Yasak Hanedan - Запретная династия

Вечер растекался по Стамбулу густым бархатом — тёплым, ленивым, с лёгким ароматом моря и далёких огней. День, полный хлопот, разговоров и давящих взглядов Корханов, остался где-то там, за воротами особняка. Теперь был только этот вечер. И машина, поданная Карталом. Ифакат задержалась на секунду на ступенях, оглянулась на особняк… и усмехнулась. Ну что ж. Раз уж она выходит замуж за мафиози — стоит привыкать к подобным жестам. Она подошла к машине, и водитель сразу открыл дверь. Внутри было идеально чисто, пахло дорогим кожаным салоном и чем-то терпким мужским. Ифакат села, уже чувствуя, как в груди поднимается знакомое волнение — не страх, нет. Скорее азарт. Предвкушение. Пока машина скользила по улицам Стамбула, она смотрела на город, но мысли плавали совсем в другом месте. Мафиози… Бозкурт… Её свадьба. Кому ещё так везёт на такие приключения? Доехали слишком быстро, будто город уступил дорогу сам. Машина остановилась у входа в ресторан — не броского, но статусного, с тёмными стеклянными дверями и мягким золотым светом внутри. И именно он открыл дверь. Картал сам. Без помощников, без водителя — сам. Он наклонился, подавая ей руку. Тёмный взгляд, едва заметная улыбка уголком губ. Опасная. Привычная ему. Ифакат фыркнула и закатила глаза, но руку всё же вложила в его ладонь — горячую, крепкую, будто специально созданную для того, чтобы контролировать. Он воспользовался этим мгновением: одним уверенным рывком вытянул её из машины, поставил рядом, а затем закрыл дверь у неё за спиной. Они оказались слишком близко. Слишком. Её дыхание упёрлось в его грудь. Его пальцы почти ещё касались её кисти. И на секунду воздух между ними стал густым, как тот самый вечерний Стамбул. Ифакат первая нарушила это напряжение — резко, игриво, как всегда. Вырвалась из его хватки, прошла мимо, даже не взглянув в сторону. — Наглец, — бросила она через плечо. Картал тихо, почти хищно, улыбнулся. И последовал за ней, наслаждаясь каждым её шагом. *** Ифакат сидела прямо, скрестив ноги и едва заметно покачивая одной из ног — жест нервный, но уверенный, как у женщины, привыкшей держать удар. Картал напротив — расслаблен, но в его взгляде было то самое, плотоядное, настойчивое, от которого у неё внутри всё невольно нагревалось. — Ну? — она чуть наклонила голову. — Зачем я тебе? Коротко. Прямо. Без кружев. Картал усмехнулся, но взгляд его не дрогнул. — Я влюбился в тебя с первого взгляда. Ифакат хмыкнула, даже не стараясь скрывать недоверие. — Так не бывает. Он не отвёл глаз. Наоборот — посмотрел ещё глубже, почти нагло, будто раздевая её душу до нитки. — Бывает, — спокойно ответил он. — Со мной — бывает. Она на секунду замолчала. Его спокойствие её раздражало и… тревожило. — Почему ты так смотришь? — тихо спросила она, разглядывая его, будто пытаясь понять, играет он или нет. — Потому что люблю, — повторил Картал, будто это самое обычное признание в мире. Она рассмеялась — низко, звонко, почти вызывающе. — Вот уж не думала, что доживу до дня, когда мужчина будет мне такие сказки рассказывать. Он тоже усмехнулся, но тепло, по-мужски лениво, как человек, который уверен в себе настолько, что ничего доказывать не нужно. — И всё же это правда. Ифакат перевела разговор, чтобы сбить накал. — И что там твоя семья? Как приняла новость? Картал развёл руками. — Отец спокойно. Брат… настороже. Сестра, как всегда, в своём позитиве. — А мать? — приподняла бровь Ифакат. Он закатил глаза. — Мать феерит. Ифакат не выдержала — расхохоталась, даже рукой рот прикрыла. — Ну хоть тут ничего нового. У меня со свекровями вечно война. Что первая избавится хотела, что вторая жаждет, но увы, нечего не выйдет. Картал тоже рассмеялся — громко, искренне. И вечер потёк удивительно легко. Пара бокалов вина, несколько колкостей, пара опасных взглядов, от которых воздух между ними будто трескался. Но впервые за долгое время Ифакат позволила себе… расслабиться. На мгновение — но позволила. Когда Картал отвёз её домой, он даже не предложил подняться — просто открыл перед ней дверь машины, дождался, пока она выйдет, и тихо сказал: — Спокойной ночи, хищница. Она чуть улыбнулась уголками губ — так, что это было опаснее любого поцелуя — и ушла, не оборачиваясь. А Картал, разворачивая машину к особняку Бозкуртов, чувствовал в груди странную, горячую уверенность: Это она. Его последняя женщина. Навсегда. *** Утро над Стамбулом тянулось мягкой дымкой, будто и само боялось дышать слишком громко — сегодня всё городское небо было натянуто, как тугая струна, ожидая союза двух сильнейших фамилий. Картал уже ехал к месту свадьбы. Он настоял, чтобы добраться сам — слишком много мыслей в голове, слишком много огня внутри. А за невестой он отправил Фатиха агу и госпожу Шермин, пускай уже оба примут тот факт что Ифакат станет главной невесткой. Ифакат стояла перед зеркалом, как ожившая картина — статная, собранная, будто вся созданная из света и рыжего пламени. Платье русалка, белое, струящееся, с тончайшим кружевом и элегантным, но дерзким вырезом на груди, сидело на ней так, будто было сшито не портным, а самой судьбой. Волосы собраны в элегантную прическу, но несколько прядей она специально оставила — рыжие, мягкие, упрямые, точь-в-точь как она сама. На ушах — серьги её матери, те самые, что она бережно хранила все эти годы. И вдруг дверь открылась. Ифакат резко обернулась — рефлекс хищницы — и увидела госпожу Шермин. — Доброе утро, — спокойно сказала Шермин и подошла ближе. — Доброе утро, госпожа Шермин, — Ифакат склонилась и поцеловала её руку, прикоснувшись лбом. Жест старомодный, но безмерно уважительный. Шермин чуть удивилась — приятно удивилась — и в её глазах мелькнуло одобрение. — Я принесла то, что принадлежит старшей невестке нашего рода, — сказала она и раскрыла маленькую бархатную шкатулку. — Этот медальон передаётся из поколения в поколение. Раз ты станешь женой моего сына… он по праву твой. Ифакат на мгновение потеряла дар речи. — Повернись, девочка. Она послушно развернулась. Тёплые руки Шермин застегнули медальон на её шее. Он лёг на кожу тяжело, уверенно, словно утверждая её новый статус. Когда Ифакат повернулась обратно, в глазах действительно блеснули слёзы. Её голос чуть дрогнул: — Почему… вы отдаёте это мне? Вы… не хотите, чтобы я была вашей невесткой. Шермин глубоко вдохнула, будто с трудом подбирая слова. — Я вижу, как смотрит на тебя Картал, — тихо сказала она. — Уже много лет я не видела его таким живым. Сияющим. Уверенным. Она слабо улыбнулась. — Мне будет нелегко принять тебя. Но я… постараюсь. Ради него. У Ифакат внутри что-то странно дёрнулось. — Спасибо, госпожа Шермин, — мягко сказала она. — Пора, — сказала та. Они спустились вместе. Халис ага увидел Ифакат первый. И его суровое лицо смягчилось: он кивнул ей уважительно, почти тепло. Орхан стоял рядом, тёмный, как дождевое облако, готовое сорваться ливнем. Но сегодня уже никто не смотрел в его сторону. Сегодня весь дом смотрел на Ифакат — новую госпожу, новую львицу, новую силу. Фатих ага подал ей руку, как родной отец. Ифакат подняла подбородок чуть выше… и села в машину. В ту самую, что увозила её навстречу новой жизни. И к мужчине, который ждал её там, где впервые встречаются судьбы. *** Когда Ифакат шагнула под арку, украшенную белыми цветами, мир для Картала на секунду перестал существовать. Его дыхание резко сбилось — будто кто-то ударил по груди. Она шла медленно, величественно, словно невеста султана, а не мафиози. Рыжие пряди спадали на виски, платье обнимало её тело так, что грех было смотреть, но невозможно — не смотреть. Ифакат остановилась прямо перед ним. Глаза — холодные, уверенные. Основа львицы, которой он восхищался и которой теперь хотел владеть. Церемония началась. Слова имама будто тонули в золотом шуме. Картал отвечал почти не задумываясь: — Да. Без дрожи, без сомнений. Он хотел её. Он выбирал её. Ифакат перевела взгляд… прямо на Орхана. Так холодно, так бесстрашно, что тот дёрнулся, будто по лицу ударили. И только после этого она произнесла: — Да. Это «да» прозвучало как вызов. Как удар. Как окончательная точка в их с Орханом грязной, ошибочной истории. Обмен кольцами прошёл быстро, но когда Картал взял её руку — крепко, уверенно — Ифакат холодок в пальцах выдал её лёгкое напряжение. Она не дрожала. Она просто была собрана. Как всегда. И вот — момент поцелуя. Картал понимал ситуацию лучше всех: семья Корханов, недовольная Шермин, хмурый Орхан, настороженные взгляды. Он не стал играть в романтику и демонстративные сцены. Он наклонился, коснулся её губ коротко. Почти формально. Но достаточно, чтобы почувствовать тепло и едва уловимый аромат её духов. Точка. Он отстранился так же быстро, никак не смакуя момент. Она — его жена. Перед Богом. Перед людьми. Перед кланами. Теперь Картал мог наконец расслабить плечи — кольцо на её пальце означало, что никто и никогда больше не посмеет даже подумать, что Ифакат — доступная игра. Она — его львица. Его хищница. И его женщина до конца его дней. А отношения? Их он выстроит. Камень за камнем. День за днём. Потому что теперь у него есть причина стараться — и причина бороться.