Табу

Что угодно, но не ревность.  Не сказать, что Илья обладал невероятно широким словарным запасом, но и при своих возможностях у него получалось дать другое название любому своему чувству, которое по сути являлось ревностью. Вернее не являлось. В его понимании. Ревность - слабость. Ревность - признание своей ничтожности, утверждение своей низкой самооценки. Ты превращаешься в глупую девочку подростка. Или в собственника-мужа-тирана, который сам потом пойдет и изменит. Ты признаешь, что некто хорош настолько, что ты готов воспринимать его как соперника. Как победителя.  Зачем говорить, что ты ревнуешь? Можно сразу крикнуть на всю улицу, мол, я чмо закомплексованное, пинайте меня ногами, разрешаю. Одним словом, этого чувства в жизни Ильи не было и быть не должно. В его понимании. Разумеется. Любая попытка партнеров Ильи уличить того в чувстве, которое нельзя называть, никогда не увенчивалась успехом. Ревную? Да кому ты нужен. Почему меня бесит твоя подруга? Какая разница, бесит и бесит. И этот тоже меня бесит. Откуда я знаю, почему? Я что ли виноват, что у тебя все друзья дебильные?  И как бы не хотелось признавать влияние этого чувства на свое поведение, к сожалению, иногда оно сильнее, чем ты. Чаще всего.  В моменте тебе обидно, тебе страшно, тревожно. Ты забываешь об уговоре с самим собой не показывать такие гадости на людях. Ты не скажешь прямо, но все в комнате заметят перемену. А потом ты пожалеешь, потому что опять признал свою слабость, дал ей доступ к пульту управления. Но в моменте тебе все равно.   Самое противное, что ты никогда не отчаиваешься настолько, чтобы сказать прямо. Полная маскировка в любом случае исчезает, но ты продолжаешь делать вид, что всё под контролем. Сказать всё как есть - перебор, ходить с постным ебалом, говоря, что всё норм - тема. Они сидят на диване. Даня, подавшись корпусом вперед, смотрит в экран телефона, увлеченно с кем-то переписывается, видимо, о важном. Илья тоже смотрит в экран телефона Дани. Сам он осуждает, когда кто-то читает чужие переписки, но Даня наверное не против. Справедливости ради Даня просто не видит.  Илья смотрит и мрачнеет, но только потому что Даня не видит. Ждёт, пока тот уберет телефон. Будь его воля, сам бы выхватил из его рук и об стенку бы кинул. Но нет, он не ревнует, конечно нет.  Даня оборачивается раньше, чем Илья успевает вернуть лицо в свое нормальное агрегатное состояние. Лучше поздно чем никогда, но Даня конечно уже успел понять и примерную причину такого выражения лица, и то, что Илья тоже понял.  — Всё нормально? — Да, — говорит на выдохе, фыркая. С излишним пристрастием для человека, у которого всё нормально.  Даня не собирается устраивать допрос. Да - значит да. Гадать, что с настроением Ильи - дело неблагодарное. И зачастую безрезультатное. Оба забыли, о чем они разговаривали до этого. — Мы с одногруппником списались, — пытается в диалог Даня, предотвращая долгое молчание. — Предлагает встретиться. — Пойдешь?   — Думаю, да, — он чувствует подвох, но продолжает. — Раньше мы неплохо общались. Видел его в некоторых проектах, он достаточно талантлив. Думаю, нам будет что обсудить.  — Да всё, я понял, что он распиздатый, — Илья сначала делает, а потом думает. Тотчас жалеет о сказанном, но рассчитывает, что еще не поздно изобразить из этого шутку. — Только не уходи от меня к нему, хорошо?  Смеется, уверенный в том, что у него получилось. Это вообще отличная народная хитрость, говорить в формате шутки правду. Вроде официально называется постирония, но Илья такие слова не любит использовать. Из его уст они сразу несуразно звучат. А Даня наконец понимает, в чем был подвох.  — Если ты против, могу не идти.  Илья смотрит на него так, будто тот только что лично убил его мать.  — Да бля, я шучу, ты че. Иди конечно, что я, запрещаю тебе что ли?  Даня путается. Чувствует, будто в чем-то виноват, хотя понимает, что нет. Долго смотрит. Думает.  — Ты случаем не ревнуешь?  Илья думает, что лучше уж Даня бы убил его мать. Илья сгорает внутри. Хочет сжечь и Даню.  — Та кому ты нужен.