Ночь кино

Азирафаэль сидел в задней комнате своего книжного магазина, уютно устроившись в кресле с растрепанным томом Диккенса. За окном, в лондонских сумерках, вовсю хозяйничал осенний ливень, и тягучие струи дождя без устали барабанили по стеклу. Где-то во второй раз за вечер его желудок предательски и громко урчал. «Нет, так больше нельзя, — с тоской подумал ангел, — это уже переходит все границы. Непременно нужно что-то с этим делать». Дзынь-дзынь. Настойчивый звонок телефонного аппарата вырвал его из литературной неги. Азирафаэль с сожалением отложил книгу и взял трубку. — Алло? — Ангел! — раздался в трубке хорошо знакомый сиплый голос. — Что насчёт того, чтобы скрасить этот скучный вечер? Ты, я, наш столик в «Ритце»… Бокал неплохого бордо для компании. А? — растянул слова Кроули. Азирафаэль расплылся в безудержной улыбке и легонько прикусил губу. — О, Кроули, на сей раз твоё искушение столь своевременно, что просто грех ему сопротивляться. Я весь в твоём распоряжении. — Тогда я уже еду за тобой, Ангел. — Я с величайшим удовольствием составлю тебе компанию за ужином, мой дорогой. Азирафаэль положил трубку. Он снова взглянул на залитый дождём городской пейзаж. Ливень, не собираясь униматься, продолжал свой неистовый танец. Ангел направился к вешалке и с привычной аккуратностью накинул длинный плащ цвета топлёного молока, идеально гармонировавший с его кремовым костюмом и жилетом. Поправил прядь непослушных белых волос. И вот уже зазвенели дверные колокольчики. — Приве-ет, Азирафаэль, — поздоровался с улыбкой Кроули, с неистовой энергией отряхивая сложенный зонт-трость прямо на коврик у входа. — И я рад тебя видеть, змий, — парировал ангел, сияя. — Ты готов? — нетерпеливо спросил демон. Кроули прислонил зонт к косяку и, пройдя вглубь магазина, остановился у того же зеркала, перед которым только что стоял Азирафаэль. Он бегло провёл рукой по коротким рыжеватым волосам, слегка тронутым влагой. — Пойдём, ты и так выглядишь безупречно, — бросил он, едва взглянув на ангела, будто это было нечто само собой разумеющееся. — О, благодарю тебя, Кроули, — ангел улыбнулся ещё шире и направился к выходу. Он ловко подхватил свой собственный, аккуратно сложенный белый зонт, щёлкнул замком, и над его головой распустился белоснежный купол. Под него тут же, не сговариваясь, шагнул демон, найдя убежище от непогоды, и опустив собственный сырой чёрный зонт. — Я, пожалуй, сегодня возжелал бы… суши, — задумчиво произнёс Азирафаэль, и они, взявшись под руку, вышли из магазина, спеша под одним укрытием к ждавшей у тротуара «Бентли». Вскочив в салон, ангел стряхнул капли с зонта, и те чудесным образом мгновенно испарились. — Прекрасно, закажешь всё, что душе угодно. Счёт, само собой, мой, — Бентли резко тронулась с места, и шины с визгом взрыли мокрый асфальт. — Кроули! — вжавшись в кожаную спинку кресла и вцепившись в подлокотник, вскрикнул Азирафаэль. — Мы никуда не спешим! Демон недовольно вздохнул и с заметной неохотой сбросил скорость.

***

В «Ритце» последние кусочки суши и ломтик пиццы капитулировали под натиском обедающих. Азирафаэль отодвинул тарелку с видом глубочайшего удовлетворения. — Кажется, я более чем сыт, — объявил он, и в его глазах играли довольные искорки. — Что ж, выходит, и я тоже, — протянул Кроули, лениво откидываясь на спинку стула. Его взгляд скользнул по умиротворённому лицу ангела, и в голове тут же созрел новый план. — Эй, а что, если продолжим вечер? Я тут придумал кое-что. Азирафаэль бросил взгляд на огромное окно. Ночной Лондон сиял отражённым светом в лужах. Дождь прекратился. — Непогода и правда отступила. Но что ты имеешь в виду? Кроули ловко поймал взгляд официанта и сделал едва заметный знак, требуя счёт. Тот мгновенно понял и кивнул. — Кино, — выдохнул демон с таким видом, будто произнёс самое гениальное слово на свете. — Пошли ко мне, посмотрим какой-нибудь фильм. Обещаю, ничего современного и кричащего. — О, Кроули… — лицо Азирафаэля выразило лёгкую неуверенность. — Ты же знаешь, я не большой поклонник современного искусства. Все эти спецэффекты, громкие звуки… — Да ладно тебе, ангел! — Кроули сделал ударение на последнем слове, растягивая его почти что с мольбой. — Это же классика. Я не предлагаю тебе смотреть про этих… динозавров, рычащих на всё подряд. Буа-ха-ха! — он на секунду изобразил когтистые лапы, но, увидев лёгкую гримасу Азирафаэля, сразу сдался. — Ладно, ладно, не будем о динозаврах. Он заплатил картой, даже не глядя на счёт, и поднялся. Его тёмная фигура казалась ещё выше в полумраке ресторана. — У меня есть кое-что получше. Экранизация. Та самая, утончённая, британская. Как ты любишь. Ну, например… «Гордость и предубеждение»? Или… — он сделал театральную паузу, глядя на ангела исподлобья, — «Портрет Дориана Грея»? Тот самый, по твоему обожаемому Оскару Уайльду. Лицо Азирафаэля озарилось узнаванием и интересом. — О? Дориан Грей?.. Это действительно любопытный выбор. — Вот видишь! — воскликнул Кроули с торжеством в голосе. — Я же говорил. Тебе понравится. Это не фильм — почти что литература, только… двигающаяся. И говорящая. Ну же, скажи «да». Азирафаэль сдался, его сопротивление растаяло под натиском искреннего энтузиазма Кроули. — Ну, хорошо, хорошо, уговорил. Только из-за Уайльда. Мы старые знакомые. — Отлично! — Кроули уже направился к выходу, его движения стали резвее. — Пошли, моя «Бентли» нас ждёт. Уверяю тебя, ангел, ты не пожалеешь. Кроули нёсся по ночному Лондону с такой скоростью, что огни фонарей сливались в сплошные золотые нити, а лужи на асфальте взрывались под колёсами «Бентли» фейерверками брызг. Азирафаэль, вцепившись в подлокотник, старался смотреть прямо перед собой, настойчиво игнорируя крен на поворотах. Наконец, «Бентли» с пронзительным скрипом шин совершила последний рывок и замерла у тротуара перед фасадом дома Кроули. Демон выскочил из машины с энергией режиссёра, спешащего на премьеру. Его квартира встретила их гробовой тишиной и царством минимализма, где главным декором были несколько огромных фикусов, выглядевших так, будто они пережили экзистенциальный кризис и великую депрессию. Кроули щёлкнул пальцами, и в углу мягко зажглись несколько ламп, отбрасывая причудливые тени на стены. Фикусы, едва почувствовав присутствие хозяина, вытянулись ввысь, к потолку. — Снимай плащ, устраивайся поудобнее, — скомандовал Кроули, уже включив телевизор с подпиской на все кинотеки. — Сейчас найдём твоего любимого Уальда… Ага! Вот он! — он торжествующе нажал на кнопку «OK». Азирафаэль, сняв пальто и аккуратно его повесив, уселся на просторный диван и положил под поясницу подушку. Всё-таки хотелось устроиться поудобнее. — Ложись, садись, повисни вниз головой — не принципиально. Я сейчас принесу попкорн. Главное — атмосфера! — Театрально Сказал Кроули. Он щёлкнул пультом, и экран плазмы ожил тёмными, бархатными кадрами начала фильма. Первые же минуты поглотили Азирафаэля целиком. Он забыл про грустные фикусы и минимализм интерьера, его взгляд был прикован к экрану, а на лице читалось полное погружение: он улыбался язвительным репликам лорда Генри, хмурился при появлении загадочного портрета и вздыхал, следя за метаморфозами Дориана. Кроули, устроившись поодаль, почти не смотрел на экран. Он наблюдал за ангелом. За тем, как он закусывает губу в напряжённых моментах, как его глаза светятся узнаванием любимых цитат. На лице демона застыла редкая, почти что незаметная улыбка — не насмешливая, а какая-то… мягкая. Когда на экране поплыли титры, в квартире повисла глубокая, задумчивая тишина, нарушаемая лишь далеким шумом дорог за окном. Азирафаэль медленно пришёл в себя и обвёл взглядом комнату, словно возвращаясь из викторианского Лондона в современный. Его взгляд остановился на Кроули. — Ну? — нарушил молчание демон, его голос прозвучал чуть хриплее, приглушённее обычного. Он не двигался, лишь следил за ангелом из своего полумрака. — Что скажешь, ценитель? Я же говорил. — Это было… гораздо больше, чем экранизация, — начал Азирафаэль, его слова были медленными, взвешенными, будто он до сих пор находился под впечатлением. — Они уловили самую суть. Тщеславие, развращённость души, эту вечную борьбу между прекрасным и порочным… — Он перевёл на Кроули вдруг посерьёзневший взгляд. — Ты ведь не случайно выбрал именно это, да? Кроули довольно и хитро улыбался. — Всё случайно, ангел. Особенно со мной, — он произнёс это с лёгкой насмешкой, но в его жёлтых глазах стояла нешуточная серьёзность. Расстояние между ними сократилось. Они сидели на диване, чувствуя дыхание друг друга. — Нравится? — Очень, — выдохнул Азирафаэль, и его голос дрогнул. Он не отводил взгляда. Больше слов не потребовалось. Кроули медленно, давая тому время отстраниться, протянул руку. Пальцы в чёрных лаковых ногтях коснулись его щеки. Прикосновение было обжигающе нежным, контрастируя с демонической эстетикой. — Шесть тысяч лет, Азирафаэль, — тихо прошипел Кроули, наклоняясь так, что его дыхание смешалось с дыханием ангела. — И мы до сих пор притворяемся, что это просто… ужин и кино. И просто споры о добре, зле. А не о нас. Азирафаэль замер. Он не отпрянул. Вместо этого его собственные пальцы, тёплые и чуть пухлые, легли поверх руки Кроули, прижимая её к своей щеке. Он потянулся навстречу. Первый поцелуй был неуверенным и осторожным. Легкое, едва ощутимое прикосновение губ. В нём была вся их общая история — утки, единороги, вино, сотни случайных встреч и намеренных спасений. Но второй поцелуй уже не содержал в себе никаких вопросов. В нём был только ответ. Кроули глухо застонал, его руки обвили талию ангела, притягивая его так близко, что исчезли все мысли о приличиях, о Небе и Аде, о чём бы то ни было, кроме них самих. Азирафаэль отвечал с той же страстью, его пальцы впились в плечи демона, в тонкую чёрную ткань пиджака, сминая её. — Кроули… — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух. Его глаза сияли во мраке, широко раскрытые, полные благоговения и внезапно освобождённого желания. — Мой… — Твой, — без раздумий, хрипло выдохнул демон, прижимая лоб ко лбу ангела. Его руки уже скользили под пиджаком Азирафаэля, ощущая тепло тела сквозь тонкую ткань жилетки. — Всегда был твой. И ты… ты всегда был мой. Он не стал дожидаться согласия на большее. Он просто подхватил ангела на руки — легко, словно тот и впрямь не имел веса. Азирафаэль вскрикнул от неожиданности, но тут же обвил руками шею Кроули, доверчиво прижавшись к его груди. Спальня Кроули была такой же минималистичной и тёмной, как и гостиная. Он опустил Азирафаэля на простыни цвета вороного крыла, и тот казался на их фоне сияющим воплощением света. Пальцы демона, дрожа теперь уже без притворства, принялись расстёгивать бесчисленные пуговицы на его жилетке и рубашке, обнажая кожу, которая на ощупь казалась тёплым бархатом. Азирафаэль же, в свою очередь, снимал с Кроули очки, откладывая их в сторону с трогательной аккуратностью, даже сейчас, а затем его руки потянулись к пряжке ремня, к молнии на брюках — робко, но с нарастающей уверенностью. — Я хочу тебя видеть, — прошептал ангел. — Всего. Без притворства. — Тогда и ты мне, — голос Кроули сорвался на низкий, животный шёпот. — Всё. Весь свой свет. Покажи мне. Когда с одеждой было покончено, они нерешительно взглянули друг на друга. И Кроули вдруг весь как-то сгорбился и опустил голову. Вот он какой, настоящий, как и просил Ангел. Он взял бутылку вина с пола, открыл её и протянул Азирафаэлю. Затем выпил сам. — Я чертовски нервничаю, Азирафаэль, — сказал Кроули и вдруг рассмеялся. — Я не знаю как это делать. — Виновато сказал он заплетающимся языком. — Эм, я тоже, — ответил Азирафаэль. — давай просто… ляжем. Они легли на темные простыни и повернулись друг к другу. Глаза в глаза, голубые и жёлтые. Азирафаэль взял руку Кроули и положил её себе на щеку.        — Мне нравится так. А как нравится тебе?        Демон довольный улыбнулся и придвинулся ближе. Он положил мягкую, нежную ладонь Ангела на свою грудь. Азирафаэль погладил, и это было так удивительно приятно и исцеляюще. — Да, Азирафаэль. Вот так. Кроули гладил щеки Азирафаэля обеими руками, а затем повёл ладони ниже. Он провел по кадыку большими пальцами, перешёл к затылку. Ангел вздохнул и прикрыл глаза, и Кроули продолжил. Он сжимал нежно и ласково белые кудряшки и целовал Азирафаэля в губы, а тот с лёгкостью обнимал Кроули за талию и прижимал к себе как можно ближе. Растерянность ушла. Они теперь по очереди касались друг друга. Кроули целовал Азирафаэля в ухо и играл с мочкой своим длинным языком, а Ангел дрожал и кусал свои нежные пухлые губы. В ответ на ласки он проводил своими пальцами вдоль рёбер Кроули, а затем уложил руку на низ живота демона. — Ты такой худой. — Зато я на многое способен, Ангел. Я быстр.        — О, Кроули, боюсь что в этом деле спешить не следует. Давай не будем торопиться. Тебе так самому понравится больше, я читал об этом в книге. Азирафаэль поцеловал Кроули в ключицу и немного прикусил кожу на шее, совсем чуть-чуть, но Кроули уже весь извивался под ним змеей. Азирафаэль был доволен. — Ангел, я могу совратить тебя? — Да, мой дорогой. — Тогда ложись на спину и согни ноги в коленях. Демон сотворил на своих пальцах смазку. Его Змеиный взгляд встретился со спокойными голубыми глазами. Азирафаэль нежно улыбался ему. Кроули благодарно поцеловал его в губы. Кроули провел ладонью по толстому члену Азирафаэля с ангельски белыми волосками у основания и немного подразнил большим пальцем головку. Азирафаэль издал стон, когда Кроули крепко сжал его и провёл ладонью верх вниз на пробу. — Кроули, прошу тебя, — задыхаясь, начал Азирафаэль.        — Нетерпеливый Ангел. А ведь кто-то хотел чтобы я был медленным. — С насмешкой проговорил змий. Он подвинулся ближе и приставил палец ко входу в Азирафаэля. Поцеловав колено своего возлюбленного, Кроули вошёл внутрь. Азирафаэль задыхался от размеренных, осторожных движений. Ему то было больно, то хотелось большего, и он просил Кроули быть быстрее или остановиться. Демон выполнял все прихоти своего любимого Ангела, как и всегда. Азирафаэль сжимался вокруг длинных загорелых пальцев и тихо стонал имя возлюбленного. Вот он привыкнул к одному пальцу, затем ко второму и третьему. Кроули целовал его в живот нежно и Ангел чувствовал себя "на самом кончике иглы", что его дико возбуждало. — Мх, прошу тебя, Кроули, — зашептал Ангел с мольбой. — Чего ты хочешь, Ангел? — с ухмылкой спросил змей. — Я хочу, — сказал Азирафаэль и выгнулся в спине от того, как Кроули вдруг ускорился. — Ах, Кроули! Я хочу, чтобы ты наконец вошёл в меня своим членом. Кроули наконец убрал ладонь и пристроился поближе. Он резко вошёл внутрь и взял Азирафаэля под лодыжки. — А-ах! — вскрикнул Ангел и сжался. Кроули замер, не двигаясь, и ласково гладил пухлые Ангельские ноги. — Мне выйти, Ангел? — Кроули уже стал отстраняться, но Азирафаэль протянул к нему руку. — Нет, стой, дорогой. Мне хорошо. Продолжай, только осторожно. Кроули теперь был очень осторожен. Плавно, он входил и выходил из своего ангела и смотрел на красное лицо довольного Азирафаэля под собой. Когда Азирафаэль наконец полностью расслабился, Кроули закинул его ноги себе на плечи и стал входить быстрее. Азирафаэль встречал его со всей своей нежностью и теплом. — Ах! Ах, Кроули! Мх, прошу, Господи! — Ангел дышал быстро быстро, он сжал простынь одной рукой, а другую положил себе на бок.        Демон ласково провел ладонью по ляжке Азирафаэля и наклонился ниже. Он поцеловал его в губы быстро и резко стал ускоряться. Ангел громко стонал и вскрикивал, его тело всё трясло от вторжения Кроули и приближающегося освобождения. Азирафаэль обильно кончил себе на живот даже не касаясь себя. Он сжимался и расслаблялся на члене Кроули, ударяющем по самым приятным местам. Кроули и сам стал стонать, вдалбливаясь глубоко внутрь так, что Ангела всего трясло и он не мог соображать. Кроули кончил внутрь и тут же вышел, опуская ноги ангела осторожно на кровать и падая рядом лицом вниз. — Ангел, — прошептал демон через несколько минут и очистил их чудом. — Ну как? Тебе понравилось? — Невероятно, мой дорогой. Я бы хотел повторить с тобой это ещё раз. У меня были кое-какие фантазии насчёт тебя. — Какие? — Посмотрим ещё один фильм?