Куда звëзды уходят умирать?

« — Знаешь, друг мой, у меня недавно стали возникать странные мысли. Не понимаю их предзнаменования. Просто... Я стал всë чаще и чаще осматриваться вокруг, словно ища живописное место. Может ты знаешь, друг мой, с чем это связано? »

Нет. Фолловер не знал, с чем это могло быть связано. Он и никогда не задумывался, не приглядывался к тому, что его окружает. Мыслил более узко, слушал лишь указы своего наставника. Не желал быть чем-то ярким и выделяющимся. Он словно просто был некой тенью, что плелась за своими целями и не особо горела желанием показывать себя изнутри. Только показывал то, из чего сделан в бесчисленных боях. Жестокий, хладнокровный, не имеющий сочувствия или в целом хоть какие-то эмоции и чувства. Холодный словно льдина или сталь, из которой выкованы его доспехи. Сложно от него дождаться чего-то тëплого. Да что уж там говорить-то? От него всегда только короткие ответы и всë только по делу. Он просто слушает и молчит, лишь изредка кивает, поглядывая то на небо, то на того, кто без умолку болтает. И что в нëм нашёл Старгайзер? Он, честно говоря, и сам не понимает, как пришёл к тому, что позволяет себе сидеть рядом с полубожеством и пытаться с ним поговорить. По крайней мере, попытки всегда забавные, особенно смотря на то, как может меняться лицо этого вечно молчаливого воина от какой-нибудь неловкой темы, после чего и слышать то, как он что-то бубнит себе под нос. Но в нëм было и что-то знакомое. Что-то, что напоминало инферналу кого-то близкого и столь родного из прошлого. Хотя... Какое может быть прошлое у того, кто старше почти всего живого? Оно есть, но какое оно бывает. По крайней мере, оно становится с каждым разом размытым, некой дымкой в голове, особенно вместе с теми образами, которые даже мельком пролетали перед глазами. Возможно, когда-нибудь он забудет и Фолловера. И от этой мысли Старгайзер лишь хмыкает. Такой абсурд думать о таком... Взгляд скользит вновь на небо, которое было как будто ярче и более усыпано звëздами. С этого склона все эти ночные красоты были словно на ладони, хоть прям сейчас бери и срывай с небосвода самую яркую звëздочку, забирая её к себе в карман. Здесь тихо и мало кто сюда может сунуться. Только, наверное, эти двое. Странное стечение обстоятельств, что заставляет почти каждую ночь приходить сюда, вновь и вновь встречаясь взглядами. Считай, традиция, и иногда, в редкие моменты, Старгайзер наигранно обижается, что Фолловер мог в какую-то из ночей не прийти, но это представление быстро заканчивается звонким смехом и очередными расспросами, а после и болтавнëй, темы которой могли начинаться от обсуждения дневной погоды до сплетен, которые услышал звëздный полубожок от обычных смертных. Любит же тот подслушивать, а после довольным уходить спать до самого вечера, погрязнув в тени руин собственного святилища. Фолловер считал Старгайзера странным и чересчур назойливым, особенно в первое время их некого знакомства и привыкания друг к другу, но никогда не уходил раньше времени, даже оставался подольше, сидя с ним, после всех монологов, в тишине, наслаждаясь пением сверчков и потихоньку ползущему по небу солнцем. Они просидят до утра, а после уйдут друг от друга, словно и ничего не было. Растворяться в первых лучах нежного солнца и, возможно, забудут друг о друге, но лишь на время. Это действительно необычная привычка, даже, можно сказать, ритуал перед наступающим новым днëм. Даже сложно вспомнить, как и с какого момента это началось. Случайное пересечение двух совершенно разных инферналов в ночи на этом склоне, неловкое, но умиротворëнное молчание первых дней, а после и первые разговоры, что были только со стороны Старгайзера, что возжелал получше узнать своего собеседника. Примитивные вопросы, на которые лишь спустя долгое время начали отвечать. Нужно было немного времени. По крайней мере, оно текло словно быстрее, когда они вдвоëм стали здесь видеться. Старгайзер часто рассказывал о звëздах, особенно любил разговоры о созвездиях, даже пытался показать какие-то из них и объяснить смысл. В то же время, в редкие моменты, и Фолловер что-то мог рассказать. Не так ярко и много, но такое доверие было ценно. И Старгайзер это действительно ценил, выслушивая и запоминая, хоть и тема боëв его не столь интересовала. Он просто был счастлив слушать тихий и монотонный голос, желая даже уснуть под него. Жаль, конечно, что в последние дни стало тише. Ничего не происходило и словно больше не было тем, на которые можно было поговорить. Всë вновь вернулось с того, с чего началось, как в замкнутом круге. Молчание среди звëздного неба. Возможно, Фолловеру даже нравилось просто сидеть в тишине, но в чьëм-то присутствие, хотя постоянно всех отталкивал от себя и не желал компании. Наверное, компания Старгайзера ему приелась, что и как будто без него стало не так приятно сидеть, да и звëзды казались тусклыми. И не чувствовалось тепло —такое странное, словно присущее только самому Старгайзеру. Это тепло чувствовалось даже если просто Фолловер сидел рядом. Без каких-либо прикосновений, хотя в своих потаённых мыслях он стал желать хоть раз прикоснуться к этой звезде. Поправить пряди, что никогда идеально не могли лежать и вились, случайно вылезая на лицо Старгайзера. Невесомо провести по щеке, случайно задевая и контуры карнавальной маски, которую, тоже в своей голове, мечтал снять и взглянуть тому в глаза. Фолловер был уверен, что там нечто такое же глубокое, как ночное небо. Жаль, что это останется лишь заветной и сокровенное мечтой, которая никогда уже не сбудется. С того разговора о странных мыслях прошла ночь, но именно в ту пропущенную ночь Старгайзер не явился, заставляя Фолловер ощутить странное покалывание внутри. То как слегка сильнее бьëтся сердце, как дыхание становится более тяжëлым, как мыслей становится всë больше и больше, заполняя черепушку почти до краëв. Тогда небо действительно стало как будто тусклее, а прохладный ветерок теперь стал более ощутимый, заставляя вздрогнуть от холодка, что пробежался по спине и сквозь перья на крыльях. В ту ночь Фолловер возжелал побыстрее покинуть тот склон и вернуться на следующую ночь. Даже если Старгайзер тогда опоздал, то они точно смогут увидеться, хоть и пришлось бы слушать эту наигранную драму, мол, Фолловер бросил бедную звëздочку совсем одну и так далее по списку. Как же было глупо надеяться на такое. Осознание пришло не сразу. Снова тот же склон, но вновь пусто. Лишь одиноко лежащий конверт с причудливой, но красивой печатью, и пение сверчков. Фолловер старался оглядеть полянку, что была на этом склоне. Даже взлетел, чтобы осмотреть сверху, среди пышной листвы и могущественных крон деревьев. Ничего. Никаких признаков жизни или чужого присутствия не было. Даже не слышался лëгкий звон, словно от маленьких колокольчиков или бубенчиков, который издавал Старгайзер при ходьбе. У него даже смех похож на нежный перезвон небольших колокольчиков. И это уже не могло быть повторным опозданием, хоть и конверт с, видимо, письмом самому Фолловеру, внушало какую-то надежду. Надежду на то, что все в порядке и что уже завтра они вновь встретятся на их привычном месте. Подняв с земли конверт, полубог повертел его, пытаясь найти хоть какие-то подсказки насчёт того, куда мог пропасть Старгайзер. Никаких следов. Обычный конверт, где подписано от кого и кому достаточно изящным почерком. Фолловер даже не мог предположить, что у такого шумного инфернала как Старгайзер, такой аккуратный и каллиграфический почерк. Но отмахнувшись от чуждых сейчас мыслей, последователь Иллюмины осторожно распечатал конверт, доставая осторожно сложенный лист бумаги и раскрывая его.

"Дорогой мой друг Фолловер!

Надеюсь, что мне хватило смелости оставить это письмо. И сразу хочу извиниться за пропажу, мне очень неловко за курьëзный случай. Сам смеюсь, что такое допустил. Забавно, что это последний раз, когда я действительно смог посмеяться.

Прости, я не знал, как сказать об этом, да и не мог сам это предугадать. К такому, наверное, даже бы и ты не смог подготовиться, что уж говорить про меня. Мой друг, прошу, не вини себя в этом. Это, наверное, просто естественный процесс. По крайней мере для таких инферналов, подобно мне. Я же много раз шутил, что намного старше тебя, помнишь? Хах, забавно же. Я видел взлëты и падения, разрушения и создание. И я всегда думал об этом. Думал, что проживу ещё дольше, тем более когда нашёл такого интересного собеседника, как ты. Ты всегда у меня вызывал интерес и некое чувство дежавю. Словно мы виделись раньше. Ты мне даже напомнил одного инфернала, что был божеством, а также что был близок мне. Наверное, ты не совсем поймëшь это чувство, но я очень благодарен, что вновь дал мне его ощутить. И, наверное, я не смог стать частью твоей истории, но ты... Ты стал значимой фигурой в моей и самой последней перед тем, как я завершу свой ход истории. Если захочешь в последний раз увидеть меня, то приходи к руинам звëздного святилища. Надеюсь, что ты сможешь найти это место. Не могу дать обещания, что дождусь, ты уж извини. Да и в целом, прости меня. За всё прости...

Твой драгоценный друг на веки вечные, Старгайзер! »

Фолловер встал в ступор, ощущая некое давящее ощущение в груди и мелко дрожащие руки, что сжимали письмо. Он не знал точно, что имел ввиду Старгайзер, говоря, что они могут увидеться последний раз. Это было похоже на шутку, из-за которой полубог должен был разозлиться или обидеться, но он... Не мог. Не мог ни поверить в то, что это правда, ни в то, что это шутка. Он был словно на распутье, где каждая дорога вела в неизвестность. Неверный шаг и назад дороги уже нет. Хотелось бы действительно поверить в то, что это просто неудачная шутка и сейчас из-за дерева выйдет в лунный свет Старгайзер, начиная смеяться и говорить, что Фолловер попался. Он же уже шутил над ним пару раз, было же дело. Пугал ещё, неожиданно выскакивая из-за того же дерева или с ветки, где за листвой его действительно не видно. Только не особо яркий свет мог выдавать того. Но точно не сейчас. Перечитав ещё раз письмо, Фолловер принял для себя решение — проверить те самые руины звëздного святилища. Был там однажды, но никогда не думал, что там может быть кто-то, по крайней мере, там действительно по ощущениям не особо приятно находится, зная историю места. Возможно, даже иронично, что Старгайзер выбрал именно это место, ведь оно связано со звëздами. Не зря же оно так и называется. Да и не так далеко, если так подумать, от места, где они обычно собираются. И вообще, есть смутное ощущение, что эти руины и сам звëздный полубог связаны. Кто же знает, что тот пережил за множество лет прибывания в Инферно. Стоя здесь, среди тишины и разрушения, где боишься лишний раз бросить слово, невольно становится горько и смутно на душе — смотреть как жизнь покидает или даже уже покинуло это некогда поистине красивое место, медленно поднимаясь к небу рассветным солнцем. Фолловер лишь молча наблюдал, осознавая, что было уже слишком поздно, чтобы попытаться хоть что-то сделать и что это была не шутка. Осознал, что к этому вас придëт, опуская взгляд с разрушенных стен на пыльный мраморный пол.       — Старгайзер... Мягко и тихо позвал Фолловер, словно надеясь на то, что его услышат, что ему ответит тот самый звонкий и приятный голос, что всегда был где-то под ухом и даже раздражал в какие-то момент. Увидит знакомый силуэт, что опять подойдëт и расположиться рядом, но не столь близко, хотя и теперь хотелось, чтобы так и было. Чтобы взял за руку, позволил прикоснуться и снова и снова рассказывал про звëзды. Но под ногами была лишь карнавальная маска. И теперь давний вопрос, который когда вызвал резонанс у самого Старгайзера, а после хохот со словами: "Да я ещё всех в Инферно переживу!", закрыт. И наверное, это место теперь будет также в тишине звëзд, как и тогда, когда сюда пришёл Старгайзер в свой последний раз, растворяясь в лучах потихоньку восходящего солнца.