Брак — это не навсегда

      — Брак — это ж не навсегда.       Нацу ещë раз скривился, услышав такое интересное заявление.       В целом, он подозревал, что так и будет, да и сам отметил некую частоту подобного суждения. Почему-то многие старики такого контингента повторяли одно и то же, как заевшие пластинки. Выглядело правдоподобно. Частенько слышал что-то вроде серебряного высказывания: «Хорошую вещь браком не назовут».       Задание на этот раз вышло донельзя нудным, так что они уже битый час сидели и слушали нытьë какого-то существа, считающего себя мужиком, который отчего-то решил изложить всю историю своей несчастной любви. Видите ли, жëнушка ему разонравилась, и вдруг под боком очень удобно образовалась новая девушка, принимающая немолодого мужчину таким, какой он есть. А потом ссоры, скандалы, разводы.       Простой дурак, в очередной раз уведённый хитростью молодой женщины. Донельзя выгодная опрометчивость.       В очередной раз Драгнил выдохнул, не находя более удобной позы. Казалось, за этот час он перебрал кучу вариантов, лишь бы хоть как-то усидеть на месте, но конечности затекали, а подпирать голову одной рукой уже казалось невозможным, ещё пару минут скучных предысторий, и он повалится, не в силах воспринимать речь.       — Ну вы понимаете меня, да? Договорились же мирно разойтись, а она, видите ли, суды, компенсации! И имущество моë отобрала, и ценности! Я сейчас перед моей Люсией позорюсь, она такая молодая, перспективная, а эта старая карга...       От похожего имени малость передëрнуло. В сознании невольно возникли неприятные образы, подставляя в качестве невиданной невесты знакомые очертания. Чëрт, этот мужик и правда уже достал.       — ...и вот, в одном из сундуков очень важная для меня вещь... Я не могу обойти суд, но и это ожерелье для меня безумно дорого, оно досталось от матери, я должен был подарить невесте на помолвку, а она передать детям...       Нацу водил глазами по помещению, незаметно разминая шею. То возмущëнное лицо заказчика, то чересчур звучные настенные часы, время на которых, казалось, вообще не изменялось, то увлечëнный взгляд девушки рядом с ним, которая весь этот весьма продолжительный промежуток внимательно слушала и вникала, что-то записывая. Ох, Господи.       — ...ушла и тихо подала в суд, представляете?! А мне пообещала, что заплачу ей и разойдëмся на мирном! Я терплю убытки!..       И почему он вообще решил, что это задание будет интересным? Хотя, вспоминая события сегодняшнего утра, размышления о подобном явно не шли, его больше волновала другая вещь. Интересно, не интересно, плевать — платили много за какое-то несчастное позолоченное ожерелье.       Ну как, много.       На месяц квартиры для неë хватало.       — ...обычное дорогое... Нет, оно не обычное! Для меня особенное! Золото чистое, по наследству переходило! На конце яркий алый рубин! Я должен передать его Люсии! А эта карга...       Оперевшись на край дивана рукой, положил голову на кулак, слегка наклоняя. Искоса глянул на напарницу — та, очевидно, еле заметно фыркнула, слушая возмущения их заказчика. Нацу слегка ухмыльнулся, радуясь правдивости своей догадки: ни ему одному уже осточертело слушать всю эту дребедень, просто Люська слишком воспитанная, чтобы так открыто возражать человеку, который готов отдать гору денег за мизерную работëнку.       Украдкой продолжил любоваться, открыто забивая на распинавшегося мужчину, но и ему было плевать, будто говорил только исходя из накопившихся эмоций.       — ...по документам эта ценность принадлежит мне, так что ворами вы не станете! Но суд не даëт мне приблизиться к изъятому имуществу, а на рассмотрении оно будет находиться ещё долго... Но ожерелье нужно сейчас! Это, скорее, как раз она жалкий и наглый вор! Бездушная женщина! Не зря развëлся, как только женился?! Сам уже не понимаю! Я обещал Люсии сделать предложение как можно скорее!..       С каждым разом недовольство Нацу возрастало, и отчего им попалось именно такое схожее имя? Ещё и вся эта церемония, скорая свадьба... Достало, в мире что, правда столько богатеньких болванов? Плевать на суть непосредственно задания: он бы свалил отсюда со спокойной душой, если бы не еë квартплата. Иногда людская тупость и правда полезна.       Ещё утром, завалившись к напарнице домой, он встретил еë бурные возмущения и сомнительную истерику. Один и тот же день каждый месяц, словно лотерея, во сколько явится хозяйка, сколько денег останется после работы и всё такое. И каждый раз как новое приключение. Сегодня, очевидно, денег не хватало: на прошлой неделе они отмечали день рождения Эльзы в баре и Люси, неосознанно надравшись, стала спускать всё больше средств на различного рода напитки, дружелюбно проставляясь и, вдобавок к этому, ещё больше напиваясь самой. К сожалению, сам Нацу в то время на пару с Греем находился под тонким мечом пьяной именинницы, покрываясь горой пота и мурашек. Хотя, даже будь свободным, не остановил бы. Пусть веселится, а деньги всегда можно заработать.       Он поможет.       В целом, попойка вышла в стиле Хвоста Феи, внушительной, громкой и долгой, так что на утро никто из прекрасной части гильдии не мог самостоятельно передвигаться, вновь разбредаясь по парам в компаниях удивительным совпадением отчего-то трезвых мужчин.       Нацу привык тащить на спине еë тëплое извивающееся тело домой. Это не так сложно, он лишь в шутку жалуется на её тяжесть, в душе попросту наслаждаясь реакцией. На деле же она будто, наоборот, ничего не весила, потому, молча попрощавшись кивком с остальными такими же бедолагами, что уже разгребали своих леди, аккуратно поднимая на руки, побрëл к ней домой. Мягкость и разгорячëнность крупной груди бесспорно нравилась, ни в коем случае не обременяя.       Её слишком приятно дразнить. К этому он тоже, неосознанно, но привык.       Привык и засыпать с ней в одной кровати, потому как в таком состоянии Люси никогда не отпускала его обратно. Уйти в то же время из привычной квартиры никогда не удавалось, да и не хотелось, особенно когда она так нежно обнимала его голову и невесомо охватывала руки, бережно подбирая тонкие ножки поближе к крепкому мужскому телу. Устраивала его рядом с собой и крепко засыпала, сонно бормоча что-то про «безумно нравящееся ей тепло».       И он никогда не был против, мирно ложась рядом.       И слушать еë утренние возмущения тоже привык. Просыпалась всегда с одной эмоцией, резким движением сбрасывая Драгнила с кровати, затем следовали крики, вопросы, покраснения, голос дрожал, а щëки наливались краской, пока руки лихорадочно искали подушки, намереваясь запустить их в наглого парня.       А потом в воспоминаниях, судя по всему, постепенно всплывали фрагменты. Какие именно, он не знал, но после этой стадии на еë глаза всегда наворачивались стыдливые слëзы, и она на саму же себя обижалась, приговаривая, что ей никогда не выйти замуж.       Чëрт, и чего ей так сдалось это замужество? Сколько Нацу ни слышал историй про браки, свадьбы и всë такое, кончалось вечно до жути одинаково, выводя его из себя, словно история этого напыщенного деда.       А ещё привык к тому, что только в день оплаты аренды еë догоняет осознание, что денег не хватало. Создавалось ощущение, что в запасах ещё хранилось достаточно, но постоянно ошибочное. Видимо, после тяжëлых ночей, наполненных крепким алкоголем, сцены активной траты не всплывали, заменяясь только нежными прикосновениям, словами и ласками. В целом, парня такой расклад тоже вполне устраивал, лучше уж пусть помнит хорошее, чем забивает свою светлую голову негативом. К тому же, наученный опытом, он всегда быстро и спокойно реагировал, моментально преподнося ей на блюдечке весьма простое задание с достаточной платой, выполнить которое можно одним днëм. Потому и терпел, раздражённо запрокидывая голову на жёстком диване заказчика.       По просьбе Нацу, к этому числу каждого месяца Мира всегда припасала подобное задание.       — Мы поняли, мистер Флей, — Драгнил пришëл в себя, вновь вникая в реальность, стоило его ушей коснуться этого нежного голоса, — Тогда мы э-э... Отправимся к месту... Спасибо за информацию! Пошли, Нацу!       Девушка вскочила с дивана, грозно зазывая напарника за собой. Но он знал, что ругать его за недостаточную внимательность не станет, лишь играя перед плательщиком роль. Мысленно поблагодарив подругу за спасительные слова, огненный волшебник спустил голову с опоры, поставил руки на ляжки, отталкиваясь и быстро поднимаясь. Чуть размявшись, потянулся вверх, возвращая конечностям привычную хватку.       — Наконец-то! — пренебрежительно выпалил он, направляясь к выходу, — Достанем мы Вам Ваше... Ожирение?       — Ожерелье, Нацу! — получил свëрнутым листком по голове, — Извините, мистер Флей. Мы скоро вернëмся с Вашей пропажей!       Подыгрывая, парень пригнулся, словно и правда боялся ударов блондинки, про себя улыбаясь от умиления. Вот правда, кто на полном серьёзе пытается кому-то навредить обычной бумажкой?       Хотя она абсолютно точно не пыталась вредить, и он знал это.       Попрощавшись, вышли за дверь, бодро еë закрывая. Стоило покинуть комнату, как они синхронно выдохнули, упираясь в деревяшки.       — Я чуть не помер, вот серьёзно, сколько можно было трындеть? Уши вянут! — возмутился парень, улыбаясь напарнице.       — Да уж... — согласилась та, отвечая чуть менее довольным выражением, — Признаться честно, даже я не вытерпела, хотя обычно люблю истории... Но его слова... Его действия..! Ургх, как взбесил, разве так поступает мужчина?! Изменил жене, променял еë на новенькую любовницу, а сейчас ещё и пытается вернуть то, что она выиграла в справедливом суде! Ценность, я понимаю, но... Но верный брак намного ценнее любых позолот! Если б не изменял, то и возвращать ничего бы не пришлось!       Девушка открыто злилась, сжимая кулачки. Нацу постоянно находил в этой злости нечто очаровательное, еë преданность морали иногда поражала, причём до глубины души. Они двинулись вперëд по коридору, теряясь в полупустом длинном пространстве. Мысленно одобрив, он закинул руки за голову, привычно дурачась.       — Ну ничего, нам же лучше! Принесëм ему эту побрякушку, и ты спокойно сможешь выплатить аренду! Чужая глупость нам на руку!       — Как сказать... — Люси затихла, — Да, но... Мне жаль ту женщину! Я не знаю, каков был их брак, но, судя по его рассказам, она делала всë возможное ради сохранения семьи, ради его, придурка, блага! Следила за большим домом в одиночку, помогала в делах бизнеса, готовила еду, занималась уютом... И променять всë это на какую-то «помоложе». Пх! — девушка фыркнула, в своëм стиле разводя руками, — Я даже горжусь ею! Убить столько лет впустую... Конечно, она захотела мести, и я безумно рада, что у неë получилось всë отсудить! Хоть какая-то справедливость! Так этому уроду и надо!       — Но задание же всë равно выполним? На кону честь гильдии и твоя жилплощадь, мы не можем так просто опозориться.       — Да-да, — отмахнулась Хартфилия, разворачивая в руке листок с пометками, — Он доказал, что юридически это ожерелье всё ещё принадлежит ему, так что с этим проблем не возникнет. Но хотя бы в качестве женской солидарности, честно, я бы разбила ему пару ваз, прикрываясь духом Хвоста Феи! Злит! Козëл!       Девушка на эмоциях замахнулась ногой, неосознанно задирая край юбки. Злобно скривившись, она уставилась на одну из крупных декоративных ваз, поднимая локти и готовясь к удару. Чуть постояв, выдохнула, возвращая ступню на место.       — Зла не хватает, — вновь фыркнула, опуская руки, ещё немного постояв, резко обернулась в сторону парня, тыча в него указательным пальцем, — Нацу! Никогда! Никогда не изменяй жене в браке! Никогда! Ты меня понял?!       Парень опешил. Глаза в изумлении округлились, а сам он под напором заклинательницы невольно остановился. Еë грозный взгляд внушительно давил, в то время как слова разнились, оставаясь в голове неопознанным облаком. Отойдя от шока, Драгнил уставился в ответ, смотря на подругу, как на самую настоящую дурочку, а потом продолжил движение, обходя блондинку со стороны.       — Пф, что за глупость. Я не собираюсь вступать в брак. Глупость, — уверенно вторил драгонслеер, подкрепляя свои слова.       Нет, ему такое не надо, он это ясно понял за годы подобных заданий. Не подходит ему такое.       — Не собираешься? Почему это? — удивилась заклинательница, совершенно не отдавая себе отчëт в сути собственных же слов, чуть погодя тоже сдвинулась с места, лëгким бегом нагоняя ушедшего вперëд напарника, который и не собирался отвечать, — Эй, Нацу! Я к тебе обращаюсь! Может, ты с чем-то спутал? Откуда подобная категоричность?       Нет, ладно, вполне в его стиле назвать нудной различную романтику, но такого резкого ответа точно не ждала, с чего это вдруг?! Надула губки, не собираясь уступать, пока парень еле заметно улыбался. Её слегка детская упёртость тоже нравилась.       Вопросы не прекращались, но Драгнил по-прежнему молчал, уводя взгляд на стену с противоположной от девушки стороны. Пару раз поëрзал зубами, пропуская мимо ушей все настойчивые возмущения, а сам шëл немного впереди, не позволяя маленьким ножкам оказаться перед ним. Очевидность ответа в его голове проедала корку головы, искреннее непонимание струилось во все щели. Почему он вообще обязан отвечать на что-то настолько разумное? Об этом же нет смысла спорить?       Хотя, признаться, её энергия умиляла, вынуждая невольно ухмыльнуться.       — Нацу! — он знал этот тон, если не дать ответ в ближайшее время, она наигранно обидится на него, пока тот не расскажет, так что пришлось сдаться и ответить на заведомо прозрачный вопрос.       — Это же само собой разумеющееся, — остановился, позволяя подруге поравняться, и опустил руки, возвращая взгляд к еë полным заинтересованности глазам, — Потому что, как он и сказал, брак — это не навсегда.       Люси застыла. Чëрные зрачки загорелись явным непониманием, которое усилилось во много раз, стоило парню схватить еë тонкие запястья и притянуть к себе, нахально обнимая, пока заклинательница не успела прийти в себя.       Приятно. Он достаточно ждал, томясь в этом провонявшем грязью кабинете. Склонившись, поймал на себе жаркое дыхание девушки, в ответ любезно опаляя своим.       Жадно.       — Меня такое не устраивает, — говорил ей в шею, плавно перешëл к макушке, ловя волну покраснений, а после закрыл глаза и мягко улыбнулся, касаясь своим лбом еë, скрывая довольные насмешки в ярком свете полупустого коридора, — Ведь я останусь с тобой навеки.