Монастырь Райхенау

Детство всегда отличало его от сверстников тем, что оно было крайне жестоким. Родитель не уделял должного внимания персоне своего сына: Пруссия жил в золотой клетке. Однако никто не вытеснял его свободы: он мог спокойно ходить по городу, гулять в глухих местах. Но всё переменил один из дней...   В этот день отец Королевства затаил на него безудержный гнев, приказав немедля сослать сына в монастырь на острове Райхенау, Боденского озера. Юноша умолял родителя не делать этого, на то были и свои причины: совсем недавно Пруссия впервые за много лет познакомился с мальчиком, а затем... Влюбился. Это была детская, совершенно непринуждённая любовь, самая первая и самая последняя в жизни юного короля... А самое главное–любовь была ответная. Поначалу Королевство страшно переживал за своего возлюбленного, он просил, умолял посчады, но спустя время смирился, а после даже стал всё больше забывать образ своего ангела, и в его душе появилась лишь одна сокровенная мечта: уйти из мира и стать аббатом.                               * * * Два года прошли, как одно мгновение. Все эти два года Ри с трепетом пытался отыскать свою ранее любовь–Королевство. И вот, наконец, этот день настал: стоя в старой, потрёпанной временем епанчé, юноша с восхищением и искрой счастья осматривал здание монастыря Райхенау. Когда же внутри русский завидел немца, играющего за органом мессы, то тут же незамедлительно подбежал к нему и обнял Пруссию из-за спины, со слезами радости на глазах. –О, боже мой! –провозгласил Ри, –Я нашёл тебя! –судорожно повторял одно и то же он. Пруссия же, сохраняя обсолютное хладнокровие, продолжал играть удручающую мелодию. Русский всё более прижимался к немцу и с трагичной улыбкой сказал: –Как я рад вновь видеть тебя. Взглянув в до ужаса любимые глаза, Риша смертельно побледнел, после чего отшатнулся назад: это были не те родные и нежные очи, которыми буквально не так давно любил смотреть на Ришку Пруссия. –Что с тобой? –обеспокоенно спросил Ри; Прусс молчал. Тогда же русский осторожно, не наблюдая сопротивление, нежно прикоснулся рукой к прямым и мягким чёрным волосам, проводя по ним, гладя возлюбленного. От таких действий и таких родных рук Королевство непроизвольно сомкнул глаза, расплываясь в удовольствие, но в душе виня себя. –Я учусь на аббата, –внезапно произносит он. В его голосе появилось что-то такое, что заставило Ришу содрогнуться и затаить сомнения, что с немцем всё хорошо. –Ты представить не можешь, как же я рад за тебя! –робко сказал русский, после чего пролепетал: –Но, позволь узнать, всё ли с тобой хорошо?.. –Со мной всё прекрасно! –грубо вскричал пруссак и, убрав руку любимого, оттолкнул Ри назад. Русский, удивлённый такому проявлению чувств, бархатным, полным сострадания голосом сказал: –Милый, я тебя не узнаю... –и, прикоснувшись губами к бледной холодной, как у мертвеца щеке, невесомо поцеловал своё несчастье. –Я был глупым и несуразным юношей, который думал и делал как все; но жизнь в монастыре обучила меня тому, что весь этот бренный мир перевернулся с ног на голову, и что личность нужно воспитывать духовно с юных лет. Вот теперь то и скажи мне, Ри: чем ты отличаешься от остальных? Зачем мне тратить время на человека, не имеющего свою индивидуальность, а так же личность? –мрачно ответил Пруссия своему беспечному другу. Эти слова окончательно вывели из себя Ри, от чего юноша встал, и, на выходе из монастыря, повернувшись в пол оброта, со вздохом сказал: –Знаешь что, Пруссия? Твой рассудок скатился к обсолютно немыслимым последствиям, от чего возникает вопрос: чем же индивидуален ты, какова твоя личность? Я потратил свои два года на то, чтобы найти тебя, а ты говоришь мне уйти? У тебя нету сердца, аббат, –на эти слова Пруссия смутился и лишь приказал жестом уйти. Риша ушёл, но теперь сердце немца затрепетало куда более сильнее, а дыхание сбивалось. В этот же миг к нему пришло осознание того, что он только что сделал: ведь Ри не желал ничего плохого ему, ведь Ри не был против остаться друзьями. Чем же он сейчас отличался от того глупого несуразного юноши, в чём заключалась его индивидуальность? Он был жесток по отношению к Ри, и эта жестокость вернулась ему, он совершенно не отличался от мира. Но теперь то, он лишился не только верного друга, но и чувств... Печально у стены стоит, Весь мохом серым заростая, И клавиши ему нужны– Большой расстроенный орган. Весь вид его внушает силу, Но что он без людей тогда Стал таким ненужным в храме? Лишь безделушкою он стал...