Часть 35 Всего лишь игра
14 сентября 2025 г., 07:19
Это были самые долгие тринадцать дней в жизни Дейенерис.
Даже в своём шатре она слышала плач и гомон голодных людей за стенами города. Крики и мольбы мучили её с утра и до поздней ночи.
На следующий день после их встречи народ ликовал — ведь Серсея раздала им зерно и мясо. Однако запасы оказались последними. Прошло время, и жители столкнулись с жестокой реальностью.
Теперь они умоляли Дейенерис накормить их, спасти их, но ничего не предпринимали, чтобы открыть ворота или свергнуть Серсею. Народ ждал, что Бурерождённая сделает решающий шаг сама, силой возьмёт город и тем самым снимет с них обязательства выбора.
Но Дейенерис оставалась непреклонной. Она дала людям право решать — и только от них зависело, продолжат ли они умирать ради Серсеи или сами откроют путь к новой жизни.
Кай вёл себя страннее, чем обычно.
В день дебатов он вернулся поздно, и в его облике сквозило редкое сочетание — мрачность и довольство одновременно. Он часто уходил в свои мысли и еще чаще бросал на неё собственнические взгляды.
Дейенерис пыталась заговорить с ним: выяснить, где он был, что произошло, и поблагодарить за то, что он лишил Серсею главного советника, убив Квиберна. Но Кай лишь отшучивался, говорил, что собирал слухи, и проверял залежи дикого огня попутно накрыв их щитом.
Она чувствовала подвох, но не могла понять, что именно скрывалось за его словами. С ним явно происходило что-то странное: он отвечал на её поцелуи неохотно, всё чаще оставлял её одну.
«Неужели он нашёл себе кого-то?» — эта мысль свербила в голове. Ведь когда они заключали договор, там не было ни слова о верности.
Дейенерис сжала губы. Гордая до глубины души, она решила: больше не подойдёт к нему сама и не заговорит первой. Пусть это по-детски — зато так она узнает, что он сделает дальше.
Все чаще ей хотелось просто поговорить, но Кай не был настроен и его молчание становилось тяжёлым, как камень.
Тогда рядом неизменно оказывался сир Джорах — учтивый, верный, неизменно готовый поддержать её словом и делом. Он слушал внимательно, подбадривал её и всеми возможными способами старался облегчить её тяготы.
И каждый раз это делало Кая ещё более замкнутым. В его взгляде появлялась тень раздражения, а в голосе — ледяная отстранённость, будто сам факт чужой заботы о ней задевал его глубже, чем он готов был признать.
А ведь совсем недавно я почти призналась ему, что влюблена, — с горечью вспоминала Дейенерис, о том как первая потянулась к нему.
Происходящее сейчас указывало на то, что именно тогда он и потерял к ней интерес.
Видимо теперь их связывала лишь общая цель — и его голод.
Звенья одной и той же цепи, под названием магическая клятва.
Это давило на неё с каждой минутой все сильне, делая Дейенерис злой, нетерпеливой… и ещё более одинокой.
Было грустно признавать, но возможно именно Даарио был тем, кого она не должна была отвергать. Лучше бы она позволила его любви согревать её сердце и дальше. Ведь куда легче — быть той, кого любят, чем любить самой.
Размышления обо всем и ни о чем, отвлекали её от происходящего за пределами шатра, но стоило внутреннему голосу замолчать, как она вновь начинала слышать стенания голодных людей.
Дейенерис хмурилась всё сильнее и боролась со жгучим желанием поднять драконов в воздух.
Она тяжело выдохнула и закрыла глаза, пытаясь надеть маску спокойствия и уверенности, когда увидела что в шатёр вошёл сир Джорах.
Его доспехи были покрыты дорожной пылью, а в руках он держал запечатанный свиток.
— Моя королева, гонец прибыл к лагерю. Я встретил его ещё на подступах, и письмо оказалось адресовано вам. Оно… от Лорда Давоса Сиворта.
Открыв глаза, Дейенерис молча протянула руку и письмо оказалось на ладони. Она сорвала печать и, не торопясь, подошла ближе к свету лампы. Пламя дрогнуло, отразившись в её глазах.
Она знала: строки письма подтвердят то, к чему она была готова задолго до, но проблема была в том что она так и не решила, что ей нужно предпринять.
Сир Джорах сделал шаг ближе, не отрывая от неё взгляда:
— Что говорится в письме, моя королева?
— Ничего особенного. Лорд Давос, всего навсего просит меня вылететь за Стену чтобы вернуть Джона Сноу и его людей.
В шатре повисла тишина.
Джорах сжал челюсть, взгляд его потемнел.
— Должно быть он лишился разума! Просить вас об этом это безумие и неслыханная наглость.
Внезапно полог открылся с такой силой, что только чудом остался цел. Внутрь вошёл Кай — уверенный и раздраженный. Его глаза блеснули, а уголки губ искривились от увиденного.
— Верный рыцарь, — протянул он, окинув Джораха презрительным взглядом. — Как всегда рядом…Выйди. Нам с куколкой нужно поговорить.
Дейенерис выпрямилась, стараясь сохранить безразличие. Но слова вырвались прежде, чем она успела их остановить:
— Чему обязана такой чести лицезреть тебя? Неужели случилось что-то достойное твоего внимания?
— Пока нет, но вижу — ты уже почти решилась.
Резко повернувшись к Сиру Джораху он зарычал:
— Тебе повторить ещё раз? Выйди!
Клыки блеснули, а вокруг глаз Паркера вздулась тёмная сетка вен.
— Моя королева? — Джорах смотрел только на Дейенерис, намеренно игнорируя Кая.
В его голосе не было ни страха, ни сомнения — лишь тихая настойчивость.
— Смело, — процедил Кай. — Но глупо.
Получив размеренный кивок от Бурерожденной Сир Джорах покинул королевский шатер крепко сжимая эфес меча.
— Что на тебя нашло? — Дейенерис смотрела на него испытующе, вглядываясь в лицо, будто хотела заглянуть туда, где он прятал свои настоящие мысли.
— Я всегда был таким, — он развел руками в стороны будто говоря «это же очевидно»—Просто наша игра стала надоедать.
Он склонился ближе, так, что её дыхание смешалось с его.
— Мне жаль разочаровывать тебя, надеюсь ты не успела влюбиться? С первого дня ты была для меня лишь инструментом. Легкой добычей. И раз уж мы все прояснили, давай поговорим о том что ты будешь делать с щенком Сноу?
Улыбнувшись так ярко будто получила лучший подарок в своей жизни Дейенерис легко оттолкнула Кая от себя и сказала:
— Можешь не переживать обо мне. Мне не знакомо это чувство. Кстати, о инструменте… — её улыбка стала ядовитой — Ты говорил о мальчишке на Севере, что знает тайну Джона. Убедись, что он никогда никому не расскажет. Иначе рухнет не только моя жизнь, но и та власть которую ты рассчитываешь обрести благодаря мне.
— Сопляк давно стал обычным и будет молчать, Если ты будешь слушаться меня, — холодно произнёс он, вертя в руках письмо с Севера, словно игрушку. — Я знаю тебя достаточно хорошо, поэтому решил подстраховаться. Он никогда и ничего не расскажет… пока я не прикажу ему сделать это.
— Я догадывалась, — тихо произнесла Дейенерис, зажигая свечи в шатре и занимаясь наведением порядка на своем столе. — Ты бы не поступил иначе.
Она посмотрела на него будто невзначай, позволив губам тронуться тенью усмешки.
— Итак… что ты хочешь от меня услышать? Что я не полечу за Стену и оставлю Джона умирать? — её голос прозвучал намеренно буднично. — Возможно, я и поступила бы так. Но напомню…нам нужен Север. А самый быстрый способ его получить — спасти их короля.
— И что же ты придумала? — поинтересовался Паркер обманчиво ласково. — Давай, расскажи мне… на что способна твоя фантазия.
Обойдя её со спины, он скользнув взглядом по плечам, будто уже знал ответ, но хотел услышать его от нее.
— Ты мог бы наложить на меня и на Дрогона те же чары, что и в тот день, когда я уничтожила скорпионы, — монотонно раскладывая принадлежности для письма предложила Дейенерис. — И тогда я бы полетела за Стену, ведь король, обязанный мне жизнью, — слишком ценная валюта, чтобы ею пренебречь. Тебе ли не знать?
— А ты коварная, — Кай усмехнулся, склонив голову набок. — Даже жаль, что ты мне больше не интересна как женщина.
Он беззаботно рассмеялся, уселся на край её стола, как у себя дома, и, не моргнув, швырнул письмо в походный камин. Пламя взметнулось, пожирая печать и строки, будто это не просьба о помощи, а простой хлам.
— Ты стараешься сделать мне больно и оттолкнуть, — Надев плащ, Дейенерис сделала шаг к выходу. — Но, возможно, ты не знаешь, что в эту игру можно играть вдвоём. Уверен, что выдержишь?
Дейенерис улыбнулась — игриво, дерзко, как будто её сердце не сжималось в груди от каждого его слова. Она ожидала подобного удара, но услышать это из его уст оказалось в тысячу раз больнее.
— Куда-то собралась? — голос Кая прозвучал лениво, но в нём сквозила угроза— Я не стану накладывать на тебя заклинание.
Дробь от капель ударяющих по пологу заполнила паузу.
— Стоит тебе переступить этот порог — и я позволю сопляку рассказать всем правду о Сноу. Тогда твоим притязаниям на трон придёт конец. А я… запросто вернусь в свой мир и забуду, что вообще бывал здесь.
Дешевая угроза должна была испугать или заставить задуматься, но внезапно Дейенерис решила, что она всегда может получить трон иначе.
— Пусть расскажет, — её голос прозвучал неожиданно спокойно, почти тихо. — Я сожгу Винтерфелл и всех его обитателей или же выйду замуж за Джона.
Факелы вспыхнули разбросав искры. Паркер вышел из себя услышав о придуманных ей альтернативах.
— Ты никогда так не поступишь, не смеши меня, Дейенерис. Будь так добра, сними плащ, выпей вина и ложись спать. А я отправлюсь за щенком и его командой… Скуби-Ду.
Он с трудом усмехнулся, будто специально бросая слово из чужого мира, которое для неё ничего не значило, подчеркивая непреодолимую разницу между ними.
— Они увидят, на что я способен. Будут должны, как ты и хотела. Драконы останутся целы, а ты не подтвердишь слухи о фамильном безумии.
Он наклонился вперёд, и в его голосе было столько наигранного самодовольства, что Дейенерис едва не стошнило:
— Устраивает?
— Конечно, мне нет разницы, как именно Север станет моим должником. Ты можешь отправляться прямо сейчас.
Нарочито медленно сняв плащ и бросив его на пол, Дейенерис прошла мимо Кая, взяла книгу и устроилась в кресле, открыв её наугад. Вид у неё был такой, будто он перестал существовать.
Кай буравил её долгим тяжёлым взглядом задумавшись над тем, что она и впрямь может выскочить замуж за северного бастарда.
После чего коротко хмыкнул — и воздух рядом с ним содрогнулся. В следующее мгновение он исчез из шатра.
***
Покои Серсеи встретили его тишиной и запахом вина. Кай шагнул вперёд — здесь у него оставалась ещё одна неоконченная партия. И прежде чем отправиться за Стену, он должен был отдать распоряжения пленнице, что всё ещё упрямо называла себя королевой и имела 7 сломанных пальцев.
