do you know who my boyfriend is?

Темнота сгустками стремительно заполняла собой небесное пространство, коварно пробиралась в самые укромные уголки светящегося в неоне Сеула, который был словно вырезан из другой вселенной и вставлен сюда по чистой случайности.  Осенний ветер, всё еще приятно ласкающий кожу, разносил по улицам опавшие и пожелтевшие листья, будто бы пытаясь донести остальным, что время теплых деньков окончательно сочтено. Хёнтак, засунув руки в карманы излюбленной толстовки синего цвета, неторопливо передвигал ноги по асфальтированной дороге, как будто зная, что он даже не торопится на их встречу, что, было, к слову, совсем неудивительно.  Работа в Союзе требовала кропотливости и внимательности, что и ограничивало даже остатки свободного времени, предназначенное на учебу, личную жизнь – вне всего этого криминала и ежедневных потасовок с должниками или обычными школьниками. Конечно, порой очкастый плевал на поручения и передавал их нижестоящим ребятам, не посчитав нужным выполнять их самостоятельно, однако это украденное время в размере пяти-шести часов тратилось на бесчисленную попытку выспаться и выиграть пару каток в Доте. Так что, если увидеться среди забитой недели и получалось, то это всегда было на чуть-чуть – с вечными опозданиями и срочными уходами. Готак никогда не понимал, как и в какой момент он начал встречаться с Ким Сонджэ – парнем, сломавший жизнь не только ему, но и огромному количеству других, невинных людей. Казалось, что стоит только попасться этому уроду на глаза Баку или самого Така, то ничего живого от него не останется, но, почему-то, всё произошло совершенно иначе. Настолько иначе, что выходило за рамки всей разумности и возможности: Сонджэ заступился за него, сославшись на то, что эти парни очень многим должны Союзу, поэтому между ними личные счеты. Тхэквондист искренне не мог поверить, что чувак, повредивший его колено и тот, который спас от нападения мелкой группировки – один человек, впитавший всю ненависть, находящаяся в теле Хёнтака на протяжении нескольких лет. Потом все принципы и устои жизни Готака были легко разрушены. Разрушены кругловатыми очками и дешевым сигаретным дымом, вечно потрескавшимися губами и омерзительной улыбкой на них. Чёрт. Их отношения по просьбе Така были скрыты от всех. Почему же? Во-первых, Хумин был готов его прикончить в любой день за тот травмирующий инцидент, а подобная новость привела бы еще к большему конфликту, где количество жертв достигло двух. Во-вторых, есть множество людей, жаждущих навредить Союзу, который, на первый взгляд, не имеет уязвимых мест. Узнав о том, что, оказывается, у второго лица Союза есть слабое место в виде его партнера, то они смогут начать давить этим. В-третьих, школа Ынчан по-прежнему осталась единственной, не входящей в состав организации, поэтому их отношения вызывали бы вопросы, особенно у Бэкджина – холодного и безразличного лидера. Рисковать из них никто не любил, вследствие чего было принято негласное правило видеться в каком-нибудь уединенном месте. Обычно выбор падал на тихие и тёмные улицы, пустые крыши небоскребов и небольшую квартирку Сонджэ, находящуюся рядом с его школой – ничего подобного, где можно с легкостью попасться на глаза знакомым. Шаги эхом отдавались по безлюдной улице спального района, который освещался лишь тёплым светом из многочисленных окон многоэтажек и работающими с перебоями уличными фонарями. Казалось, мир сузился, оставляя лишь Хёнтака, стук кедов о тротуар и редкий, но громкий, лай стаи собак – единственные нарушители устоявшейся здесь тишины. Он завернул за угол, в узкий переулок между двумя стоящими домами, обычно служивший коротким путем к месту встречи – опустелый городской парк, в котором уже во всю господствовала природа. Свет едва проникал сюда, падая тонкими и еле заметными полосами, но даже так можно было разглядеть огромное количество ярко-кислотных граффити на бетонных стенах.  Не пройдя и половины заученного маршрута, брюнет услышал непонятный шорох за спиной, словно кто-то осторожно ступал по неровной поверхности дороги, боясь быть пойманным. Скорее всего, это опять бездомные животные, обитающие здесь примерно столько же, сколько был построен район, поэтому, не придав особого значения странным звукам, Готак двинулся дальше. Зря. Из темноты, по ту сторону переулка, возникли три мужские фигур, будто наконец-то отслоившись от соприкосновения с крепким бетоном в ожидании. На них были надеты разноцветные ветровки, что означало лишь одно – Хёнтак просто так от них не отделается, как и ровно они не отпустят его. – Эй, – Крикнул ему кто-то из незнакомцев, – Доставай телефон. И побыстрее, пацан. У нас времени не много, чтобы тратить его на такую жалость, как ты. – Он протянул руку вперёд, раскрыв ладонь.  Тхэквондист тяжело вздохнул, закатывая глаза на чужую просьбу. Ему только этого не хватало для завершения дня – попасться очередным бандитам и лишиться собственного мобильника. Замечательно, черт возьми. – Ребят, найдите другую жертву, окей? У меня, к сожалению, нет ни настроения, ни так же времени, чтобы разговаривать с вами. – Проговорил максимально устало Так, склонив голову набок, как бы в подтверждение своих слов. Еще и этот ебанный Ким Сонджэ, видимо, не собирался торопиться на встречу, потому что от него не было никаких сообщений или звонков о том, что он уже подходит. Кажется, сегодня всё шло против Хёнтака.  –Ублюдок, ты что, не услышал, что тебе сказали? – Вмешался в разговор второй, стоящий по правую сторону от главного, – Еще раз: доставай телефон. – С этими словами они, как единый организм, сделали несколько шагов вперёд, подбираясь ближе. Готак, поджав губы в тонкую полоску, резко поднял прямую ногу и ударил ей по плечу второго парня, что тот аж обратно приложился к бетонному и холодному покрытию стены. Рядом стоящие сразу ринулись на оппонента, восприняв данный жест, как зелёный свет на открытое согласие драться. Один методично и быстро наносил удары по всему корпусу, особенно хорошо проходясь по суставам рук и лишая возможности совершать ими ответные действия, а другой же удерживал длинные ноги, видимо, догадавшись о прошлом в спорте. Ситуация, конечно, так себе… – Ненавижу вас, блять, идиотов из Ынчана, – Рыкнул главарь, грубо ударив в челюсть Готака, что тот упал на промерзлый асфальт, – Постоянно создаете Союзу проблемы. Мешаете. Лезете, куда не надо. – Он отчеканивал каждое слово, больно схватив за короткие волосы на затылке.  Боль вспыхнула по всему телу подобно пожару, отдаваясь яркими вспышками особенно в области ребер и суставах на руках. Хёнтак пытался что-то ответить придуркам, напавшим на него, закричать, или, может, даже позвать на помощь, но из горла вырывался лишь громкий хрип. Глаза заполняла мутная пелена, а силуэты становились всё более расплывчатыми и нечеткими. До него доходили лишь обрывки чужих фраз, потерявшие полный контекст всего, и еле слышимая телефонная вибрация, оповещающая владельца о новых сообщениях.  Раздражающий Сонджэ, 22:37: «котёнок ты где?!?!??» «сегодня ты опоздал, а не я ;))» Раздражающий Сонджэ, 22:40: «придурок, я начинаю действительно волноваться» Раздражающий Сонджэ, 22:45: «я тебя ненавижу, го хёнтак, за то, что заставляешь меня чувствовать себя ужасно и искать тебя по всему району» – Эй, ублюдок, долго молчать собираешься?! – Снова подал недовольный голос парень, еще сильнее стискивая в пальцах тёмные волосы в качестве издевки. – Вы, блять, вообще знаете, кто мой парень? – Горько усмехнулся Готак, расплываясь в измученной улыбке, словно это не он сейчас лежит на тротуаре, с большим количеством синяков и ссадин по всему телу, а точно кто-то другой. – О-о, так ты еще и пидорюга, оказывается, – Весело хмыкнул участник Союза, притягивая избитое лицо ближе, будто пытался найти этому очевидное подтверждение в чужих чертах, – Ну, и кто же твой парень? Нам уже начинать дрожать от страха? – Остальные парни за его спиной залились звонким смехом, складываясь пополам. Но веселье продлилось недолго, ведь на смену ему пришли крики, полные боли и мольбы прекратить: парень с зажатой сигаретой в губах наносил ногами удар за ударом по головам, неприкрытым животам и хрупким костям ребер, сопровождая всё это довольными и немного мерзкими смешками. И, кажется, он не планировал останавливаться, пока те не отключатся совсем. Все его движения были пропитаны голой агрессией и абсолютным желанием причинить боль.  Чувак, сжимающий волосы Хёнтака стальной хваткой, быстро обернулся, не до конца еще понимая, что могло произойти за те считанные секунды, но, как и его дружки, был нокаутирован прямым ударом в нос, из которого тут же хлынула тёмно-красная кровь. Упс. – Сонджэ, какого хрена?! – Удивленно крикнул он, хватаясь за ушибленное место, будто бы это чем-то могло помочь. Ким Сонджэ, присев рядом на карточки с соратником, медленно и неторопливо выпустил изо рта тонкой струей табачный дым прежде, чем ему ответить: – Это я должен спросить у тебя, идиот. – Глаза, потемневшие на несколько оттенков от злобы, смотрели на парня через прозрачные стекла очков. Челюсть плотно сжата, что, казалось, был слышен даже скрежет зубов. Ни капли веселья, находящемуся на его лице ежедневно, ни широкой улыбки – лишь настоящая и не наигранная серьезность, граничащая с желанием разорвать всех и каждого на мелкие кусочки. – Мы лишь выполняли свою работу! – Поддакивали остальные, по-прежнему скручиваясь от пронизывающей тела боли. – Ваша работа разве заключается в том, чтобы, типо, избивать моего парня? – Спросил ровным тоном очкастый, стряхивая остатки сигаретного пепла легким постукиванием пальца, – И если я не ошибаюсь, то был разговор о том, что вы не трогаете ни Хумина, ни его друзей, без серьезных на то причин. – Он снова глубоко затянулся, впитывая легкими уже последние частички табака. – Мы не… – Увижу хоть раз кого-то из Союза рядом с ним, то учтите, что через пару дней ваши матери будут собирать деньги на похороны. – Вместе со сказанными словами Сонджэ выпустил большой клуб дыма, закрывающий его лицо полностью. Прежде, чем подняться, он делает еще одну короткую затяжку и тушит толстенькую сигарету о запястье главного, надавливая, чтобы уж наверняка остался след от этого дня и обещания в виде точечного шрама на руке. Хёнтак, уже приподнявшийся на локтях, делает неутешительные попытки самостоятельно подняться, но каждый раз падает спиной обратно на раздробленный асфальт. Конечности после многочисленных чужих ударов совершенно не слушаются и отказываются работать нормально. Сонджэ, заметивший это сразу же, подхватывает парня и аккуратными, но сильными касаниями, удерживает за талию, скрытой за объемной кофтой, в ровном положении. Его взгляд заметно смягчается и обеспокоено мечется по ушибленным участкам: от разбитой нижней губы до побелевших от ударов костяшек на руках. – Киса, прости. – С нотками вины в голосе проговорил ученик школы Кангхак, прикусывая изнутри щеку, словно это было специальным наказанием для него за случившееся. Готак, недовольно сведя брови к переносице, лишь буркнул в ответ тихое: – Завались, Джэ, и просто поцелуй меня, блять. Усмехнувшись привычному поведению своего парня, он склонился к чужому лицу и прильнул к красноватым от крови, но таким одновременно манящим, губам. Холодные руки инстинктивно притянули тело к себе ближе, находя после себе место на выпирающем позвоночнике. Теперь, кажется, их отношения и не были такой уж тайной.