The Crescent Moon Tavern

Середина июля, температура ночью не отличалась от дневной, было так же душно, одно радовало, что палящее солнце волновало своим светом, какую-нибудь Европу, а не улочки Нового Орлеана. Хотя, свет не покидал город и ночью, казалось, что именно сейчас, когда улицы были не под надзором яркой звезды, город начал оживать. Музыка, танцы, вкусная еда, отголоски веселья доходили и до ресторана, в котором, на удивление было мало посетителей. Сидя, в уже ставшей родной комнатке, окна которой выходили на набережную, Кохаку стояла около окна и курила. Знойная жара сильно выбивала лисицу из колеи, так что сейчас прохладный ночной ветерок был подобен благословению. Она даже не смотрела на набережную, и закрыв глаза приставила лицо к ветру параллельно медленно потягивая табак. Что-то заставило её открыть глаза. Может ветер изменился, или запах был другой, причина была уже не важна, потому что на набережной, которая мгновение назад пустовала, стоял он. Или она. Или.. короче, стоял Эден. Кроваво красные волосы сегодня были заплетены в элегантный хвост, хотя обычно они чуть ли не до самых щиколоток струятся плавной волной. Он стоял спиной к Кохаку, но даже не видя лица, она сразу поняла кто этот одинокий.. человек. Сигарета тлела в руках девушки, пока она неотрывно смотрела на спину мужчины. Кохаку как-то раз разговаривала с ним, он был интересным. Интересным до жути, до неотрывных взглядов, до боли в животе. Возможно интерес был в том, что Эден не человек, или может в чёрных ониксовых глазах, которые, казалось даже свет поглощали, настолько они были тёмными. Хоть у лисицы тоже черные глаза, ей было далеко до безжизненности его омутов. Тлеющая сигарета неприятно опалила пальцы, заставив девушку прийти в себя и оторвать взгляд от манящего силуэта. Окурок упал на подоконник рассыпая пепел, который успел накопиться, пока девушка не вдыхала никотин. Инстинктивно девушка сунула обоженный палец в рот, чтобы поскорее уменьшить боль. Девушка вернула взгляд к силуэту на набережной, на мгновение подумав, что никого там не будет и он был всего лишь миражем, последствием обезвоживания и теплового удара. В какой-то программе про пустыню сегодня рассказывали про миражи, как обессиленным путникам мерещились родники с водой, то в чем они нуждались, сколько-то времени, после того как закончилась их вода. Может, Кохаку нуждалась в нем, как путники в воде? Тьфу, бред. Быть не может. Она нахмурилась и прогнала сомнительную мысль подальше из своей головы. Увидев ту же картину, те-же красные локоны, которые методично развивались на ветру, того же человека, мысли о мираже тут же покинули девушку. Не думая она залезла на подоконник, чтобы быстро выйти из комнаты, благо этаж был первым. Тихо и аккуратно она свесила ноги с подоконника, и придерживаясь за оконную раму стала спускаться. Под ней была только короткая трава, маленькие цветочки, и дорожка из идущих куда-то муравьёв, которая была грубо прервана пестрым разноцветным сланцем. Муравьишки недолго думая, стали забираться радужную резину, пока хозяйка обуви не стала испуганно стряхивать насекомых с ноги. Быстрым шагом Кохаку отдалялась от ресторана и муравьёв, её цель так и стояла и смотрела на небо, куда-то вдаль. Это не имело значения, ведь Хаку смотрела только на него. Подходя ближе, шаги становились медленнее и неувереннее, до того как полностью не остановится, теребя руками и так растянутую футболку. Не находя слов, она бы так и продолжила стоять в относительной близости от Эдена, пока тот не заговорил. "Всегда любил Новый Орлеан, этот город и правда кажется "живым", а ты как думаешь, mon âme?" Он даже не повернулся на лисенка, что неуверенно стал подходить ближе, оставаясь прикованным к лику луны. "Я думаю, что ты ждал меня. Ты бы случайно не встал бы перед моим окном" голос отдавал хрипотцой, после нескольких часов молчания. Уверенность вернулась и Кохаку встала рядом с Эденом, который наконец посмотрел на неё. "Ты права. Сколько бы я не существовал, люди с каждым десятилетием становятся умнее." Эден мягко улыбнулся, смотря на криво осветленные волосы, где пряди отдавали чернотой, раскрывая родной цвет девушки. Кохаку сунула руку в карман и выудила оттуда зажигалку и пачку сигарет, тех самых, которые она курила перед незапланированной встречей. Пока девушка аккуратно прикуривала сигарету, между ними повисла тишина, разбавляемая шелестом листьев и отголосками песен с площади. Наконец девушка сделала вдох и выпустила облако дыма в сторону горизонта, и уже собиралась, что-то ответить, пока Эден с нотками неодобрения произнёс. "Никотин убивает. Особенно таких хрупких людей как ты" Ох, Эден не говорил, а мяукал, его заметных французский акцент, очень нравился Кохаку, но то что он говорил, иногда изрядно раздражало. "Я не человек" Лиса громко и возмущённо сказала, вдыхая очередную дозу никотина. "Ну.. ты уж более похожа на человека, чем я" Эден не отрицал, и не соглашался, просто аккуратным движением тонкой руки он выхватил наполовину истлевший окурок и сделал затяжку. Не ожидая такой чудовищной наглости, она еле сдержалась, чтобы хорошенько не дёрнуть умника за роскошную шевелюру, которая так заботливо была завязана в хвост. "А сам-то лёгкие не испортишь, упырь?" На грубое обращение Эден не обратил внимание, ведь отчасти оно было правдивым. Он аккуратно повернулся лицом к сердитой Кохаку и выпустил клуб светлого дыма, готовясь ответить. "У меня нет лёгких" Спокойно ответил француз. Кохаку даже не удивилась такому откровению и когда остатки раздражения покинули её, она ловкий движением села на парапет, и тотчас поравнялась с "Упырем" взглядом. Они молчали, Эден курил, а Кохаку рассматривала аристократичный профиль француза. Что же она вообще знала о нем? Он прибыл в Новый Орлеан из города Руан, что находится на севере Франции, он не человек, он живёт.. или не живёт, достаточно долго, возможно он даже лицезрел казнь Жанны Д'арк, которая произошла в том городе, но это не утоляло её любопытство от слова совсем. Вампиры, оборотни, призраки, инкубы и многие существа населяли Новый Орлеан, она знала о них, да даже дружила с некоторыми представителями. Она сама была чем-то похожа на оборотня, но.. Эден, он все равно оставался чем-то непонятным, загадочным. Кохаку задавала ему вопросы и он, вроде как, честно на них отвечал, но вместо удовлетворения возникало ещё больше вопросов чем было. "Ты не против прогуляться, ma beauté?" Хаку не знала, что за фразочки он кидает на французском и часто решала не отставать, говоря ему что-то на японском. До того момента, пока он ей не стал отвечать на нем отвечать, эх.. Так же ловко она спрыгнула с парапета и встала рядом с французом. Теперь ей снова приходилось задирать голову, чтобы увидеть лицо собеседника. Возможно это она была слишком низкая или он доставал до звёзд, а может все вместе. Во всем виновато его покрытое мраком происхождение. Они начали движение, Эден стал что-то говорить, Кохаку уже не улавливала суть монолога лишь изредка кивая в ответ. Возможно дело в мурлыкающем акценте, или в июльской жаре, или в городе, или в ней..? В какой-то момент живот опять заболел, но не как в момент когда она только увидела Эдена. Живот болел так, будто она не ела эти дни. Смотря на Эдена она улавливала все запахи, все движение, и даже все слова, которые она все ещё не могла собрать воедино. От упыря шёл мягкий аромат корицы, он пах как вкусная булочка из пекарни, что находится в нескольких кварталах южнее от ресторана. От таких сравнений во рту стала потихоньку скапливаться слюна, а зрачки становится уже, как у кошки, которая готовилась к чему-то, например... к нападению. Ходили по городу слухи о мужчине, который любил крокодилов, так любил, что завёл себе парочку, не маленьких кайманчиков, а вполне себе здоровых крокодилов. Был у них и огромный вольер, и много куриных тушек на завтрак, обед и ужин. Любил он крокодилов, ох любил, жаль что чувства были не взаимны, поэтому когда в порыве чувств мужчина протянул руку к шершавой коже рептилии, конечность была беспощадно откушена. Вот так и доверяй своим любимым. Лиса это тоже хищник, да даже обычная собака, вроде домашняя, а клыки ей не для красоты даны. Заметив, что от собеседницы не было никакого ответа, он посмотрел на нее и хотел было уже спросить слушает ли его девушка, но заметил только пристальный взгляд. Лиса и правда не слушала, она смотрела, зрачки стали маленькими точками, и не двигалась, готовилась. Эден замолчал и уставился в ответ, и в момент когда он собирался что-то сказать лисица мигом набросилась на него и впилась зубами в плечо друга. Желая поскорее вкусить кровь, мясо и утолить голод, девушка жадно вгрызалась в плоть Эдена. В уста Кохаку вместе с кусками "мяса" стала проникать не ожидаемая кровь, а приторная горько сладкая субстанция, которая была более густой и вязкой чем кровь и абсолютно чёрной. Продолжая вгрызатбся из раны так и продолжила течь чёрная жидкость, которая пачкала и не только белую рубашку француза, но и осветленные волосы лисицы. Кохаку не обращала внимания не на что, вкус "крови" её не смутил, даже то, что Эден просто молча стоял и придерживал её не казалось чем-то странным. Она - голодное животное, пыталась насытиться тем из чего состоит Эден, а он просто прикрыл глаза и позволил ей кусать, рвать, есть. Он не чувствовал боли, нельзя сказать, что он впринцепе что-то чувствовал. Но поведение подруги заставляло "сердце" француза трепетать, даже когда он стал для неё потенциальным ужином. Одна рука аккуратно придерживало лису, чтобы она не упала с высокой фигуры Эдена. А другая рука потянулась к грудной клетке, он успел только расстегнуть пуговицы некогда чистой рубашки где под тканью уже начинала зиять большая тёмная дыра. На контрасте с болезненной бледностью существа, дыра казалась бесконечно глубокой. Свободная рука аккуратно погрузилась внутрь грудной клетки будто ищя там что-то. Лиса уже начала приходить в себя и уже не вгрызалась в плоть друга, а только методично пережевывала то что уже находилось у неё во рту. И только в этот момент она почувствовала этот странный привкус и к горлу поступил комок из того, что она ранее съела. Хватка Эдена была на удивление крепкой, и когда Кохаку захотела спуститься с его рук, она поняла, что француз её держит. Не отпускает. Пока девушка барахталась, пытаясь выбраться из крепкой и цепкой хватки, он же в свою очередь уже вытаскивал свою другую руку из дыры в теле. В руках он держал что-то чёрное, покрытое этой непонятной липкой жидкостью. Оно извивалось, но не убегало с ладони Эдена, которую он держать почти открытой. "Mon ami, надеюсь это утолит твой голод" Спокойно сказал Эден. Все это время на лице француза была лёгкая улыбка, а глаза были прикрыты, создавая расслабленное и даже удовлетворенное выражение лица. После сказанной фразы он аккуратно поднёс извивающее липкое нечто к лицу лисицы. Животный голод ушёл на второй план, и на лице Кохаку появился такой же животный страх. Смотря на живую субстанцию аппетит только уходил, а его место в животе заполнял страх, такой же липкий, как кровь Эдена. Кохаку стала активнее вырываться, ушки прижались к голове, а на руках появились острые когти, которыми она начала царапать уже и так истерзанную кожу француза. Лицо, покрытое тёмной жидкостью отдавало страхом, а рот обнажил зубы в оборонительном оскале. Как животное загнанное в угол. Или как муха, попавшая в паутину. Эден не обращал внимания на протесты подруги и молча поднес маленький презент к её губам. Кохаку отворачивалась и закрывала рот, но Эден все продолжал вдавливать пульсирующую субстанцию в её лицо. "Хватит! Я не хоч...хмпх-" Только Кохаку хотела отказаться, как Эден воспользовался тем ,что она открыла рот и запихнул туда то, что было у него в руке. Кохаку захлебывалась и начала инстинктивно плакать, пока Эден продолжал пихать это нечто и так же легко улыбаться. Казалось ему было абсолютно все равно на протесты, он делал то, что хотел. А Кохаку продолжала брыкаться, царапаться, и жевать. Казалось прокусить это что-то было невозможно, оно было вязким упругим и отвратительным на вкус. К брыканиям и удушью прибавился ещё и рвотный рефлекс и разум затмила паника. Было не понятно, что делать, атаковать Эдена или попытаться выбраться или вытащить эту хрень из её рта. Пока Кохаку безрезультатно брыкалась и не могла прожевать этот кусок, он просто смотрел, но уже не улыбался, просто смотрел своими бездонными глазами на агонию своей молодой подруги. Теперь взгляд был изучающий, он и раньше видел смерть, видел, как люди задыхались, но сейчас было что-то другое, он не хотел смерти Кохаку, он.. пытался помочь. И незаметно для Эдена хватка стала ослабевать, и Кохаку, почувствовав каплю свободу, не растерялась и оттолкнулась от него. Чуть не упав на холодный асфальт, лиса стала откашливаться и высвобождать содержимое желудка. Вслед за непрожеванным живым куском пошли другие, те которые она с жадностью ела несколько минут назад. Кровь в перемешку с желудочным соком непрерывно лилась на ранее чистый асфальт. Было больно, страшно и противно, и когда все что можно было она вытолкнула из себя, Кохаку принялась тяжело и глубоко дышать, глядя на свое размытое отражение в глянцевой черной луже. Эден продолжал стоять пока его раны, будто сами по себе спокойно заживали и вскоре от голодных собачьих укусов не осталось и следа. Кохаку боялась посмотреть на друга, она ожидала злость или такой же страх как у неё, или даже его обычную лёгкую улыбочку, боязливо подняв глаза она увидела пристальный взгляд чёрных глаз. Его глаза были широко открыты, казалось что из самых значков на неё что-то выпрыгнет и воткнется в шею, так же как она сделала с Эденом, но в отличие от него.. она может умереть. Итак, что же теперь? Они так бы и стояли пялясь друг на друга, пока лисица не подала голос. "Я..извини, черт. Это вышло случайно, я не думала, что так наброшусь" Новый поток слез заполонил глаза Кохаку и между всхлипами продолжила "Я очень извиняюсь, не.. не убивай меня пожалуйста". Да, Ногучи признает, что выглядит жалко, но чего ждать от непонятной чёрной хтони, на которую она же и напала, лиса не знает. Эден не ответил, ответом послужил кроткий шаг навстречу ей. Испугавшись Кохаку аж отпрыгнула на большее расстояние. Она ждала, когда он ей что-то скажет, или сделает, ожидание было невыносимым. "Это было..charmant.." Он тяжело дышал, так будто пробежал какое-то расстояние на скорость. Открывал рот показывая ряд тёмных зубов и наигранно вздыхал и выдыхал воздух. На этом контрасте частое дыхание Кохаку, которое свидетельствовало высокому уровню адреналина в крови, казалось слишком быстрым, ускоренным. Голосовые связки будто чем-то сковали, или вырвали вовсе, слова никак не хотели произносится и поэтому Кохаку могла только беспомощно смотреть на красноволосого не издавая и звука. То как выглядела Кохаку, в какой позе она стояла, можно было сказать, что это была реакция "бей или беги", и ведь правда, девушка была готова и напасть и бежать со всех ног в ресторан, к тому самому окну под которым ходили муравьи. Девушка все больше чувствовала в Эдене потенциальную опасность, хотя изначально она была первой кто все это начал. Она подошла к нему, она согласилась прогуляться, она поддалась чему-то внутреннему, а Эден отреагировал так как посчитал нужным. Обычный человек бы умер от того как острые зубы разрывают сонную артерию не давая и шанса на благоприятный исход. Но у Эдена нет сонной артерии, нет человеческих органов, кроме той непонятной пульсирующей субстанции, которая уже перестала двигаться и слилась с остальной чёрной лужей. "Кохаку, милая, наверно, я слишком... увлёкся" Спокойно начал Эден, казалось он звучал даже виновато, но девушка все равно не знала как реагировать. Будь перед ней вампир, она бы была уже мертва, будь перед ней человек, то мертв был бы он. Но в случае с Эденом неизвестность пугала, минут 5 назад она притягивала, и притягивала сильно, а сейчас она не знала, что делать. В мыслях был только этот вопрос "что мне делать?". Чтение мыслей не входило в спектр способностей европейца, но, застегнув грязную рубашку он спокойным, будничным тоном сказал. "Иди домой, умойся, поешь, а потом мы обсудим этот.. момент" и Кохаку пошла, как по команде побежала в сторону ресторана. Сегодня яркая ночь Нового Орлеана открыла героев с новой стороны (один раз даже буквально)