7 эпизод

Помни стояла, тяжело дыша. Воздух вокруг был густой, как туман. Остальные молчали даже Кейн будто сделал паузу, разочарованный тем, что никто не сорвался окончательно. Рогата первой нарушила тишину — Все целы? Генгл кивнула, не отводя взгляда от Помни. — Да… но зеркала больше не отражают. Смотри. Она показала на ближайшую стену в ней не было ни одного отблеска. Только глухая чернота, как бездна. Джекс вяло махнул рукой: — Отлично, хоть чтото радует.. Но его голос звучал натянуто. Он не смотрел на Помни наоборот, будто избегал её взгляда. Помни же всё ещё чувствовала, как её пальцы дрожат. — Это… было как будто… они знали, что сказать. — Конечно знали, — отозвался Кейн, появляясь над ними в виде мерцающей маски, подвешенной под куполом. —Ведь они и были тобой, пом-пом. Только без лишней обёртки. Без милых слов, без той глупой надежды, что ты цепляешься за других, как за спасательный круг! — Замолчи — тихо сказала она. — О, я вижу, кто-то снова злится, — усмехнулся Кейн — Отлично! Гнев это прекрасное топливо для зрелища! Джекс резко поднял голову — Кейн. Исчезни — Ах, герой, — фальшиво пропел Кейн. — Защищает бедную куклу? Неужели она действительно тебе дорога?.. На миг свет вспыхнул, и маска исчезла. Все облегчённо выдохнули. Но напряжение не уходило.

***

Они выбрались из лабиринта цирк снова выглядел "нормально", если нормой считать искривлённые декорации и тень Кейна, наблюдающую откуда-то сверху. Помни сидела на краю какогото куба прижимая ладони к груди. Джекс стоял чуть поодаль, крутя однин ключ в руках — Хочешь поговорить? — спросила она тихо. Но голос был подавленный больше схожий на просьбу — Нет, — коротко ответил он. — Лжёшь. Он усмехнулся. — Тебе делать нечего ? Не хочю я с тобой разговаривать. Поговори с кем то другим — но я хочю поговорить с тобой.. Джекс Джекс замер. На мгновение будто всё цирковое пространство выдохнуло. Он обернулся к ней. Ключ исчез из его руки, он провёл руками по своему зайчему лицу с усталостью — Знаешь, Помни… — сказал он негромко. — Когда ты исчезла в том зеркале… я… Он запнулся, потом усмехнулся, как будто самому себе. — …я подумал, что снова остался один. И мне стало так тошно, что я бы, наверное, сам расеелся.. без тебя — голос Джекса был настолько отчяенным, без всякого фальши. Было ощущение будто бы он ряльно устал Помни посмотрела на него — и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему — Спасибо, что вытащил меня тогда..— сказала она. — Ещё чего, — фыркнул Джекс. — Кто тогда будет вытаскивать тебя из твоих же катастроф если я расеюсь ? Она хмыкнула. — Может, я научусь? — Ха. Удачи. Он развернулся, собираясь уйти, но потом обернулся и посмотрел на неё через плечо: — Эй… пом-пом… если эти зеркала когда-нибудь снова начнут шептать тебе гадости, не знаю конечно откуда они возьмутся но не слушай их. — Почему? — Потому что я уже достаточно делаю это за них, ухмыльнулся он, уходя. Помни рассмеялась и на миг лабиринтный кошмар показался всего лишь дурным сном.Но где-то в тенях цирка снова раздался тихий, довольный смешок Кейна: — Ах, как же я люблю, когда мои игрушки начинают верить, что у них есть выбор…

***

День третий. Испытание: “Зеркало Других” Атмосфера цирка изменилась.Даже воздух стал тяжелее.Обычно звонкие мелодии теперь звучали искажённо, как будто кто-то растянул ноты, превратив их в скрипучие шепоты. Помни сидела в гримёрной, разглядывая свои руки. Сон не приходил: стоило закрыть глаза, отражения возвращались, шептали, тянулись. — Ещё не отошла, да? — раздался знакомый голос у двери. Джекс стоял, облокотившись на косяк, с привычной ухмылкой. Но она заметила глаза у него были красноватые, будто он сам не спал. — Я не думала, что ты беспокоишься. — Я не беспокоюсь, — лениво бросил он. — Просто если ты опять свалишься где-нибудь, мне придётся тащить тебя. Спина, знаешь ли, у меня не железная. Помни улыбнулась. — Конечно. Всё ради тебя Он хмыкнул и хотел что-то ответить, но вдруг над Цирком прогремел громкий смех. Голос Кейна. — мои хорошие! Настало время нового веселья! Сегодня особое представление! Они оба переглянулись. Кейн продолжил, гулко, с эхом: — Сегодня вы узнаете, кто из вас — ваш настоящий враг. Ах-ха-ха! Добро пожаловать… в Зеркало Других! — немного задумавшись он добавил — ох забыл добавить.. оно для вас двоих будет болие интересное!! Помни почувствовала, как всё вокруг дрогнуло.Пол под ногами пошёл волной, и в следующее мгновение они оказались на арене.Публика пустые лица, аплодирующие в такт. Воздух дрожал от нереального света. Рядом появились Рогата, Генгл, Королёр и Зубл. Каждый насторожен, молчалив. Будто бы вышли на расстрел. — Что на этот раз?.. — тихо спросила Генгл. Ответ пришёл сам собой. Из воздуха перед каждым начала формироваться тень не зеркальное отражение, не копия. Что-то другое. Они выглядели как их копии… но искажённые: бледнее, с глазами, в которых была пустота. Их “Двоиники” начали говорить шопотом, натянуто. — Рогата, — прошипела копия, — ты ведь ненавидишь их всех, да? Они слабые, не такие как ты. Зачем претворяется доброй, выскажи им всё.. — Королёр, — эхом донеслось, — тебе бы снова взлететь, но ты предпочёл молчать, прятаться. Ничтожество. Иди к своей жонушке — Джекс, — холодный смех, — всё строишь из себя циника, но дрожишь, как ребёнок, когда кто-то уходит. Боишься быть никому не нужным, да? Где же твои друзья ? — А ты, Помни… — её отражение шагнуло ближе. — Ты ведь просто хочешь, чтобы кто-нибудь тебя полюбил. Любой ценой. Помни попятилась. Отражение усмехнулось её же улыбкой, только искривлённой как будто бы вырезанной — Ты цепляешься за них, думаешь, что они друзья. Но ты им просто напоминание о том, что все они игрушки, у которых есть срок годности. — ХВАТИТ! — крикнул Джекс. Он метнул какой то шарик, вспыхнувшим светом, прямо в грудь своей копии. Но та лишь рассмеялась звук был ужасающе похож на его собственный смех. — Не убьёшь то, что и есть ты, — прошептала копия. Помни почувствовала, как дрожь возвращается. Её сердце билось неровно. Она обернулась к Джексу — Это снова его игра… он хочет, чтобы мы точно сдесь померли Джекс посмотрел на неё, и впервые не скрывая тревоги.сеазал — Может, и так. Только если эти твари начинают говорить правду будет больнее, чем от любого фокуса Кейна. Вдруг Рогата закричала. Её отражение схватило за руку и они столкнулись. На миг их тела вспыхнули одинаковым светом кроваво красным, и уже никто не понял, кто из них настоящая. — Рогата! — крикнул Королёр. — Держись! Но Кейн смеялся, громко, искренне, как ребёнок, наблюдающий хаос — Ах, как же чудесно! Всё, что нужно, дать вам возможность увидеть самих себя в чужих глазах! Вот где начинается настоящий цирк!

***

Помни закрыла уши, но его голос звучал везде. Она бросилась к Джексу — Скажи, — прошептала Помни, — как нам это остановить? — Не знаю, — хрипло ответил он. — Но я не собираюсь позволить этому ублю@ку решать, кто я. И он шагнул вперёд, навстречу своей тени. Отражение усмехнулось: — Ты сам не знаешь, кто ты, Джекс. Ты просто лжёшь, пока не поверишь в это. — Может, — прошептал он. — Но хотя бы я выбираю, кому врать. Он ударил. Свет вспыхнул. Тень разлетелась, растворяясь, как дым. Помни смотрела на него, не в силах пошевелиться. Он обернулся, устало, глаза полны тяжёлого света. — Твоя очередь, пом-пом. Её отражение стояло напротив, протянув руку, словно приглашая.И на этот раз Помни не отступила.Она шагнула вперёд, чувствуя, как страх превращается в решимость. — Ты не я, — сказала она. — Я не пустая. У меня есть чувства. — А кто ты тогда? — шепнула тень. Помни закрыла глаза и свет вокруг вспыхнул, озаряя арену.Когда она открыла глаза, отражения исчезли. Тишина легла на арену, будто сама сцена выдохнула.Кейн хлопал в ладоши, сверху, довольный. — Браво! Какая трогательная мелодрама! Но не расслабляйтесь, мои милые игрушечки. Это было лишь начало и мне не понравилось.. было немного скучно Его голос стал ниже, почти шепотом, но от него мороз пошёл по коже — В следующий раз точнее через несколько минут…Помни и Джекс вы будете бороться не с собой. А с тем, кого не сможете спасти. Прошло буквально пару секунд как Помни Джекс оказались обычной комнате по крайней мере так она выглядела сначала. Ничего циркового: стены, низкий потолок, один тусклый ламповый светильник, длинный стол и несколько стульев. Никто не успел обернуться, как воздух наполнился знакомым смешком только он, на этот раз, звучал близко, как будто Кейн сидел в соседнем углу и потирал ладони. — Ах, мои маленькие трагедии, — произнёс он, его голос будто резал комнату и складывался в причудливое эхо. — Добро пожаловать в «Комнату Невозможного». Здесь мы посмотрим, кто из вас умеет теряться красиво. На столе внезапно загорелся экран, и в нём видео: короткие, запечатлённые моменты. Королёр, смеющийся шёпотом; Генгл, помогающая кому-то в кулисах; Рогата, держащая сувенир, что-то значившее для неё. Они мелькали в беспорядке, а затем на экране появилась та самая сцена, что ещё недавно была живой — лабиринт, зеркала, Помни в центрe. И голос Кейна тут же оживил кадр — Итак. Правила просты. Выслушайте их внимательно. Он объяснил без улыбки, и это сделало его ещё страшнее: каждый из них увидит на экране тот момент, в котором не сумел спасти другого. И перед вами — выбор: либо вы примете этот момент как данность и проживёте его заново, либо вы попытаетесь изменить исход… но за цену — за ту цену, которую назначу я. Экран показал первый фрагмент — и лицо на нём принадлежало Рогате. Она сжала кулаки, словно пыталась зажать кожу, чтобы не застонать. В кадре Рогата пыталась удержать падающую платформу, её руки скользили — и в угол камеры врезалась темная фигура, чей силуэт был едва различим. Рогата кричала, и в ту секунду кто-то дернул рычаг… экран погас. — Значит, — проговорил Кейн, — выбор такой: либо вы проживаете вновь свою неспособность — и пострадавший остаётся мёртв в вашем воспоминании, но вы сохраняете остальных. Либо вы платите; платите своим. Один из вас взамен отдаёт часть того, что вы зовёте «приближённостью». Кто-то исчезнет из вашего круга. Физически. Как будто его никогда и не было. Помните, это театр — мы не любим грязи. Но цена — реальна. Помни почувствовала, как мир вокруг сузился до размера лампы. Она посмотрела на Рогату — та бледнела. Генгл закрыла лицо ладонью. Королёр же уставился на пол, не делая вдоха. А в углу Джекс стоял недвижимо, карта между пальцев, глаза холодные, но на краю губ — излом. — Ты не смеешь, — прошептала Помни, и голос дрожал не от страха — от злости. — Ты не имеешь права вырывать нас друг у друга. — Я? — повторил Кейн в записи, будто иронизируя. — О, я не беру. Я предлагаю. Всегда предоставляю выбор. — Никто не будет платить! — рявкнул Джекс, шагнув вперёд. — Мы не играем по твоим правилам. — Ну, джентльмен, — улыбнулся Кейн, — а кто сказал, что это игра? Экран показал следующий фрагмент — Генгл, которой не хватило времени, чтобы предупредить. На её маске кровь. Они все замерли, будто их души выронили ключи. — Видите? — прошептал Кейн. — Вы уже заплатили. Каждый из вас носит свой долг. Я лишь предлагаю облегчить карманы. Пауза. Тяжёлое молчание. — Я не отдам никого, — твердо произнес Джекс, но в его голосе теперь скользнула трещина. Помни встретила его взгляд — там был целый океан, и она уставилась в него как в памятник. Она вспомнила, как было холодно в зеркале; как Джекс бил стекло. Помни вспомнила голос, полный паники. — Если кто-то уйдёт это похоже на… — начала она, но слова застряли.— А если мы выберем, чтобы кто-то ушёл мы ведь не сможем его вспомнить нормально. Как будто снимок порвался, и вместо него пустота. — Именно, — хладнокровно ответил Кейн. — Вы щедро избавитесь от вины. Но без любви. Можно ли простить того, кого ты не помнишь? — Ты не выбираешь за меня, — промолвил Джекс так тихо, что Помни едва услышала. — Я выберу… Она держала его взгляд, и не было там нёстрой гордости — только вопрос: какой ценой? — Я не позволю стереть тебя, — ответила она, без лишних слов. — Лучше я пронесу это… чем потерять тебя вовсе. Джекс посмотрел на неё, и в нём что-то распалось. Его лицо, обычно созданное для шуток стало прозрачным. Он был готов выдать часть себя но что такое «часть» для человека( зайца ) , который почти всё время критиковал слабость? Что значит «отдать» свою память о ком-то, чтобы тот оставался? Он не знал. И в этом была их общая боль. — Если ты готова, — прошептал он, — то я… тоже. Кейн захихикал: — Как трогательно. Итак двое добровольцев «на прощание со мной». Выбор принят. Экран замигал. Комната затемнилась, и каждый из присутствующих почувствовал, как что-то мягко отрезается у него внутри. Это не была кровавая жертва, не кинжал — скорее ощущение, как будто часть воспоминаний стала тускнеть, как старый снимок, который слишком долго держали на солнце. Джекс почувствовал пустоту на стыке глаз как будто одна мелкая сцепка, одна ниточка в его памяти порвалась. Помни ощутила, как из её сердца выскользнул тихий голос, тот, который называл людей по имени и хранил их маленькие привычки. Когда свет вернулся, все молчали. Экран потух. Дверь защёлкнула… но ключ не повернулся. — Верно, — тихо проговорил Кейн, словно рассказывая шутку. — Теперь вы заперты. Вы заплатили и расплата начнётся. Помни обернулась к Джексу. В его глазах что-то изменилось: там не было легкости, но был новый, болезненный вид твердости. — Что ты потерял? — спросила она. Джекс на мгновение растерялся. — Имя, — ответил он наконец, и его голос был ровным, как сталь. — Я помню чувств… но имя… ускользнуло. Оно было на кончике языка и исчезло. Помни попробовала вспомнить за него, но в её голове было пусто, как после прилива. И вдруг она поняла, что цена — не исчезновение человека, а невозможность держать его в тепле памяти. Кейн же откуда-то сверху рассмеялся, и его смех сплёлся с отдалённым щелчком замка. — Добро пожаловать в настоящее представление, — сказал он. — Теперь начнётся то, чего вы так боялись понять, кого вы не смогли спасти — и почему именно ваше спасение было слишком дорогим. Комната за мкнулась, и тишина стала давить. Но в этой тишине Помни и Джекс стояли рядом — ближе, чем когда-либо — и знали, что у каждого из них остался выбор: хранить друг друга, даже если кусочек памяти утерян, или позволить Кейну стереть и то, что осталось.