Часть 24 Ни секунды покоя
7 сентября 2025 г., 05:30
До этого дня Джон старался быть для нее другом, без конца одаривая всякими мелочами будь то цветы с холмов или необычная ракушка найденная на берегу. Он делал все чтобы вызвать еще одну улыбку, еще раз услышать звонкий смех. В нём она находила отдушину, ту самую искру жизни, что делала её дни ярче.
Их разговоры часто затрагивали личное, открываясь друг другу они не испытывали неловкости или стыда. Знание о его истинном происхождении отошло на второй план, практически стерлось на фоне возникшей привязанности.
Дейенерис не любила прощаний. Особенно таких, после которых понимаешь: оно принесёт не только грусть, но и перемены, способные изменить твою жизнь до неузнаваемости.
Но, как известно, свято место пусто не бывает. Эта поговорка сработала и сейчас.
Едва королева отвела взгляд от Джона, как заметила фигуру рыцаря — того самого, некогда изгнанного, но заслужившего прощение. Того кому велела отправиться на поиски лекарства.
Теперь он шёл к ней навстречу — живой, окрепший, его лицо стало более суровым и волевым нежели в последнюю встречу. Лишь глаза выдавали в нём истинные чувства — они светились надеждой и радостью.
Бурерожденная знала: Джорах любит её. Но не могла — и, быть может, никогда не сможет — ответить тем же.
Для неё он был дорогим другом и верным соратником.
Порой Дейенерис не понимала, зачем он остаётся рядом, возвращаясь к ней снова и снова. Добровольно обрекая себя на муку безответных чувств. Но спросить об этом прямо она никогда не решалась страшась услышать ответ.
Приблизившись Джорах, будто околдованный преклонил колено не отрывая взор от своей королевы.
Их глаза встретились, заставив его сердце пуститься вскачь:
— Моя королева. Я выполнил ваш приказ и вернулся, чтобы заслужить прощение. Позвольте мне вновь стать вашей тенью. Моя жизнь принадлежит вам.
— Встаньте, сир Джорах, — не веря своим глазам сказала Дейенерис, голос едва не подвел ее от переизбытка чувств. — Вы совершили невозможное и потому я прощаю вас.
Слова её были просты, но в них заключалось большее: признание заслуг и знак доверия, столь редкие из её уст.
Для Джораха это звучало как награда, для остальных — как напоминание, что королева ценит преданность выше всего.
С трепетом, он принял её руку, протянутую в знак прощения, невесомо коснувшись губами.
Затем, всего на мгновение, он позволил себе прижаться лбом к пальцам возлюбленной.
Этот чувственный жест сказал больше, чем могли бы выразить любые слова.
Сердце Дейенерис дрогнуло. Она ответила ему улыбкой — мягкой и открытой, как улыбаются тому, которого не надеялись увидеть вновь.
— Я не представила вас, — опомнившись Дейенерис, указала ладонью на сурового мужчину по правую руку от себя. Из её уст впервые прозвучал его официальный титул:
— Джон Сноу, Король Севера.
После чего перевела взгляд на поднявшегося рыцаря, произнеся с теплотой и едва заметной нежностью:
— Сир Джорах Мормонт. Мой советник и друг.
Напряжение возникшее в воздухе покалывало пальцы.
Джон внимательно смотрел изучая незнакомца, тщательно скрывая недовольство за испорченный момент.
Джорах же излучал гордость и непоколебимую уверенность в своем праве, улыбнувшись Лорду Винтерфелла с легким прищуром.
— Не привычно видеть Северян так далеко на Юге — произнес рыцарь коротко кивнув.
— Дом Мормонт разве не его часть? — задумчиво спросил Лорд Сноу.
— Я был изгнан. — не желая вдаваться в подробности отрезал Джорах.
— Джон, — непринужденно обратилась к нему Дейенерис прерывая диалог. — Сожалею, но мне необходимо покинуть вас. Если пожелаете, мы можем вновь встретиться за ужином.
— Это честь для меня. — купившись на заманчивое предложение тот моментально оттаял.
— Сир Джорах, — излучая мягкое сияние Дейенерис обратилась к рыцарю с иной интонацией, — ваше присутствие на малом совете будет как нельзя кстати. Пойдёмте, вы многое пропустили.
— Моя королева, — выдохнул Мормонт принимая её слова как высшую награду.
Двигаясь рядом он сохранял привычную дистанцию дабы не нарушить личные границы королевы. В этот момент ему казалось, что даже солнце греет сильнее, а воздух пахнет раем. Осознание того, что он сможет видеть Дейенерис каждый день окрыляло, заставляя сердце петь и сжиматься от каждого взгляда королевы.
Военный зал, где Бурерожденная собиралась провести малый совет был пуст.
Поднявшись по ступеням она увидела что у дверей её ждала Миссандея.
Радость и удивление от появления Джораха одновременно отразились на лице мулатки делая ее похожей на ребенка.
Они коротко поприветствовали друг друга, после чего двинулись следом за королевой, которая не теряя времени прошла внутрь.
Отдавая приказ пригласить Десницу и Мастера над шептунами королева намеренно избегала произносить их имена.
Грациозно поклонившись, Миссандея отправилась исполнять поручение, и вскоре в зале остались лишь Дейенерис и сир Джорах.
Помещение высеченное в скале поражало, знаменитый стол Эйгона завоевателя притянул взгляд рыцаря, восхищенного искусной работой.
— Сир Джорах, хочу, чтобы вы знали: решение, которое я озвучу, взвешенное и оправданное. Прошу вас не вмешиваться. Если у вас появятся вопросы, я отвечу на них после.
— Как прикажете, моя королева, — коротко ответил он и занял место позади нее.
Вскоре вслед за Миссандеей в зал вошли Тирион и Варис.
Серый Червь не смог посетить малый совет занимаясь последним смотром армии, и Дейенерис не сочла нужным отвлекать его от обязанностей. Тем более он уже знал о её решении относительно этих двоих — именно на его плечи ложилась задача проследить, чтобы они не покинули остров без её позволения.
Когда все заняли свои места, Дейенерис выдержала долгую паузу. Её взгляд скользил от одного к другому, задерживаясь на каждом. В этот миг она ощутила — будто Кай был рядом, лёгкое прикосновение к её волосам было тому подтверждением. Испытав смешанные эмоции Бурерожденная не знала злиться ей или радоваться, но на лице не дрогнул ни один мускул сохраняя маску уверенности.
Советники были напряжённы и собранны. Их взгляды метались, они даже не сразу заметили Джораха, стоявшего рядом. Лишь когда Тирион приоткрыл рот, собираясь обратиться к нему, Дейенерис заговорила:
— Вы, лорд-десница, и вы, мастер над шептунами, не раз доказали, что ваши советы приносят больше вреда ,чем пользы.
Крик чаек за окном смешался с барабанной дробью от капель дождя грозившего превратиться в ливень. Заполняя тишину между словами.
—Поэтому я приказываю вам оставаться в замке, до того момента как я решу вашу судьбу. Попытка покинуть его пределы будет расценена как предательство и карается казнью.
Никто не осмелился возразить.
Тирион и Варис лишь переглянулись.
Их лица не выражали особого удивления — было ясно, что они ожидали подобного исхода.
Но если в глазах Тириона читалась искренняя печаль и горечь оттого, что он оказался неспособен быть достойным Десницей, и в сердце его тлело раскаяние за утраченное доверие, то Варис, сохраняя маску смирения, уже обдумывал пути спасения, взвешивая каждое возможное действие, чтобы избежать худшего.
Дейенерис испытующе смотрела на евнуха. Она видела его маску — отрепетированное выражение смирения, за которым пряталась тревога, и хотела, чтобы он понял: обмануть её не удастся.
Холодно хмыкнув, она произнесла голосом, не терпящим возражений:
— А теперь можете идти.
Дождавшись когда неугодные покинут зал королева поинтересовалась.
— Требуется ли вам объяснение моего поступка?
Миссандея, улыбнувшись, уверенно склонила голову:
— Они это заслужили, Ваша Милость.
Джорах выглядел потрясённым.
Осторожно выбирая слова он все таки произнес.
— Моя Королева, я приму любой ваш выбор каким бы он ни был, но хотел бы знать: в чём их вина?
Оценив построение вопроса Дейенерис принялась расставлять фигуры и флажки по столу бесстрастно ответив:
— Все просто Сир Джорах. Одному я перестала казаться подходящей Королевой, поэтому он нашел мне замену. Другой — намеренно или по глупости — убедил меня бросить силы на захват Кастерли-Рок, который оказался пуст, и это чуть было не лишило меня Простора.
Услышав объяснение Джорах быстро понял что он вернулся вовремя.
Дейенерис уязвима, а Варис хитер и беспощаден. Фанатичная вера в свою миссию делает его опасным врагом.
***
Обрести собственную магию и стать вампиром одновременно — пожалуй, лучшее, что могло с ним случиться. Теперь Кай мог вытворять многое. Например часами оставаться невидимым. В этом мире это оказалось самым полезным заклинанием: здесь даже завтрак не проходил без интриг и заговоров. — Дебильный мирок, — усмехнулся он про себя. На совете он наблюдал за своей куколкой. Строгая и решительная — наконец-то она поставила на место этих слизней. Ему даже захотелось зааплодировать, но он сдержался. Он все еще был зол на нее, но уйти на долго было сродни преступлению. Поэтому он вновь и вновь возвращался проверяя обстановку. Дождавшись когда двум неудачникам укажут на дверь, он решил понаблюдать за ними. Тени были его плащом, и никто не заметил, как вампир скользнул в кабинет следом за Варисом. Заняв место в дальнем конце комнаты Паркер увидел как тот зажёг лампу, достал пергаменты и начал жечь их один за другим, в воздухе запахло горелой бумагой. Движения его были отточенными, ведь паук не впервой спасается бегством. Время тянулось мучительно медленно. Порядком заскучав Кай переместился к книжному шкафу одним глазом рассматривая его содержимое. Варис же, покончив с уничтожением улик и сжиганием всего, что хоть как-то могло намекнуть на его присутствие, остановился у окна. Привычным жестом тот сцепил руки за спиной и замер, уставившись в темноту. Сначала Кай услышал многолосый шум, но не придал ему значения, списав на очередную подготовку воинов. Почти сразу после этого донеслись крики со стороны казарм и шипение пламени пожиравшего камень. «Значит отвлекающий манёвр это поджог, как банально», — усмехнулся Кай. Но в следующее мгновение улыбка спала с его лица.
