Предел желания

Комната тонула в гнетущем полумраке, где единственным источником света была одинокая лампа, отбрасывающая на стены дрожащие тени. Воздух был густым, пропитанным запахом пота, кожи и сладким предвкушением. Это место, больше похожее на камеру пыток, ею, по всей видимости, и являлось, камерой, где боль с трепетом преображалась в наслаждение. В этой безжалостной пустоте небытия он существовал один. Единственная точка отсчета в мире, лишенном границ и времени. Нам Гю замер на коленях, его обнаженное тело было холстом, на котором боль и покорность выводили свои немые узоры. Зрение у него отняла бархатная повязка, оставляющая его один на один с мраком. Рот, искаженный кляпом, мог издавать лишь сдавленные звуки. А руки, сплетенные за спиной, в неестественном положении, были скованы веревкой, впивающейся в запястья. Кожа его спины была исчерчена свежими алыми полосами. Каждая из них пылала собственным огнем в такт бешено стучащему сердцу. Гю замер в напряжении, готовый в любой миг сжаться вновь от нового удара, которого он ждал, затаив дыхание. Тень Су Бона медленно двигалась вокруг него, как внезапно кончики пальцев скользнули по влажной спине. Холодное прикосновение мгновенно заставило кожу покрыться мурашками. — Ты дрожишь… — Насмешливый голос прорезал гнетущую тишину, казалось, раня саму неподвижность. — Неужели боишься? Брюнет отчаянно замотал головой, пытаясь отрицать очевидное. — Уверен? — Эхо этого вопроса замерло, не успев развеяться. В следующее мгновение свист рассекающей воздух плети обрушился на безмолвие. Хлыст обжег кожу, оставив новый, пылающий след – еще одно немое свидетельство этой ночи. Корпус Нам Гю изогнулся в неестественной, почти болезненной дуге, но не в попытке отстраниться, а напротив, следуя за болью с темной покорностью. Из его груди вырвался приглушенный, захлебывающийся стон, больше похожий на хрип. Танос присел на корточки, его холодный взгляд скользнул по изможденному лицу. Ловким движением он извлёк влажный кляп. Дыхание Нама сорвалось, стало неровным и прерывистым. Он замер, пытаясь наконец перевести дух. — Су Бон, ударь меня еще... — Голос прозвучал сорванным шепотом, просящим, лишенным всего, кроме обнаженной жажды, заставляющей всё его существо трепетать в ожидании новой волны боли. Воздух снова разорвал пронзительный свист плети. Он впился в кожу, оставив на этот раз след на груди. Тело вздрогнуло, а выдох превратился в низкий, глубокий стон, рвущийся из самой глотки. Боль прожигала плоть, как раскаленный металл, но на ее грани рождалось нечто иное: ослепительная вспышка, пьянящий экстаз, затмевающий всё. — Ещё... Уголки губ Таноса дрогнули в едва уловимой ухмылке. — Как пожелаешь, милый. Череда отточенных движений обрушилась на искалеченное тело. Удары ложились на бёдра, скользили по груди, повторяли изгибы ног... Каждое жгучее прикосновение выжигало дотла нервные окончания, стирая грань между агонией и наслаждением. Боль не была просто болью, она переплавлялась в сияющую, пульсирующую энергию, что текла по венам вместо крови, ослепляя изнутри. Истязания прекратились, и в наступившей тишине Су Бон, будто подкошенный, рухнул на колени, приникнув головой к чужому плечу. Дыхание Нам Гю рвалось хрипло и прерывисто, а тело все еще вздрагивало в мелких судорогах. Кончики пальцев Таноса провели по горячей, исчерченой коже, застав брюнета содрогнуться от нового, совсем иного ожидания. — Ты неплохо справился. — Ласковый шёпот коснулся уха, но отозвался эхом в самой глубине естества. — Но я знаю, что ты можешь принять больше. В тишине комнаты Гю услышал мягкий шорох, Су Бон склонился над чёрной коробкой. Сердце в груди забилось чаще, отчаянным ритмом предвкушения. Он знал каждую вещь в ней наизусть, помнил на ощупь каждый предмет и то, что способен с ним сделать его парень. Раздался лёгкий щелчок, и комната наполнилась тихим, едва уловимым, но проникающим в самую глубь сознания жужжанием. Танос прикоснулся вибратором к его влажному животу, заставив все тело сжаться в предвкушении. Холодный пластик водил по внутренней стороне бедра, близко к просящему ласки члену, но намеренно избегая его, и это сладкое томление было невыносимее любого прикосновения. Прибор скользил по груди, оставляя за собой след из мурашек, обводил контур напряжённых сосков и поднимался к горлу... Каждый миллиметр этого пути был изощрённой пыткой, дразнящей игрой, что медленно, но верно доводила до самого края. Из груди брюнета вырывались сдавленные звуки, его тело непроизвольно рвалось навстречу источнику обещания, но веревки, сковавшие запястья, напоминали о его положении. — Терпи. — Твёрдо повторял Су Бон, продолжая свои мучительные стимуляции. Навязчивое жужжание нарастало, заполняя собой всё пространство. Дыхание Нам Гю срывалось в прерывистые, беспомощные всхлипы. Каждым нервом, каждой частичкой своего существа он отдавался во власть этого звука, этих обманчивых обещаний, что разжигали внутри огонь, но не давали ему вспыхнуть. — Су Бон… молю… — Его голос, сорвавшийся на полуслове, был уже не просьбой, а чистым, обнажённым отчаянием. И лишь тогда, когда тело обмякло в полном изнеможении, Су Бон изменил направление. Единственным стремительным движением он направил вибрацию прямиком в болезненно чувствительный член, заставив брюнета взвыть от шквала нового, невыносимого наслаждения. Яркая, ослепляющая волна удовольствия пронзила Нам Гю, заставив его выгнуться в немом крике. Мир сжался до одной раскалённой точки. Вибрация поглощала его без остатка, стирая границы между временем и пространством. Не осталось ничего, кроме этого трепета, что пульсировал в самой глубине его существа, растворяя сознание в чистом экстазе. — Кончай. Приказ стал той последней чертой, что обращается в пепел. Тело сжалось в мощном спазме, и волна наконец перешла в кульминацию, смывая боль и унижение, оставляя лишь судорожный оргазм. Нам Гю обмяк, все мускулы ослабли, но Су Бон не стерпел пустоты и безмолвия. Отшвырнув в сторону вибратор, он вцепился пальцами в мокрые пряди волос, заставляя брюнета запрокинуть голову. Одним грубым движением он бросил его на холодный кафель, закинув чужую ногу себе на плечо. Танос вошёл решительным безжалостным, до боли глубоким толчком. Гю изогнулся дугой, а из груди вырвался не стон, а лишь прерывистый, удушливый вздох, что уступил место боли и всепоглощающему блаженству. Движения Су Бона были яростным, грубым и неумолимыми. Они не давали опомниться, сметая всякое сопротивление. С каждой секундой нарастающая волна накрывала снова, выбивая уже третий подряд оргазм, стирающий все границы дозволенного. И лишь после мучительных пятнадцати минут этого сладкого безумия Су Бон достиг кульминации, изливаясь внутрь с низким, сдавленным стоном утолённой жажды. Пальцы медленно скользнули по внутренней стороне бедра, заставляя кожу гореть под прикосновением, а затем последовал нежный шлепок, от которого по нервным окончаниям пробежала мелкая дрожь. — Какая реакция... — Голос прозвучал ласково, но в глазах отражалась насмешка. — Мазохист ебаный, как же я тебя обожаю. ------------------------------------------------------------------------------------ Мой тгк: https://t.me/prikolchikiss