Животное откровение. ‘

Босыми лапами бежит по мокрой земле. Прочь из клетки разума и тела, ужаса деяний, гнева, наслаждения и боли. Треска стёкл в ушах, трупов и асфальта, окровавлено-обнимающего тело. Её тело, выкинутое из окна.  Тайлер не в силах рассмотреть результат собственной мести. Несется как бешенный, вдоль фонарей и помостов, напрямик прямо к кладбищу, не обращая внимание на мигалки полиции и переполох. В ушах отклик слов Уэнздей о папе, словно насмешкой, чеканит в такт ливню вокруг. Врач сказал: это правда. Однако, он должен убедиться.  Маленький островок смерти Джерико встречает туманом и грязью. Хайд устремляется вглубь прямо  к знакомому склепу матери. Он не знает наверняка, но присутствие зудит, они рядом.   Перед глазами табличка на свежей могильной плите «Донован Галпин шериф». Тайлер яростно скулит и падает на колени. Все в нём от монстра сдувается с бешеной скоростью, уступая свет хрупкому телу.  В миг превращается в маленького мальчишку, не в силах контролировать ничего.  – Папа, папа… - вдруг вырывается слабый хрип из собственного рта.  Почему, несмотря на такие поганые отношения, боль от утери своего старика срезает его наповал? Не понимал. Он никогда его не понимал, предпочтя сбагрить проблемы психологу. А сейчас, доигравшись, делит землю с любимой, как и мечтал. Оставил Тайлера совсем одного с этим дерьмом. Что ему делать?  Никого не осталось. Все отняла эта Уэнздей. Хрупкая девочка с плешивым характером, месяцами сводившая его с ума.  Юноша проводит рукой по  американскому флагу на могиле отца и с яростью кромсает его на куски отросшими когтями. Вот останки Америки, закона, за который он бился, работы, заменившей сына. Тайлера пронзает дрожь отчаянья. Он закутывается обрывками и ложиться на могилу калачиком. Будут искать. Идти всё равно не куда. Их общий дом, уродливо расписанный словом «монстр», давно перестал быть пристанищем для них обоих.  Тайлер закрывает глаза и надеяться замёрзнуть насмерть. Обратно в психушку он не вернется точно.  В клубке мыслей образы истерзанных заключенных и крики. Безумный взгляд Уэнздей и падение из окна без финала. Хайд смакует события, как в замедленной пленке, не чувствуя ничего. Вот она расплата, которой он грезил ближайший год? Легкая на помине, полная одиночества и горстки пепла на кладбище.  Жмуриться от упавших капель и отчего-то вспоминает её улыбку. Тусклую, едва заметную, мелькнувшую одними уголками губ. Светлый сгусток мыслей отпечатывается на роговице, откликнувшись фантомом когда-то разделенного с ней поцелуя.   – Бедняжка странная такая была, но многим помогала в своем стиле. Представляешь, вывалилась из окна из-за сбежавшего животного, - вдруг раздается чей-то голос вдалеке. Острый слух Хайда позволяет юноше разобрать слова даже через дождь. Это местный патруль, в надежде отыскать беглеца, обсуждает последние новости.    ⁃ И что? Разбилась насмерть? - в ответ спрашивает ещё один офицер. Теперь их двое.   – Врачи сказали она впала в кому.  Слова расплываются в голове Тайлера. Злость берет верх над здравым рассудком. Он вскакивает с места, превращаясь в зверя и вновь бежит. Она жива. Какого чёрта она всё ещё жива? Причина всех его горестей и несчастий, продолжает дышать и существовать.  Когти разрывают рыхлую землю по пути в госпиталь. Всё, что ему хочется - это рвать и метать.  Невермор встречает мертвенной тишиной, затаившихся в тревожном сне учеников.  Тайлеру не интересны изгои. Он карабкается по лестнице больничного крыла, с силой продавливая ступени. От чего-то тревога за собственную безопасность пропадает.  Ночь прерывает легкий писк приборов. Хайд меняется местами с человеком, вальяжно проникая в дверь.   Здесь, на больничной койке, расположилась Аддамс, комично скрестив руки на манер покойника.  Он подходит ближе, равнодушно бросая взгляд на показатели в компьютере.   – А ты, я смотрю, крепкий орешек. - слабо ухмыляется Тайлер, - меньшего и не стоит ждать от Уэнздей Аддамс.  Кудрявая чёлка прикрываете часть Хайдовских глаз.  Со стороны он чувствует себя жалким. Босые ноги оставляют земельный след на белой поверхности кафеля.   – В больницах должно быть все стерильно, - безэмоционально бросает оборотень, подходя ближе к кровати и садиться на край, - но ты не заслужила спокойного отдыха, Уэнздей.  Тайлер склоняется к её лицу, напряженно бегая взглядом по чужой койке.  Вот она, беззащитная, лживо-спокойная, податливая, словно кукла. Лежит, протяни лишь руку и сомкни пальцы на тонкой шее до хруста. Так просто и проблема решена.  Правая кисть, словно в раздутиях, проводит подушечками пальцев по шее, оставляя тонкие следы грязи. Левая упирается в койку, пачкая белое белье.   – Уэнздей, я убью тебя. Ты слышишь? - шепчет Тайлер, нависая над ней всем телом. Босые пятки обильно посыпают одеяло землей.  «Интересно, будь она в сознании, ужаснулась бы увиденной картине или пришла в восторг от того, что буквально посыпана могильной грязью?» - мелькает нелепая мысль.  Все в их отношениях так абсурдно и лживо.  Зачем ему её подтверждение? Какая к чёрту разница знает она или нет?  – Я был у папы, - вдруг начинает рассказывать хайд, - выглядит ужасно. Этот дурацкий флаг и уродская фотография в шляпе, - в нем яростное желание высказаться хотя бы так, в пустоту. Той, кого он считал когда-то своим другом. - Ты права. Его больше нет. Никого больше нет, - голос срывается и пальцы превращаются в когти, - Я растерзал своего психолога, который пытался помочь. - Тайлер подцепляет косичку, лежавшую рядом. В нем просыпается неуместная нежность и желание гладить и вертеть чужие волосы в руках. - Убил эту дрянь Мэрилин, промывшую мне мозги. Представляешь, она звала себя моей мамой. Безумная женщина. - вздрагивает хайд. Его пальцы снова становятся нормальными и вплетаются в чёрные локоны, покрывая их грязью - Она и в подметке не годилась моей маме. Мама была чудесная. Она бы тебе понравилась… - Тайлер вздыхает, нервозно внюхиваясь в волосы, - А теперь папа. Умер. Все из-за тебя, - его глаза наливаются безумием, деформируясь. Руки резко смыкаются на чужой шее, - все из-за тебя. Ненавижу. - Движения становятся резкими, давящими - Тварь… - глаза застилает пелена осознания. На чужое лицо капает град, внезапно вырвавшихся слез. Слёзы и грязь. Чем он лучше чудовища, в которого превратился? Нет в ним ничего человечного. Отмерло с последним членом семьи. Убивать и гнить - все, что осталось. Тайлер отстреляется, пытаясь стереть накапавшие слезы с чужого лица. Выходит ужасно. Они смазываются с нанесенной грязью. Это сводит с ума.   – Я не могу… - он заслоняет рот руками от собственных всхлипов - Не могу, Уэнздей. У меня не осталось ничего, кроме тебя.  Его мутит от осознания собственного бессилия и душащей горло привязанности. - Уэнздей, мне кажется… я люблю тебя, - руки трясутся и хайда выворачивает на пол. - Прости. Прости. Прости. Блять. - Тайлер слезает с кровати и начинает искать по тумбочкам и шкафам, чем это можно убрать. Находиться пару тряпок, бессовестно отправленных на пол и в мусорку. Оборотень утирает собственное лицо и в очередной раз смотрит на девушку. - Первый раз осознал. Без указки Торнхилл. - он пожимает плечами, облокачиваясь на стену. Обычная тряпочка явно не справится с грязным кошмаром, который от тут нанес. - Как же невыносимо тупо. Всё это.  Тайлер идет к окну, планируя выпрыгнуть из него. - Ты как поправишься, найди меня, ладно? - вдруг роняет парень. Голос звучит устало и с сожалением, - Устрой линчевание. Только не запирай больше там. Не хочу сидеть в психушке.  Он оборачивается монстром и выходит наружу, устремляясь на встречу к рассвету.