WYB-1415

— Красиво, — сказал Джисон, смотря на ночное небо. Они с Феликсом разложились на небольшом пледе в изножье самого высокого из холмов в округе. В темноте ночи тело Джисона светилось мерным розоватым сиянием, переливающимся в фиолетовый. Днем эта особенность не была заметна, но открывалась под луной. — Да, красиво, — согласился Феликс, не отводя взгляда от Джисона. С Джисоном было так хорошо, и Феликс просто не мог поверить, что совсем скоро тот отправится назад на свою родную планету. Он ведь успел привязаться к Джисону — его настоящее имя было непроизносимо для человеческого рта — за то время, которое пришелец провел у него дома по обмену. Хотя, на самом деле, никаким обменом это не было: Феликс не мог отправиться в гости на планету Джисона, чтобы провести два месяца жизни у него в семье. Люди были довольно посредственным видом в космическом масштабе — тысячелетия эволюции не научили их приспосабливаться к различным атмосферным условиям, так что далекие путешествия за пределы галактики были для них невозможны. Слушая рассказы Джисона за завтраком обедом и ужином (кажется, вместо них), Феликс очень тосковал из-за этого. Ему так хотелось прикоснуться к чужой культуре по-настоящему, а не только через рассказы. Что это вообще за межгалактический школьный обмен такой, если один из его участников не может покинуть свою планету? — А я говорил, что у меня не темнеет никогда? — заговорил Джисон после нескольких минут молчания. — Хотя звезды видно, как и у вас. Ночное небо, на которое смотрели лежавшие рядом человек и пришелец, было покрыто бесчисленным количеством звезд. Какие-то из них сияли ярко, другие — едва заметно, их свет можно было разглядеть, только если прищуриться. Они были раскиданы по небосклону хаотично, как будто нанесенная на иссиня-черный бархат краска. Интересно, каким было небо на родной планете Джисона? Феликс промычал что-то нечленораздельное, подталкивая того рассказать. — Небо малиново-красное, с оранжевыми переливами. Планета равномерно освещается двумя нашими звездами-близнецами, так что всегда одинаково светло и мы можем питаться их светом. — Он замолчал, словно подбирая слова. — Ваше Солнце не особо вкусное, кстати. Вам повезло, что вы питаетесь не им. — Хотя есть люди, которые утверждают, что питаются солнечным светом, — задумчиво сообщил Феликс. Слушать болтовню Джисона было для него большим удовольствием. — Значит, они либо несчастные инопланетяне, которые не всеядны, либо извращенцы. Потому что питаться солнечными лучами это как... я не знаю, всегда есть холодную пищу. Гадость, согласись. — Наверное, — пожал плечами Феликс. Хотя расставание еще не произошло, Феликс знал, что скоро они вернутся домой, туда, где чемоданы Джисона уже стоят у выхода, поспят несколько часов, а потом встанут и поедут на аэродром, где находится космический корабль. Джисон еще не уехал, но Феликс уже скучал. По его смеху, по внезапным интересным фактам о планетах, на которых ему довелось побывать с родителями в отпуске, по расспросам о Земле, по тактильности. Впервые Джисон взял его за руку на второй неделе пребывания у Феликса дома. Он объяснил, что видел земную рекламу, в которой люди держались за руки, и теперь ему очень интересно попробовать. Феликс не возражал. Джисону нравилось тепло человеческого тела и то, что ему позволяют присасываться к коже. Анатомия Джисона, на самом деле, не так уж и отличалась от человеческой. Его кожа светилась в темноте, отдавая остатки света, полученного днем — Феликсу он напоминал те наклейки, которыми был усеян потолок в его комнате. Днем они собирали свет, а когда смеркалось, издавали зеленоватое свечение. Розовое свечение Джисона Феликсу нравилось больше. Привыкший засыпать, разглядывая звезды под потолком, Феликс смотрел теперь только на Джисона. Тот поселился у него в комнате. Феликс отдал ему кровать как гостю, а сам спал на матрасе, однако Джисон подозрительно часто оказывался с ним на полу. Феликс всегда деланно неохотно приподнимал одеяло, позволяя инопланетному другу заползти к нему и прижаться к теплому боку. В такие моменты Джисон казался Феликсу настоящей звездочкой. Вообще, это Феликса часто называли Солнцем, но рядом с Джисоном он ощущал себя Луной, способной только отражать его свет. Джисон был ярким, отлично поладил с принимающей его семьей и схватывал все на лету в школе. Пока другие гости из его группы испытывали явные сложности с адаптацией, Джисон словно был создан для жизни на Земле. И видевшему это Феликсу хотелось отпускать того все меньше. Два месяца пролетели так быстро. Увидятся ли они еще? Вселенная все расширялась, и галактика Джисона неотвратимо отдалялась. Феликс знал, что по земным меркам их группа провела не один год в криосне по пути на Землю. Если вдруг Джисон захочет вернуться, найдет ли он тут Феликса? Или, может, только его потомков? Эти вопросы мучили Феликса, когда он глядел на лицо пришельца, ставшего ему другом. Такое красивое в легком свечении кожи и лунном свете. Джисон завороженно смотрел на небо, и две небольших антенны, которые выходили из его висков, подергивались. По словам Джисона, они нужны были его виду для того, чтобы лучше ориентироваться в пространстве (на Земле это совершенно не работало, и Джисон был одним из самых неуклюжих существ, которых только видел Феликс). Эти усики забавно дергались каждый раз, когда Джисон принюхивался или пытался сосредоточиться. По внутренней стороне его рук шли несколько рядов наростов, которые оказались присосками и непременно впивались в кожу Феликса, когда они с Джисоном переплетали пальцы. Потом на ладонях оставались небольшие красные круги — засосы. О, а еще у Джисона были очень-очень маленькие ступни, и Феликсу отчего-то все время хотелось их коснуться. — Тебе грустно, — повернул наконец голову к Феликсу пришелец. Тот, пойманный, застыл. — Я тоже буду скучать. Земля замечательная, но мне ни за что не было бы так хорошо тут, если бы не ты. Спасибо, Феликс. Мой мейт, — продемонстрировал Джисон знание австралийского сленга. — Ох, — вздохнул Феликс. — Признайся честно, что куда больше ты будешь скучать по газировке. Джисон разразился смехом, заливистым и искренним. Сияние, исходившее от его тела, на мгновение стало нестабильным. Феликс хмыкнул, довольный собой. За время жизни на земле Джисон перепробовал много земной еды. Его вид относился к тому типу существ, которые могут извлекать необходимую для жизни энергию из чего угодно — из света, радиационного излучения, человеческой пищи... Больше всего удовольствия Джисону приносило сладкое, а особенная любовь у него случилась с газировкой. Теперь маленький холодильник в комнате Феликса был уставлен жестяными банками. (Джисон, к слову, был в полнейшем восторге от реакции Колы с Ментосом). — Ммм, сладкая Кока Кола. Не без этого, но ты сразу же на втором месте в моих сердцах, — заверил Джисон. Они замолчали, прислушавшись к звукам ночи. Стрекот насекомых, легкий шелест травы, дыхание друг друга. По ночам одноэтажный район, в котором жила семья Феликса, казался вымершим. Он раскинулся на несколько кварталов на окраине Сиднея, холмы и маленькие домики, рассчитанные на одну семью, — поистине тихое место. И даже прилет пришельцев по обмену в местную школу не потревожил привычное спокойствие района. Может, пару сотен лет назад это привело бы всю страну в экстаз (хотя в Австралии, правда, не было таких эпидемий охоты за НЛО, как в Америке), но сейчас ничего не могло потревожить привычный уклад местных. — Или, знаешь, — заговорил снова Джисон после недолгого молчания, — у меня два сердца, так что одно из них принадлежит тебе, а другое сладким газированным напиткам. — Какая щедрость, — расплылся в улыбке Феликс, наконец переводя взгляд с Джисона на небо. — Целое сердце. — И только для одного тебя. — Мило. — Стараюсь. Феликс зашуршал, переворачиваясь на живот и укладывая подбородок на руки. Чуть влажная трава колола его живот через тонкий плед. Джисон повернулся на бок и погладил его по спине, стараясь показать свое присутствие. Он был рядом. Но Феликс отлично знал, что это лишь пока. — Ну чего ты? — спросил Джисон. — Не знаю, просто грустно. Не хочу портить твою последнюю ночь на Земле. — Эй, ты не портишь, — заверил Джисон. — Просто расскажи, что тебя беспокоит. А то мне придется узнавать информацию силой, и тебе не понравится. — Это будет какая-то инопланетная хрень? — Нет, обычная земная щекотка. Феликс повернул голову набок, встречаясь с глазами Джисона. Из-за свечения кожи они сияли каким-то совершенно необычайным блеском. Синяя челка спадала ему на лоб. — Ненавижу щекотку, — улыбнулся Феликс. Он и не думал, что их лица оказались так близко. — Просто... Я ведь понимаю, что больше никогда тебя не увижу, потому что, да, наши галактики поддерживают дипломатические отношения, но вне дипломатических каналов наши письма будут идти друг к другу годами. Это конец, Джисон-и. Мы расстаемся раз и навсегда. В это мгновение Феликс как никогда чувствовал, что никакое он не Солнце. Если бы ему вдруг нужно было выбрать небесное тело, подходящее для описания, он бы выбрал комету — ледяную, стремительно проносящуюся мимо звезд, ненадолго оттаивая под их лучами, чтобы скрыться в вечном забытьи. Но отчего-то все видели в нем Солнце. — Ох... — вздохнул Джисон. — Я обязательно вернусь на Землю! Я тебе обещаю! Я же говорил, что хочу стать послом, и тогда мы обязательно встретимся. Да, говорил. Джисон учился в какой-то навороченной межпланетарной школе. Феликсу было удивительно, что они решились на обмен с Землей. Он знал, что Джисон был первым, кто в него записался, потому что с детства был увлечен этой планетой. Феликс не сомневался в способностях Джисона. Тот был единственным из группы пришельцев, кто не пользовался единой системой перевода. Он оказался чрезвычайно хорош и в английском, и в китайском — земных международных языках, разбирался в культуре и отлично ладил с людьми. Из него вышел бы просто замечательный посол от его планеты. Только вот растрачивать такой талант на такое захолустье, как Земля, было глупо. Это как если бы мечтой Джисона было стать послом в какую-то отстающую африканскую страну. — Может быть, — задумчиво улыбнулся Феликс, решив не расстраивать его напоминанием о том, что люди живут чертовски мало по меркам Вселенной. — Может быть, я могу что-то для тебя сделать, пока я еще тут? Феликс притворно задумался, а потом произнес: — М... Обнимашки? — Так бы сразу! — просиял (в прямом смысле этого слова) Джисон и перекатился, заваливаясь на Феликса сверху и просовывая свои руки ему под живот, а потом снова укладываясь на спину. Феликс громко ойкнул, позволяя инопланетянину обвиться вокруг себя руками и ногами. Теперь он лежал спиной на груди у Джисона. — Видишь вон ту звезду? Он указал рукой куда-то вверх и вправо, дыхание раздавалось прямо рядом с красным ухом Феликса. — Ага, — его голос не дрогнул чудом. — Это одна из ваших? — Наши звезды близнецы, они всегда вместе, — отмахнулся Джисон. — Это просто звезда, которую я тоже вижу, когда смотрю на небо у себя дома. — Так как вы видите звезды, если у вас никогда не бывает темно? — Не так ярко, как у вас, но тоже видим. Ты же иногда, когда выходишь вечером, когда еще не совсем темно, а небо еще темно-голубое, а не черно-синие, тоже видишь звезды? — Да... — Вот так у нас и есть. — И что, ты сейчас скажешь романтичную чушь в духе «смотри на эту звезду и думай обо мне»? Думаешь, я на такое поведусь? Джисон хихикнул. — Я поведусь, — его слова обожгли затылок Феликса. — Именно этим я буду и заниматься, когда вернусь домой. Буду смотреть на эту звезду и представлять, что и ты тоже ее видишь. Где-то там далеко, пока пьешь колу и думаешь обо мне. — Неужели мечтаешь о том, как я думаю о тебе? — Нет, о том, как ты пьешь газировку. Моя главная эротическая фантазия. — Он замолчал на несколько секунд. — Мне это даже снится, ну, ты смотрящий на небо, — честно сознался Джисон, и Феликс на мгновение словно потерялся. — Если ты думаешь, что я так спокоен по поводу своего отъезда из-за того, что мне все равно, то это не так. — Тогда как ты держишься? — спросил Феликс, аккуратно переворачиваясь на теле Джисона и изо всех стараясь держать свои локти при себе и не пихнуть инопланетянина куда-то в бок. — Я решил переживать об этом после отлета, а сейчас думать только о тебе. — Уф, — Феликс забавлялся. — Из тебя вышел бы отличный дамский угодник. Джисон надул губы. Его антенны забавно подрагивали. — Я серьезно! — А, да? Докажи. — Феликс взял его на слабо. На лице Джисона появилось сложное выражение. Он долго вглядывался в глаза Феликса, пытаясь что-то там отыскать, но, казалось, все никак не мог понять что. Феликс вопросительно изогнул бровь, руки, которыми он опирался на плед, устали. Наконец решив что-то для себя, Джисон аккуратно заправил прядь волос Феликсу за ухо. А потом чуть приподнялся, касаясь своими губами чужих. На вкус Джисон был как кола, которую они взяли с собой, когда отправились смотреть на ночное небо у одного из дальних холмов. Феликс был уверен, что больше не сможет пить колу и не вспоминать этот сладкий поцелуй под ночным небом. Куда человек и пришелец выбрались вместе, чтобы посмотреть на звезды. Поцелуй был нежным и легким, не продлился долго. — Что ты... — задохнулся Феликс и шокированно уставился в лицо под собой. Антенны Джисона выражали беспокойство. — Насколько мне известно, поцелуи очень много значат в вашей культуре, — сообщил тот. — И что значит этот поцелуй? — спросил Феликс, стараясь унять дрожь и успокоить сердце. За все это время он никогда не позволял себе думать о взаимности. Да, Джисон безусловно тоже привязался к нему, но Феликс бы не подумал, что... — Это было признание. — И ты... — Феликс облизнул губы. Свои. — А еще я знаю, почему люди держатся за руки, — проинформировал Джисон. — Я, вообще, активно тебе намекал, что ты мне нравишься. — Что? — Ну, постоянно забирался к тебе в постель, флиртовал с тобой... — Но почему... Почему не прямо? Я очень плох в таких вещах, у меня совсем никакого опыта... На лице Джисона появилось испуганное выражение. — Я украл твой первый поцелуй? — тихо, почти шепотом произнес инопланетянин. Он очень много значения придавал земным традициям, и Феликс знал, что Джисон будет слишком много думать об этом, если он скажет правду. — Нет, — покачал он головой, и Джисон расслабился. — Фух... — вздохнул он. — Отвечая на твой вопрос: потому что кому вообще захочется путаться с пришельцем, Феликс? — Мне, — честно признался человек. — Вообще-то, все это время очень хотелось. — А ты почему ничего не сделал, м? — Откуда мне знать, что тебе вообще могут быть интересны люди в том самом смысле. Я не свечусь в темноте, и у меня нет этих твоих усиков и... — Тш... — Джисон приложил палец к его губам. — Феликс, ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Тот улыбнулся, заливаясь румянцем еще сильнее. — И все же, из тебя вышел бы отличный дамский угодник, ты знаешь, как подбирать правильные слова. Феликс сказал это, пока палец Джисона все еще был приложен к его губам. Закончив, он провел по нему языком, тормоша присоски кончиком, и рассмеялся, когда Джисон поспешно отдернул руку. — Они же грязные, Феликс! — И что? Может, это полезно для иммунитета. — Ты дурак, — было сказано как-то нежно, трепетно. — Сам дурак, — насупился Феликс и скатился с Джисона, ложась рядом с ним на спину. Один из спутников несся по небу и мигал. Жаль, не комета. — Я? — спросил Джисон. — Я — да. Его вес навалился на Феликса, и небо оказалось закрыто его лицом. Джисон сразу приблизился, оставляя между их носами всего пару сантиметров. И тогда Феликс его поцеловал, сделав последний шаг. Они оба слабо представляли, как должен ощущаться поцелуй, двигались скорее наугад, издавая громкие чмоки и совершенно не следя за слюной, неловко размазывая ее между лицами. Джисон укусил Феликса за губу, тот ойкнул, ощущая, как чужие губы растягиваются в улыбке. Конечно, Феликс не потерпел такого коварства и тоже попробовал прикусить чужую губу, но Джисон увернулся и снова прижался к чужим губам с чмоком. — Ты не умеешь целоваться, — сообщил ему Феликс. — Ты тоже, — парировал тот. Феликс развеселился, положив руки пришельцу на бедра и вжимая его в себя. Они оба были в тонких пижамах из шкафа Феликса (удачно, что они оказались примерно одного роста и одной комплекции, так что Джисон щеголял в земных вещах и был просто счастлив от этого), так что трение через ткань было очень ощутимо. Вжав Джисона в себя, Феликс низко застонал, наслаждаясь тем, как это отозвалось у него в паху. Ответное возбуждение было нетрудно заметить. Они оба были никем иным, как влюбленными друг в друга подростками, пусть один из них и был с Земли, а другой с WYB-1415, — вставало у них быстро. Джисон нетерпеливо потерся в ответ, выдыхая у Феликса рядом с ухом. Это было чертовски приятно. — Что ты?.. — не выдержал Феликс, когда рука Джисона забралась к нему под резинку штанов. Небольшая ладонь сжала его возбуждение, и он застонал, когда ощутил, как между присосками на пальцах Джисона и его плотью образуется вакуум. В голове он тоже образовывался. Феликс толкнулся бедрами в чужую ладонь и захныкал, когда ощутил, как его кожа, захваченная Джисоном, натягивается. Это было болезненное ощущение, но вместе с тем — волнующее. Большим пальцем Джисон покружил у головки, а затем присоской на подушечке захватил кожу вокруг щели Феликса. Тот задохнулся, принявшись хватать ртом воздух, как пойманная на крючок рыба. Джисон, явно довольный собой, поцеловал куда-то в уголок губ. — Приятно? — уточнил он. — Может, лучше так? Феликс болезненно вскрикнул, когда Джисон отлепил присоску, и все тело подкинуло на пледе. — Господибоже, Джисон! — захныкал Феликс. — Не чересчур? Мне поцеловать? Подуть?? — заволновался тот. Феликс столкнул Джисона с себя и поменял их местами, оказавшись сверху на чужих бедрах. — Тш… Давай лучше я, м? — он приспустил штаны Джисона с бедер, оглядывая естество Джисона. По форме оно напоминало член, только очень толстый и довольно короткий. Преэякулят, издающий легкое свечение, испачкал безволосый, но ребристый пах Джисона. Из-под задравшейся ночной рубашки был виден плоский живот. То место, на котором у людей находился пупок, было гладким. Феликс завороженно смотрел на тело, разложившееся под ним. Еще полчаса назад он не мог подумать, что они окажутся в таком положении. — Она нетоксичная, — Джисон откровенно любовался лицом Феликса. И тот, как только услышал эти слова, провел большим пальцем по головке, собирая жидкость, а потом, не сомневаясь, облизал подушечку. — Фу! — скривился он. — Я сказал, что она нетоксичная, а не что вкусная, — усмехнулся Джисон. — Чтоб ты знал, у тебя светится язык. — А твой будет светиться, если я тебя поцелую? — Давай проверим, — Феликс покорно опустился к Джисону, снова вжимаясь в него. В этот раз поцелуй уже не был таким неловким. Они двигались медленно, наслаждаясь каждым мгновением перед долгой разлукой. Член Феликса терся о естество Джисона, резинка штанов была спущена вниз, застряв где-то под яйцами и заставляя подаваться вперед и искать трения. Феликс ощущал, как Джисон отвечает ему с энтузиазмом. Он тек обильно, так, что вскоре скольжение стало легким, и это позволило Феликсу ускориться, елозя своим членом по инопланетному. Джисон стонал ему в губы, крепко обнимая и поглаживая спину одной рукой, пока вторая нашла себе место на попе Феликса, чуть сжимая ее. Из-под полуприкрытых от наслаждения век Феликс видел, как антенны Джисона ходят ходуном, то скручиваясь в завитки, то приходя в свое обычное состояние. Свет, исходящий от Джисона, становился все ярче по мере приближения к оргазму. Феликс тоже ощущал, что жар, собравшийся в паху все ближе и ближе подводит его к черте. Он резко открыл глаза и остановил движения, отпрянул, заглядывая в лицо Джисона. Тот смотрел в ответ, открыто, без сомнений. Как будто это был тот самый момент, их последний миг — секунда до большого взрыва. Они смотрели друг на друга и говорили беззвучно, но откровенно. Или, может, Феликсу только казалось и он просто хотел это представлять? Однако он был вполне серьезен, когда спрашивал Джисона взглядом: “Ты правда вернешься?” И тот отвечал: “Конечно, ведь ты самый красивый в этом бескрайнем космосе” — Ты обещаешь, — тихо, почти шепотом. Больше не вопрос. И мизинец, выставленный перед лицом Джисона. — Клянусь, — одними губами, неслышно. Джисон пожал мизинец трясущейся рукой, затаив дыхание. О, конечно Феликс знал, с каким трепетом инопланетянин относился к земным традициям, потому это было первое и единственное обещание, которое они скрепили на мизинцах. И оттого особенное. Расплывшись в улыбке, Джисон поднес их руки к своему лицу, чуть не уронив при этом утратившего опору Феликса, и поцеловал, нежно прикасаясь губами к скрепленным ладоням. Ему можно было верить, и Феликс понял, что и сам должен пообещать кое-что в ответ. Он пообещает ждать. Джисон отпустил чужую руку, вновь привлекая Феликса для поцелуя, и тот приник к чужим губам, скрепляя односторонний договор. Одну руку Джисон вернул на талию, а другой пролез между их телами, чтобы накрыть их сверху и прижать друг к другу, ускоряя процесс. В ходе заминки, интимной и необходимой, их возбуждение ничуть не спало. Джисон, кажется, завелся только сильнее, обильно пачкая член Феликса своей флуоресцентной смазкой. Толкаясь в чужую ладонь, Феликс ощущал, как присоски легонько прихватывают кожу на головке, словно целуя ее. Первым кончил Джисон, заливая член Феликса своей розоватой светящейся в ночной темноте спермой. Тот разомкнул их губы и скатился с пришельца, но остался лежать головой на его плече и принялся дрочить себе по чужой сперме. Феликс закрыл глаза, но даже так он видел сияние, исходившее от Джисона. Он решил, что просто обязан его запомнить. Запечатлеть в своей памяти. Он кончил с именем Джисона на губах и выгнувшись в спине так сильно, что позвонки чуть не захрустели. Оргазм оглушающий — честно говоря, у Феликса было неважно с этим в последнее время: не так просто дрочить, когда у тебя есть сосед по комнате, который постоянно пытается забраться к тебе в постель. Да и оставлять Джисона надолго совершенно не хотелось. Небо, когда он открыл глаза, казалось все таким же далеким. Взгляд сам собой нашел ту звезду, на которую ему указывал Джисон. Она сияла ярко, и Феликс запомнил ее и то место у подножья холма, куда, как он теперь знал, будет приходить часто. — Джисон-и, — позвал он. — А? — А что делают у тебя дома вместо поцелуев? — Иди сюда, ближе. Феликс, чувствуя, как то место, где застывает светящаяся сперма вперемешку с его собственной, морозило из-за ветерка, подполз к Джисону ближе. Лег на бок, разворачиваясь всем телом к пришельцу и вытягивая босые ноги вдоль чужого туловища. Джисон приобнял его рукой, а потом переплел их ноги соприкасаясь своими маленькими ступнями с пятками Феликса. Тот устроился поуютнее, пригреваясь под боком у пришельца точно так же, как когда они спали в одной кровати. Совсем скоро им нужно было возвращаться домой и хотя бы попробовать вздремнуть, но сейчас у них было это мгновение. Бескрайнее небо над ними, тепло тел и подсыхающие на коже следы близости. Феликс повернул голову к Джисону и безмолвно приказал себя поцеловать. Остаточный привкус колы все еще чувствовался в чужом рту. Комета промчалась над их головами, прочерчивая дугу по небосклону.