сделал это с такой нескрываемой злобой. Она смогла растворить всю боль последних нескольких недель, в течение которых Лектер отзывался на звонки и сообщения равнодушной тишиной, разбивающей сердце Уилла на миллионы осколков с бесконечными повторениями. В это время он и сам защищался от любопытных коллег с помощью маски равнодушного спокойствия, скрывавшей эмоциональный хаос внутри него. Когда на место происшествия приехало ФБР во главе с Джеком Кроуфордом, они с неподдельной горечью в глазах обнаружили единственное напоминание о том, что этот изуродованный человек всего пару часов назад был вполне себе живым существом. На полу склада корявыми линиями, выводившимися дрожащей рукой, кровью было написано всего одно слово. Прости.