твоя улыбка

      — С каких пор ты меня стал ненавидеть?       Вопреки включенному отоплению, в комнате было холодно. По крайней мере, Дончжу ощущал лёгкую дрожь в теле. Почему-то он хотел знать ответ на давно мучивший его вопрос.       Взгляд Джонхёна медленно переместился на Дончжу. И всего на мгновение он заметил, как напряглись плечи младшего прежде, чем он притворился беззаботным.       — С самого начала, - коротко произнёс Джонхён.       И этого было достаточно. Достаточно, чтобы Дончжу несерьёзно фыркнул. А Джонхён немного тише добавил:       — Твоя улыбка. Мне она не нравилась.       Конечно, Дончжу сделал то, что было в его стиле. Он подошёл ближе к Джонхёну и широко улыбнулся:       — Спокойной ночи.       Это была маленькая победа, когда Джонхён не нашёл, что сказать, пока Дончжу убегал в комнату. Чего он не видел, так это тёплой улыбки старшего. Ведь Джонхён не мог признаться, что именно улыбка Дончжу была тем, что зацепило его в тот самый первый раз, когда мальчишка до изнеможения бежал. Было видно, что он едва переставлял ноги, но продолжал двигаться вперёд, к финишу. И вопреки усталости, он широко улыбался.       Дончжу был подобен солнцу, сияя и освещая всё вокруг. Так Джонхён понял, что, как бы он ни пытался притвориться безразличным, холодным по отношению к нему, он проиграл.       ...       У Джонхёна был чуткий сон, поэтому глубокой ночью он услышал спешные шаги в коридоре. Последовав на источник шума, его беспокойство только усилилось. Дончжу было плохо.       Встав у двери в туалет, Джонхён невольно сжал кулаки. Всё, что он мог - это просто стоять и слушать страдания Дончжу. В конце концов, ему следовало вернуться в спальню, не раскрывая себя.       Сделав шаг назад, как раз в тот момент, когда дверь открылась, Джонхён оказался за ней, тем самым, оставшись незамеченным.       Дончжу едва стоял на дрожащих ногах. Он покачнулся, и, неуклюже пытаясь схватиться за стену, приготовился к падению. Только вместо жёсткого приземления, его тело оказалось в крепких руках.       — Что? - Расстерялся младший, по-щенячьи взглянув в глаза напротив. Это было так близко. И такая привычная улыбка озарила его бледное лицо.       — Что болит? - Прямо спросил Джонхён, всё также придерживая Дончжу. Скрывать своё беспокойство было бессмысленно. Точно не сейчас, когда тело младшего пробивала неконтролируемая дрожь.       — Сержант Ким волнуется, - хихикнул Дончжу, но было слишком хорошо понятно, что он пытался позлить Джонхёна, чтобы прикрыть свою слабость. Он старательно притворялся, не переставая улыбаться, ведь знал, что ему не нравится его улыбка. О, как же он ошибался.       — Да, я волнуюсь.       И губы Дончжу дрогнули, исказив улыбку. Шутливые слова застряли в горле при виде совершенно серьёзного взгляда Джонхёна. Он не должен был так смотреть. Так не смотрят на тех, кого ненавидят.       — Я чертовски волнуюсь, когда не имею понятия, что с тобой происходит, - нарушив повисшую между ними тишину, проговорил Джонхён.       Придерживая Дончжу за талию, Джонхён осторожно повёл его в комнату. Не в ту, где младший спал среди коробок с вещами на полу, а в свою. И Дончжу лишь покорно переставлял ноги, выглядя донельзя расстерянно.       Даже не пытаясь сопротивляться, Дончжу оказался усаженным на край кровати Джонхёна.       — Каждый раз, когда ты рискуешь собой, меня это так злит, - в этом признании было слишком много искренности. И, чтобы скрыть лицо, Джонхён повернулся спиной к Дончжу.       Нервно взъерошив себе волосы, Джонхён досадливо поджал губы. Что же он творил?       — Я ненавижу, когда не могу контролировать ситуацию, - ещё одно откровение, которое давно душило его.       Всякий раз, когда Дончжу страдал, а он опаздывал - это вызывало горький привкус отчаяния. Он просто был наблюдателем, притворяясь, что это не касалось его, когда внутри всё переворачивалось, когда хотелось уничтожить всех, кто причинил ему боль.       — Я ненавижу...       — Мою улыбку?       Джонхён резко обернулся, а Дончжу опустил взгляд на сжатые перед собой руки. В этот раз не было улыбки. Он не пытался притворяться.       — О, Дончжу-а, - горько усмехнулся Джонхён, - ты знал, что это то, что невозможно ненавидеть?       Резко подняв голову, Дончжу едва ли не столкнулся с Джонхёном, который приблизился к нему, так безотрывно вглядываясь в его лицо. Он присел на корточки перед ним, и время, будто остановилось.       В голове Дончжу в одно невероятное мгновение стало пусто. Все вопросы стали такими ненужными, когда в глазах Джонхёна читалась неприкрытая теплота без тени ненависти.       Ненависть? Разве это когда-нибудь могло иметь значение. Точно не после того, через что они прошли вместе, рискуя собой, отдавая всё, чтобы спасти другого. Ненависть? И как только Дончжу не распознал маску Джонхёна, когда и сам любил притворяться. О, какой же он глупец.       — Тогда побудь настоящим. В этот раз. Сейчас, - прерывисто проговорил Дончжу, схватившись за его запястье, будто боясь, что он уйдёт.       — Юн Дончжу, я люблю твою улыбку.       Поддаваясь моменту, Дончжу отключил страх. Секунда, и он обхватил ладонями лицо Джонхёна. Ещё секунда, и их губы, словно пазл, нашли друг друга. Это было подобно урагану. Как в отражении, Джонхён также взял лицо Дончжу в ладони, порывисто целуя.       Хватая ртом воздух, они вновь и вновь прижимались губами к губам, неуклюже сталкиваясь зубами. Они были настоящими, обнажёнными.       Неважно сколько времени они не отпускали друг друга, но, когда Дончжу, задыхаясь, уперся лбом в грудь Джонхёна, то отчётливо почувствовал его до безумия учащённое сердцебиение. Из-за него.       Без слов, взглянув в лицо напротив, Дончжу широко улыбнулся, до таких обаятельных морщинок под глазами, что Джонхён не выдержал и вновь притянул его для поцелуя. Так мягко, передавая свои чувства.       И утром, сонно обнимая Джонхёна, Дончжу заискивающе спросит:       — Сержант Ким, с каких пор ты полюбил меня?       И Джонхён лишь коротко, но с теплотой в голосе усмехнётся:       — С самого начала, Дончжу-а.