Часть 44 Черное пламя
25 сентября 2025 г., 20:26
Перечитывая письмо написанное размашистым и витиеватым прочерком, Джон не мог поверить, что его действительно написала Дейенерис.
Что на неё нашло?
Разве она не понимает, как важно единство в такой час?
В отличии от людей мертвецы сплочены лучше некуда.
Полчища вихтов каждый день испытывают Стену на прочность, пока Король Ночи выжидает подходящий для сокрушительного удара момент.
Очевидно то, что удерживало его за Стеной, утратило силу или вовсе перестало существовать.
Братья Ночного Дозора прислали Джону старого ворона. В коротком письме говорилось: их так много, что до самого горизонта не видно конца.
Возможно ему нужно было написать ей об этом, перестав говорить о междоусобных распрях северных домов.
А может быть она все же была права и ему не стоило откладывать столь важный разговор, и бояться последствий.
И действительно ли их боялся именно он?
Или же это были страхи его сестры?
Пройдя трудный путь, впервые за долгое время он наконец ощутил себя принятым в семью, именно поэтому он не мог поставить Сансу на место позволяя ей больше чем следует.
Видео ли он, как полученная власть изменила ее характер? Да. Конечно да. Но заговорить с ней об этом было выше его сил.
Джон по прежнему продолжал видеть себя бастардом, а ее чистокровной леди, которая так и не поняла, что порой лучше быть живой, чем мёртвой, но независимой.
Откинувшись на спинку кресла, он долго смотрел как танцует пламя догорающей свечи. В какой-то момент его взор рассеялся и огонь начал меняться — показывая ему страшную картину: посреди поле боя покрытого грязью и пожухлой травой он вырывает меч из чьего-то тела, и сталь загорается чёрным пламенем.
Моргнув, он невольно прогнал видение, и его окатило волной жара.
Подскочив со своего места он кинулся к окну в попытке прийти в себя.
Створы тут же были распахнуты настеж и Джон жадно вдохнул пахнущий морозом воздух.
Что это было?! — закономерный вопрос бил набатом.
Оттянув плотный ворот рукой, он пытался выровнять дыхание и успокоить зашедшееся в панике сердце.
Неужели это его будущее? Или он просто мощно с ума не выдержав груза ответственности?
Словно по мановению волшебной палочки он вспомнил, что в детстве старая Нэн рассказывала братьям легенды о Азор Ахае, тщательно замаскированные под добрые и он до слёз сопереживал этому герою.
Но почему все это лезло в голову прямо сейчас?!
Неужели Р’глор пытается сказать, что он и есть тот Принц, что был обещан?
Но он же всего лишь бастард, пусть и ставший королём.
Нет… возможно, он всё понял неправильно.
Когда он встретит Краснуб женщину то это станет первым о чем он спросит в надежде услышать, что ему все это просто показалось.
Успокоившись настолько насколько это было возможно Джон вернулся к письменному столу взяв в руки гусиное перо.
Слова разбегались, не желая складываться в предложения и тогда он склонился над пергаментом представив что говорит с Дейенерис прямо сейчас.
В голове было по-прежнему пусто.
Что ему сказать? Признаться в том, что стоит на распутье или быть может начать с того что Король Ночи добрался до Стены?
А может все таки стоило послушать сестру и предложить Королеве брачный союз?
Разве он не желает видеть ее каждый день до конца жизни?
Конечно же да.
Но если он предложит ей это прямо сейчас, то почти наверняка погубит только начавшее формироваться ответное чувство, которое ему удалось рассмотреть в её глазах в последнюю встречу.
К тому же он не мог выкинуть из уравнения ещё одну, весьма нестабильную деталь.
Ее «оракула».
Кай был вездесущ и невыносим. Его влияние на Дейенерис ощущалось также явно, как и то что он не собирался уступать место консорта кому бы то ни было.
Тем более ему.
Джон имел возможность окончательно в этом убедиться когда несколько дней назад Паркер посетил Винтерфелл, внезапно появившись посреди двора с тяжёлым ящиком, внутри которого оказался вихт.
Спросив, зачем он держал его при себе так долго и почему не вернул гораздо раньше Джон получил в ответ только насмешку.
— Не напрягай извилины, бастард— бросил Кай, скользнув мимо с таким видом, будто хотел растоптать и уничтожить.
За резкими словами жгучее желание причинить боль, унизить, поставить на место… или вовсе убить.
Всё это полыхало в его взгляде.
И Сноу понимал: им нечего делить— кроме Дейенерис.
А значит, проблема не имела другого решения, кроме смерти одного из них.
За любовь нужно бороться, так ведь?
Он снова отвлёкся — чернила сорвались с кончика пера, оставив на пергаменте тёмную кляксу.
Джон сжал челюсти скомкав испорченный лист, который через секунду отправился к горе ему подобных.
Развернув чистый лист он приготовился писать.
Единственное верное решение, к которому он пришёл, заключалось в том, чтобы не закрывать все двери сразу.
« Моя Королева, прости что заставил тебя усомниться в преданности и силе данного слова. Клянусь своей жизнью я исполню обещанное и открою истину моим вассалам на ближайшем совете. Ты получишь Север когда приедешь с армией и драконом и они примут тебя так же как и я. Я мечтаю вновь увидеть тебя, и мне жаль что это произойдет в преддверии войны.
С любовью Джон Сноу, Лорд Винтерфелла.»
Запечатав письмо воском и поставив личную печать он провел рукой проверив, что все в порядке.
За окном давно стояла глубокая ночь.
Мириады звёзд сияли ослепительно ярко на безоблачном небе, а крупные снежинки плавно спускались на припорошенную землю. Этот пейзаж подарил ему минуту спокойствия напомнив блеск волос возлюбленной.
Потушив свечу, Джон отправился спать.
Что принесёт ему новый день — знали только боги.
Через несколько дверей от Лорда Сноу располагались покои Сансы, которая даже мысленно звала себя не иначе как Леди Винтерфелла.
Спать она не собиралась — слишком занята «благополучием Севера».
Этим же оправдывалась затянувшаяся переписка с Варисом.
Паук старался не переходить грань и лишь подталкивал к действиям, но и без него её голова кипела от идей.
«Драконица не получит Север. Мы слишком долго жили под гнётом короны. Пришло время показать, чего мы стоим».
С таким лозунгом Санса разослала пол сотни писем всем северным домам, а также лордам Долины — в ожидании их поддержки.
Она уже знала, что «королева» навестила юного лорда Аррена. Мальчишка был в восторге от драконов, но его регент ненавидел Таргариенов и потому склонялся к Старкам, что веками оставались недовольны властью короны.
Именно он писал Королеве отказные письма выдавая себя за Роба.
Все это играло на руку Сансе: она была уверена, что у всё получится, даже не рассматривая вариант, в котором Дейенерис потеряет терпение и придёт с войной и огнём.
Варис неоднократно предупреждал её об этом, советуя держать ухо востро и не выказывать столь явного неповиновения, не заручившись поддержкой большинства.
Но ведь именно этим она и занимается, не так ли?
В дверь покоев тихо постучали.
Через мгновение створка приоткрылась, и на пол упало письмо со сломанной печатью.
Именно его она и ждала в столь поздний час.
Меряя шагами комнату она терпеливо дождалась, пока шаги окончательно стихнут, и лишь тогда подняла пергамент.
Пробежавшись по нему глазами, она пришла в ярость.
Драконица поставила им ультиматум — и мягкотелый Джон наверняка уступит…
Ну уж нет! Пусть женится или воюет без её помощи. Север силён и легко выстоит!
— О Семеро ну почему мужчины всегда думают не тем местом!? — прошипела Санса отбросив письмо.
Тем временем, многими милями южнее, в Красном Замке Дейенерис Таргариен восседала на троне своего предка, стараясь держаться нейтрально.
Перед ней стояли прибывшие менее часа назад Даарио Нахарис и Яра Грейджой.
Её болтливый консорт, лениво подпирая колонну, источал эманации ревности и презрения. В очередной раз он демонстративно закатил глаза показывая, что он совсем не там где хочет быть.
Командир Вторых сынов выглядел так, словно только что покинул бордель. Вальяжная осанка и нахальный блеск карих глаз выдавали в нём человека самоуверенного, жаждущего вызова и новых испытаний.
Именно нравилось той Дейенерис, что делила с ним постель.
— Моя королева, — полушутливо поклонился он, обводя свою королеву ласкающим взглядом. — Вы приказали явиться — и вот я здесь. Поверьте, ночи без вас были холодны… даже под солнцем Миэрина.
— Тогда вам не придется долго привыкать к зиме, — парировала она одарив бывшего любовника холодным взглядом.
— Ваша суровость делает вас еще прекраснее. Но я помню как вы умеете улыбаться восседая на…троне, и скучаю по возможности увидеть это вновь.— с явным намеком ответил Даарио желая вызвать румянец на её щеках.
— Ваша милость, — кивнула Яра, перебивая самовлюблённого хлыща, что успел изрядно надоесть ей за время пути. — Я счастлива видеть вас. Но мне необходимо вернуться домой, железнорожденные слишком быстро забывают, как я выгляжу и на что способна.
Уловив перемену в лице Дейенерис, она поспешила добавить:
— Не тревожьтесь, всё будет в порядке. Что мертво, умереть не может, — усмехнулась Яра. — Я напомню им слова Утонувшего Бога и вернусь к коронации.
— Просто признайся что ненавидишь столицу. — неожиданно для всех пошутила Дейенерис припомнив, что пиратка не провела здесь и дня. — Желаешь ли ты что нибудь в награду за помощь?
— Нет, Ваша милость, всё, что я хочу, — знать, что вы довольны.
Подмигнув Дейенерис, Яра заметила, как синхронно на неё посмотрели оба мужчины.
«Презренные псы» подумала она одарив их ответным взглядом.
— Мне пора Ваше Величество. — широко улыбнулась сказала пиратка.
— Будь осторожна и вернись при первой возможности. — Напутствовала ее Дейенерис.
Исполнив забавное подобие реверанса Яра развернулась на пятках и пошла прочь широким шагом покидая дворец.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь эхом её шагов по каменному полу.
— Ну что ж, раз уж все поздоровались и одна уже ушла, пришла пора прощаться и с тобой наемник, — наконец заговорил Кай, тягуче отрываясь от колонны.
В его голосе звенело раздражение.
—Твой прошлогодний сувенир может катиться в казарму, а мы с тобой, должны обсудить Северный вопрос.
Если бы кто-то знал насколько утомительно было быть извечным буфером между недовольством Паркера и собственными подданными, то поставил бы ей прижизненный памятник.
— Даарио, этого остроумного господина зовут Кай из дома Паркер. Весьма разносторонняя личность, а так же мой будущий муж, — произнесла Дейенерис специально выбрав столь странную формулировку.
На последнем слове зубы Кая заскрежетали, желваки заиграли на бледном лице. Он ненавидел это определение — и она знала об этом лучше всех.
— Надеюсь, вы поладите, — добавила Дейенерис нарочито спокойно.
Встав с трона, она задержала взгляд на бывшем любовнике чуть дольше, чем следовало.
— Мы встретимся позже. А пока выбери любые покои и устраивайся.
За пару шагов преодолев разделяющее их расстояние, Даарио склонился к её руке. Мягкие губы коснулись запястья с привычной смесью вызова и почтения, и только после этого он отступил, освобождая ей дорогу.
Громкий хмык Паркера и показательное разглядывание собственных пальцев наврядли смогли кого-то обмануть.
Он был в не себя от ярости и держался как мог.
Превратившаяся в подобие статуи Миссандея, опустив глаза, сделав вид, что занята поиском нужного свитками, меньше всего ей хотелось находиться здесь прямо сейчас.
Пёс же стоял неподалёку, ухмыляясь в бороду: зрелище обещало развлечение, и он азартно ждал, кто первым потеряет самообладание.
Одного взгляда Дейенерис хватило, чтобы понять — искры между этими двумя в любую секунду перерастут в пожар.
— Нам пора.
Поманив Паркера за собой она поспешила покинуть тронный зал, задеваясь вопросом почему здесь вечно происходит что-то подобное?!
Путь до ближайшей комнаты прошёл в молчании — лишь раздражённое дыхание Кая доносившееся позади нее выдавало его злость.
Выбрав наугад первую попавшуюся комнату и захлопнув за ними дверь Дейенерис огляделась: это была зелёная гостиная, и по слою пыли стало ясно, что сюда заходят крайне редко.
Голубые глаза смотрели на нее со смесью презрения и ревности.
— Ты придумал себе то чего нет. Я не собираюсь искать себе любовника прямо сейчас… и если ты…
— Заткнись, Дени, — хрипло произнёс Кай, резко схватив её за руку и притянув к себе.
— Хватит испытывать меня на прочность, флиртуя с каждым встречным!
Горячий, властный поцелуй завладел ее сознанием лишив желания и возможности высказаться в ответ.
Подхватив её на руки так, чтобы ей пришлось обвить его торс ногами, и бесстыдно прижаться он довольно выдохнул оставив укус на ее шее.
Нетерпеливо притянув его за волосы, в комнате где пыль играла на свету словно блестки, Королева позволила ему все и даже больше...
