Проклятие или благословение

— Как же жарко сегодня, — Сугуру возвращается с тренировки и плюхается на стул посреди комнаты. Рука пульсирует от боли, но он старается не обращать внимание. Вот уже на протяжении почти трех лет они живут в общежитии для магов и последние полгода в связи с ремонтом корпуса третьекурсников их с Годжо поселили в одну комнату. Сначала Гето сопротивлялся данному решению руководителей и настаивал на личном пространстве, а на то были свои причины… С момента своего рождения, скрываясь под телом сильного независимого мага-альфы он вынужден скрывать свой истинный пол. Омега — горе в семье магов, именно этот стереотип передавался из поколения в поколение многих кланов. Родители долго горевали после рождения Сугуру, скрывали от остальных и водили по врачам в надежде найти выход, ведь сын - омега, а значит никогда не станет сильнейшим, а проведет всю жизнь, будучи подстилкой для альф других кланов. Именно это внушили с раннего возраста Сугуру, который искренне не понимал косых взглядов, перешёптываний в свою сторону, а главное — почему родители его так не любят. Вся любовь и внимание доставались его старшему брату, который мало того, что родился альфой, так и подавал большие надежды своим сородичам. Однако все изменилось, когда Сугуру минуло семь лет. В один из летних знойных дней старший брат так и не вернулся с миссии первого уровня. Позже его тело, изуродованное и покалеченное нашли на границе Японии. Семье так и не удалось найти каких-либо следов магической силы, а также того, кто за этим стоял. Единственное, что Сугуру помнил с того ужасающего дня были слезы родителей над бездыханным телом, а также бормотания матери : «Господь, почему ты забрал его, а не омегу». Мальчик так и застыл возле трупа, не позволяя слезам пролиться, которые рвались наружу вовсе не из-за брата, а из-за несправедливости в его жизни. Старшего любили только потому что ему повезло родиться альфой, но разве Сугуру виноват в том, что родился омегой? От чего мать ни разу не прижала его к сердцу, обнимая и утешая? Почему отец его лишний раз взглядом не удостоил и не похвалил за успехи в бою? У него ведь явно был потенциал. Его способность заключалась в поглощении проклятий, что делало его одним из сильнейших уже в таком юном возрасте. Однако какая разница, что он там умеет, раз родился бесполезным омегой. В будущем его призвание это раздвигать ноги перед альфами — такова была иерархия. После смерти брата Сугуру начал тренироваться усерднее как в бою, так и в технике. Мать больше не могла забеременеть и родить наследника альфу, а значит это был отличный шанс самому стать им. Уже в двенадцать Гето мог одолеть альфу своего возраста и без проблем справляться с проклятиями третьего и второго уровня, что значительно возвышало его над остальными сверстниками. Тогда мать впервые окликнула его нежно «сынок» и позвала вместе накрывать на стол. За ужином того же дня отец, восседая во главе стола, наградил сына взглядом и спокойно сказал : «Сугуру, ты делаешь успехи. Но если хочешь продолжить развивать талант и расти как маг, тебе нужно сделать вот что…». И тогда отец поведал о том, что сыну стоит начать принимать блокаторы для омег дабы выдавать себя за альфу, ведь только так он сможет стать сильнейшим. Таким образом, у него не будет течек, а запах изменится на более горький, что свойственно сильному полу. Также он упомянул о том, что это может сильно отразится на гормональном фоне сына и он вряд ли сможет иметь детей в будущем. Единственный вопрос, который мучил Сугуру, был: «А вы с мамой будете гордиться мной?» И только когда с обоих сторон прозвучало твердое «да» омега на всю жизнь определился с выбором. С тех пор прошло уже почти шесть лет, а Гето все еще вспоминает как мать впервые обняла его в тот день и тихо, всхлипывая, произнесла: «Прости меня за те слова, сынок». Шесть лет как омега притворяется альфой на благо своей семьи, которая имеет от него завышенные ожидания. У него нет права на ошибку. Никто не должен раскрыть его тайну, а потому стабильно раз в неделю он принимает особые таблетки, которые заглушают его запах, а также предотвращают течку. Сугуру никогда не забудет своей первой течки в четырнадцать лет. До нее он уже два года принимал блокаторы, хоть и в меньших количествах по настоянию врача. В тот день омега проснулся с сильнейшей болью в области живота, а все тело скручивало в спазмах. Будто оно что-то хотело…или кого-то. Сугуру коснулся себя сзади, однако вместо смазки была кровь, что до ужаса напугало мальчика. Тело лихорадило, его трясло и он жалобно скулил в подушку, чтоб никто не услышал и не увидел этого позора. Как же омега боялся реакции родителей, которым дал обещание быть альфой. Гето проглотил двойную дозу пилюль и кое-как заснул, а на следующий день все утро провел у тазика, отстирывая пятна крови, чтоб никто не заметил. С тех пор течек у него не было. Июль выдаётся слишком жарким, отчего многих учеников отпускают раньше с занятий. Сугуру даже рад этому, так как неимоверно плохо выносит жару и все, что с ней связано. И только он успевает прикрыть глаза в дреме, как слышит хлопанье двери. — Сугурууу, — Годжо будто вечность его не видел, а ведь их всего лишь послали на разные миссии с утра. —Что-то ты долго сегодня, — Гето лениво разлепляет глаза. Он надеялся не видеть этого идиота хотя бы еще полчаса. — Купил тебе моти по дороге, — Годжо раскладывает пакеты на столе и разворачивается всем корпусом к одногруппнику, когда переодевает форму. Красив, черт. Про себя Сугуру отмечает его рост и выдающееся телосложение, ведь сам он такого достичь не смог. Все из-за этой сущности… — Что? Нравится? — Сатору в шутку играет мышцами и ухмыляется. — Придурок! — заливается краской Гето и подушка летит прямо в наглого одногруппника, однако тот с легкостью ее откидывает и перехватывает руку второго «альфы». — Эй, — Годжо сканирует его руку, — где ты успел так пораниться? Сугуру привык, что от его голубых глаз ничего не скроется, ни одна малейшая деталь, а потому спокойно выдает : — Не успел увернуться утром во время миссии и немного задело. Ничего, уже почти не болит. Годжо хмурится и немного нажимает на опухшее место из-за чего Гето шипит сквозь зубы. — Так и знал, что ты врешь, — Годжо то ли раздражен, то ли зол. — Срочно к Сёко. — Не буду я беспокоить ее по мелочам, еще чего, — Сугуру упирается. И вообще, не нравится ему, когда сюсюкаются с ним. Привык, что всегда сам за себя. — Ну и вредный же ты, — Сатору молча берет того на руки и выносит из комнаты. Гето бранится и пытается вылезти из захвата лучшего друга, но его лишь сильнее прижимают, а сам Сатору мягко посмеивается с его попыток выбраться. Сугуру стыдно осознавать, что он ничего не может сделать против силы Годжо, каким бы могучим сам себя не считал. Более того, негоже альфе на руках другого альфу нести. Что подумают окружающие? Благо, что в корпусе они кажется одни. В считанные минуты они оказываются у комнаты Сёко и та залечивает руку Гето, но при этом всучив восстанавливающую мазь в случае, если снова начнется отек. Парни прощаются с подругой и возвращаются в комнату. Сугуру кладет мазь в свой ящик с лекарствами и намеревается взять блистер с блокаторами, которые еще не принимал за сегодняшнюю неделю. С ужасом он достает пустую упаковку и кажется внутри что-то замирает. Как же так? Он точно помнил, что оставалось пару штук. Этого как раз хватило бы до следующего посещения врача, который выписывал ему эти подавители. Кажется, его начинает трясти. — Сугуру, что-то не так? — по голосу Годжо волнуется и уже хочет подойти ближе, однако Гето быстро закрывает шкафчик и разворачивается к другу. — Все в порядке, просто рука все еще немного ноет, — он врет и боится, чтобы Годжо не начал допрашивать сильнее. Все-таки даже лучший друг не знает его самой большой тайны. — Дай еще раз гляну, — Годжо аккуратно берет его руку в свою, немного поглаживая место ушиба. Он делает это с такой нежностью, что Гето не по себе. Сосредоточенный взгляд голубых небесных глаз пугает не меньше, будто Сатору держит что-то хрупкое и боится сломать. Сугуру неловко притягивает запястье к себе и сбивчиво говорит о том, что уже поздно и ему пора в душ. Пока он скрывается в ванной комнате, Годжо еще долго смотрит ему в вслед, а на руке все еще ощущается его хрупкое запястье.

***

Сугуру просыпается посреди ночи от жара по всему телу. Он откидывает одеяло, мысленно жалуясь на жару в июле и отсутствие кондиционера в комнате. Причем жарко настолько, что кружится голова и будто тело странно потряхивает. Что еще за состояние такое? Осознание постепенно приходит и Гето в ужасе распахивает глаза и приподнимается на локтях. Жаль, что поздно спохватился… — Сугуру?... Черт. Черт, черт, черт. Вот бы он ничего не понял. Пожалуйста, только не это. У него не может быть течки. — Сугуру, ты слышишь меня? — Годжо уже сидит на соседней кровати и странно дышит. Внезапно его зрачки расширяются. Почувствовал… — Сатору… — Гето в панике не знает, что делать, так как тело не слушается. Оно впервые так близко с альфой и не желает подчиняться своему хозяину. — Сатору, я… — он не знает, что хочет сказать или чем оправдаться, так как внезапно Годжо оказывается возле его кровати. Его широкая грудь часто вздымается, а пронзительный взгляд голубых глаз устремлён на него. — Ты омега? — несмотря на взвинченное состояние Годжо, голос его остается спокойным. Гето жмурится, так как живот сводит от боли. Омежья сущность просыпается в нем и реагирует на голос альфы. — Ты все это время был омегой? — Годжо одной рукой перехватывает его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Омега в Сугуру хнычет, хочет подчиниться этим сильным рукам, однако разум все еще пытается сопротивляться этим порывам. Он пытается оттолкнуть его двумя руками, упираясь в сильную грудь, но не может сдвинуть альфу ни на миллиметр. «Со стороны наверное выглядит жалко» думает он про себя. Годжо, не разрывая зрительного контакта, отпускает его подбородок, но после одной рукой ведет к шее — туда, где у омег пахучая железа и медленно вдыхает запах. Сугуру пахнет малиной. Никогда бы не подумал… Теперь у Годжо появилась любимая ягода. Проходит немного времени, прежде чем инстинкты начинают застилать разум у обоих. Омега в Гето теперь хочет только одного — подчиниться альфе, а альфа в Годжо в свою очередь — обладать омегой. Сатору медленно ведет по щеке Сугуру, рассматривая все его черты и останавливаясь на губах. Он соврет если скажет, что никогда не хотел попробовать их на вкус. Затем он задерживает взгляд на его глазах. Бездна, в которой ему вот уже несколько лет хочется утонуть. Далее, он мягко прикасается к его волосам, убирая прядку за уши. Они такие шелковистые, как он и думал. С момента их встречи… Вот уже несколько лет он не понимал откуда у него — альфы — такая тяга к другому альфе. Однако сегодня вселенная ответила на его вопрос. Теперь Гето лежит перед ним, весь раскрасневшийся и с тяжелым дыханием. Такой доступный и такой открытый. Таким его теперь может видеть только Годжо. Если понадобится, он сотрет каждого альфу с земли, чтобы его омега не боялся, что его кто-то обидит. Годжо прекрасно осведомлен о положении омег в кланах, а потому не удивлен, почему его лучший друг скрывал свою сущность даже от него. Однако теперь, рядом с ним — самым сильнейшим магом в мире — Сугуру может никого не бояться, ведь он обязательно его защитит. Сугуру ощущает как смазка уже стекает меж бедер и тихо скулит: — Сатору… Ему тяжело говорить, однако помутневший взгляд все выдает. Годжо понимает без дальнейших слов и указаний, о чем конкретно он его просит и медленно снимает с него одежду. Сугуру не сопротивляется, хотя еще вчера бы не поверил, что допустит такое хотя бы раз в жизни. К тому же, с ним. С Годжо Сатору, его лучшим другом. Освобождая его тело от пижамы, альфа целует каждый пальчик. Он во снах видел эти изящные руки, тонкие пальцы и мечтал к ним прикоснуться. Утром, когда впервые ему выпала эта честь, он думал, что счастливее уже не будет, но ошибся. Теперь Сугуру Гето весь в его объятиях. Когда вся одежда оказалась на полу, Годжо медленно приблизился к лицу омеги. — Очень красивый, — заворожено выдает он и продолжает смотреть на губы. — Можно? Гето медленно кивает, будто еще не донца понимая, на что он дает свое разрешение. Альфа медленно вовлекает его в поцелуй, пропуская внутрь язык и сплетаясь с языком омеги. Голова кружится от феромонов омеги, чей малиновый запах пропитал всю комнату. Гето постанывает в поцелуй, но не хочет отстраняться от альфы. Хочет быть еще ближе… Они оба этого хотят. Сатору наваливается всем телом на омегу и медленно запускает руку вниз, нащупав пальцами сжавшееся колечко. Количество смазки от течки помогало, но растянуть все же надо было. Осторожно, стараясь не причинить боли, альфа медленно проникнул сразу двумя пальцами, отмечая, что омега достаточно возбужден. Благо, что Гето не чувствовал боли, а напротив, стал активно насаживаться сам. — Ах, глубже, — Сугуру хотелось быстрее ощутить Сатору в себе, омежья сущность нуждалась в единении с альфой. Годжо прекрасно чувствовал его потребность и добавил третий палец, который теперь ощущался слегка некомфортно для омеги, но все еще терпимо. — Вытащи пальцы, — простонал Гето, чья омежья сущность взяла вверх. — Вставь его, быстрее. Скромный до сегодняшнего дня псевдо-альфа Гето бесстыдно умолял заполнить его и это неимоверно возбуждало Годжо. — Что я слышу, — хмыкнул альфа и довольно оскалился, — наш Сугуру оказывается любит по жёстче. Нетерпеливый омега. Сатору нравится дразнить его, хотя у самого член стоит колом уже давно и просит внимания. Годжо все-таки вытаскивает пальцы и приставляет головку ко входу. — Говори, если будет больно, — аккуратно вводит и замирает, наблюдая за эмоциями омеги. Сначала Гето напрягается, но его быстро успокаивают хаотичные поцелуи Годжо по всему лицу. Забавно, что в такой момент он напоминает ему милого щеночка, потому что далее, убедившись, что омега привык к ощущению члена внутри, Сатору начинает вбиваться как сумасшедший зверь, подстраивая под себя стенки нутра омеги. Однако Сугуру не чувствует боли или дискомфорта, он наконец испытывает наслаждение от единения с альфой и двигает бедрами на встречу. — Все хорошо? Тебе не больно? — хоть и будучи под влиянием феромонов омеги, Годжо все еще беспокоится за его состояние. За все восемнадцать лет никто не проявлял к Сугуру Гето малейшей заботы, а потому слова Годжо приятно разливались теплом по всему телу. — Нет, — омега улыбается и целует Годжо в скулу, а после ведет губами по шее и кадыку альфы. Он порыкивает от удовольствия, осознавая как омега его хочет и закидывает ноги себе на плечи. В этой позе Сугуру еще больше открыт перед ним и угол проникновения глубже. Сатору снова набирает темп да такой, что кровать начинает ходить ходуном и ритмично биться об стену, а ноги омеги подпрыгивают на плечах альфы в такт каждому глубокому толчку. У Гето закатываются глаза от удовольствия, а сам он стонет так, что Годжо затыкает его поцелуем. Хотя ему все равно, даже если их увидят. В скором времени все узнают, кому принадлежит Гето Сугуру. Годжо обхватывает член омеги, постепенно надрачивая. Он чувствует, что он уже близко и хочет кончить вместе с ним. — Черт, я сейчас…, — хрипло рычит альфа и хочет вытащить, но Гето не дает ему это сделать. — Кончи в меня. Наполни меня, альфа. Хочу твое семя, — сбивчиво просит омега и изливается ему в ладонь. Годжо чувствует как набухает узел и закупоривает омегу. Семя заливает его нутро, а стеночки сцеживают узел, не давая и капле вылиться наружу. Когда альфа отходит от ошеломляющего оргазма, то аккуратно снимает трясущееся ножки омеги с плеч и ложится на спину так, что теперь Гето лежит сверху. Они оба не могут отдышаться и долгое время лежат в молчании, временами чувствуя как выходят порции семени из альфы. — Черт, я еще не готов становиться папочкой, — Гето первый прерывает тишину, параллельно думая о том, что скажут родители, когда узнают. — Если забеременеешь, то мы поженимся, — огорошивает его Годжо. Этот легкомысленный несерьезный парень никогда даже и не задумывался о браке и вряд ли возьмет на себя ответственность, думается Гето, однако он даже не подозревает как долго Годжо мечтал стоять с ним у алтаря. — Ребенок будет твоей маленькой копией, — продолжает предаваться мечтаниям Сатору и выдает: — Надеюсь, тоже будет омегой. Внутри Сугуру что-то болезненно пульсирует после этих слов. Обрушиваются воспоминания из детства. То, как родители стыдились его сущности, скрывали наличие второго сына. То, как не стало старшего брата и слова матери, когда она слезно вымаливала Бога с вопросом почему забрал у них альфу, а не его — жалкого омегу. То, через что ему пришлось пройти, чтоб заслужить крупицу родительской любви. И тут он встречает его — Годжо. И все его старания перечеркнулись за один миг. Но вызывает слезы у него не это, а то, что альфа хочет связать с ним жизнь и более того, завести с ним омегу. Сугуру не замечает то, как тихо плачет на сильной груди альфы, а тот успокаивает его, поглаживая, будто читает его мысли, но после все-таки аккуратно спрашивает: — Ты из-за своей семьи альфой решил притворяться? — Что? Откуда ты знаешь? — омега слегка озадачен. Он не знал, что все так очевидно. — Да у нас в клане давно поговаривали будто было у одной семьи из северного клана два сына, один альфа, а другого скрывали и запирали дома от лишних глаз. А когда старшего-альфы не стало, младшего часто к лекарю водили, а после к годам двенадцати наконец выпустили во внешний мир, заявляя что он тоже альфа. Странно это для меня тогда показалось, почему они молчали так долго, а после признали сына альфой, — Годжо погладил Гето по волосам, — Я понятия не имел, что это ты был из той семьи, а потом недавно увидел блистер с таблетками у тебя, которые ты каждую неделю пьешь и заволновался. Отнес Сёко, она подтвердила, что это подавители, чтобы сущность омеги скрыть. — Так это ты украл мои таблетки? — Гето не на шутку разозлился и заехал альфе по плечу, а тому хоть бы хны. Наоборот, он рад даже, что омега больше не плачет. — Сугуру, ты видел какие у них побочки ужасные? Чуть до бесплодия не довел себя, — друг искренне волнуется за него, нежно прижимая к себе и все еще поглаживая по спине. Гето хоть и злится, но не пытается выбраться из его рук, даже когда узел почти спадает. — Не твое дело. Вам, альфам, легко говорить, — все-таки жалуется он и прикрывает глаза. — Теперь мое, — тихо добавляет Сатору и они оба замолкают. Они еще долго лежат в тишине, каждый думает о своем. Одного терзают смутные сомнения о том, что будет с его жизнью дальше, а второй, в свою очередь, теперь уверен, что никогда не отпустит своего омегу. Даже если все от них отвернутся.