Запах Апельсинов

Рынок в это время суток изобилует покупателями. В любом уголке слышатся непрекращающиеся разговоры. Слева от входа в рынок пожилая женщина громко возмущается из-за слишком высокой цене за помидоры. Продавец лишь отмахивается от нее, предлагая купить товар у кого-нибудь другого или вообще выращивать овощи самой. На что старушка только сильнее причитает, проклиная не только мужчину, но и всю его семью аж до седьмого колена. Складывается впечатление, что на рынок женщина пришла только ради того чтобы поскандалить. Лололошка осторожно обходит парочку, боясь случайно попасть под горячую руку старушки, а то кто знает сколько ненависти у нее могло накопится к молодежи этого мира. Но тут же натыкается на другой скандал, только уже между продавцами рыбы. Похоже один мужчина нелестно выразился о товаре конкурента, чем вызвал сильную злость последнего. От громкой нецензурной брани вокруг прилавков образовался небольшой круг зевак, которые с увлечением наблюдали за ссорой, поддакивая то одной стороне, то другой. — Но и в этом есть свой шарм, — думал мироходец, глазами пытаясь найти нужную лавку. — Вся эта смесь запахов, шума и незнакомых лиц намного больше рассказывает об этом мире, чем несколько занудных книжек, выданных ему накануне Джоном. В приятной задумчивости Лололошка прогуливается мимо отдела с фруктами. Громкий бас, несомненно обращающийся к мироходцу, неожиданно отвлекает его от размышлений. — Молодой человек, не проходите мимо! Самые свежие фрукты и ягоды только у меня в лавке. — бодро сообщает невысокий коренастый мужичок. Лололошка, еще не привыкший к культуре этого мира, не может даже предположить о расе продавца. — Ни в одной другой лавке вам не найти такие же сочные арбузы. А какие у меня черешни — заглядение. На любой вкус подберу Вам продукт! — Нет-нет, спасибо, мне ничего не нужно, — поспешно отнекивается мироходец, глазами осматривая возможные пути отступления. — Как это? Такой прекрасный мужчина и не хочет порадовать свою даму сердца сочными персиками! — восклицает продавец, вводя мироходца в еще большее замешательство и смущение. Несколько покупателей за соседними прилавками с интересом оглядываются на шум. — Правда не стоит, я только приехал в этот город, и у меня не так много денег. — Да за такие красивые глазки, молодой человек, Вам и скидку сделать не грех. Выбирайте чтобы вы хотели: личи, папайя, манго. Или вот смотрите, наша новинка из заморских земель, — мужичок ловко достаёт откуда-то из-под полы сочный, крупный апельсин и одним резким движением разрубает фрукт пополам, — Сейчас на них сезон, оттого-то они такие сладкие и душистые. Понюхайте скорее! Лололошка даже не дергается, когда ему нагло суют половинку апельсина прямо в нос. Яркий, освежающий аромат без труда заполняет большую часть пространства, отвлекая от всей мирской суеты: воодушевленного продавца, желающего поскорее продать товар и любопытных взглядов прохожих. Лололошка как будто попадает в легкий транс, а перед глазами резко и очень отчётливо появляются воспоминания. Мягкость матраса и подушек не может перебить дискомфорт от связанных у изголовья кровати рук. Даже если веревкой для этого послужил шарф Лололошки. Руки у мироходца крепкие, сильные, со следами новых и старых мозолей. Не тяжело представить с какой лёгкостью и изяществом Лололошка перехватывает рукоятку двуручного меча в очередном бою, перегрупировывается, маневрирует между оравой зараженных. Тяжелый меч сменяется лёгким, но не менее смертоностынм копьем. Деревко плотно лежит в ладони, от напряжения даже вздулись небольшие венки запястье — значит бой особенно тяжёлый и времени прохлаждаться нет. Но… Это не сегодня. Сейчас время расслабиться и получать удовольствие в умелых руках ученого. Джон постарался на славу в своем желании как можно крепче приковать мироходца к кровати. Хотя раньше даже этого атрибута мебели не было в мрачном и темном сне ученого. Все блага и удобства только ради его красотки. Джон хищно улыбается, когда завязывает глаза Лололошки своим шарфом, ткань плотно прилегает к лицу не колит, не стягивает. Все таки этому милому личику больше идет оранжевый. — Джон, что ты? — возмущенно начинает растерянный от внезапной потери зрения мироходец. — Тише, красотка, тише. Я обещаю, так будет намного приятнее, — мягкий голос двойника заполняет все пространство сна и звучит намного отчётливее и глубже, чем при обычном диалоге, — Лишаясь одного органа чувств, другие обостряются и любое воздействие ощущается намного острее. — рука ученого невесомо проводит по обнажённому торсу, дразня и без того возбужденные нервные окончания. Легкие поглаживания заканчиваются резким спуском к паху, настолько неожиданным, что Лололошка вздрагивает всем телом и тихо стонет. Быстрыми движениями Джон стягивает с партнера одежду и нижнее белье. В это время пустотная магия зелёными щупальцами обхватывает все тело Лололошки, петлёй завязываясь вокруг шеи и талии, не удушая, а чуть-чуть сдавливая. Несколько тонких ниточек оплетают соски, то сдавливая, то расслабляясь. Такой контроль магии требует невероятного мастерства, рассеяно мелькает мысль в воспалённом от возбуждения мозгу Лололошки. Джон без труда ловит ее, благодаря слиянию. Тренировки прошли не зря, если сильно постараться можно прочитать мысли двойника не сливаясь в одного человека. Пока Джон тешит свое самолюбие искренним восхищением возлюбленного, Лололошка напрочь теряется в ощущениях. Прикосновения пустотной магии приятны, но холодят разгоряченную кожу. Мироходец дрожит от переизбытка чувств, когда петля на шеи затягивается особо сильно. Джон призывает еще несколько пустотных змеек: одна оплетает голень Лололошки, а другая ползет по внутренней стороне бедра. Мироходец громко стонет, когда головки члена касается магия — контраст холода и тепла ощущается намного острее. — Красотка, ты все еще здесь? — неожиданно прямо в ухо шепчет Джон. Лололошка снова немного дергается, он успел забыть о том, что в комнате не один. — Готов к продолжению? — Да... — на выдохе, тяжело произносит мироходец. От одной только прелюдии у него кружится голова, что же произойдет тогда, когда они дойдут до основной части. Джон кивает сам себе, зная что Лололошка все равно его не видит. От тихого щелчка пальцев на его руке появляется небольшой пузырёк. Откупорив его, ученый выливает немного вязкой жидкости на пальцы и растирает. Руки Джона ухоженные и аккуратные без единого шрама или пореза. Длинные пальцы блестят от обилия смазки, несколько особенно крупных капель медленно стекают по ладони к основанию запястья. Комнату заполняет освежающий, глубокий запах цитрусового. Лололошка не сразу понимает какого именно, наверное апельсина. Джон часто упоминал, что любит этот фрукт за гармонию между сладкий вкусом и терпким, горьковатым ароматом. Неудивительно, что даже смазку ученый сделал на основе апельсина. В последнее время желание Джона окружить возлюбленного любыми знаками принадлежности вышло на новый уровень. Размышления мироходца прерывает прохладная жидкость, стекающая от низа живота к ягодицам. Лололошка немного ежится, когда Джон, вылив немного смазки на торс двойника, ловкими пальцами начинает скользить сначала по мышцам живота, оглаживая хорошо выраженные кубики, потом, медленно поднимаясь на грудные мышцы. Пальцы, заменяя щупальца магии, задевают соски, легонько сдавливают их и оттягивают. Лололошка тихо постанывает, выдыхает, ерзает корпусом и связанными руками. Джон не останавливается ни на минуту, не желая чтобы любовник остыл и вернулся из сладкой неги в темный угрюмый сон. Нет уж, сегодняшняя игра, будет долгой и мучительно приятной. Два пальца другой руки, смоченные во все той же цитрусовой смазке припадают к сжатому колечку мышц, кружат вокруг и аккуратно проникают внутрь. Как бы сильно Джону не хотелось измучить Лололошку одними лишь касаниями и поглаживаниями, планомерно вытягивая из него сладкие стоны и мольбы — сегодня у него другие планы. Убранство сна будет дрожать от тихий всхлипов и томных вздохов. Уж Джон то позаботится о том, чтобы ласки были дозированный в нужной ему степени. Так чтобы мироходец плавился на кровати, растекался на ней, как пломбир под июльским солнцем, тонул от гиперчувствительности и нежности долгие, долгие часы. Лололошка тихо стонет от ощущения вторжения. Боли нет, только приятная прохлада и растяжение. Как бы Джон не любил удушения, бондаж, шлепки и резкие сжатия, с растяжкой он всегда старался быть нежным и осторожным. Не хотелось бы причинить любимому мироходцу физическую и психологическую травму. Ещё несколько тихих всхлипов выбивает движение пальцев на мотив ножниц — небольшое жжение быстро тает в вязком наслаждении. Когда с подготовкой окончено Джон быстро вытаскивает свои пальцы, заменяя их еще одним щупальцем пустотной магии. — Джон, что происходит? — с небольшой паникой в голосе спрашивает мироходец. Дезориентация немного беспокоит. Он пытается поднять голову, но связанные руки мешают двигаться свободно, да и все равно он бы ничего не увидел — глаза все еще перевязаны шарфом. — Не переживай, красотка, у меня все под контролем, — нежно произносит ученый, прижимая бедра Лололошки к своим, а ноги закидывая на плечи. Левой рукой Джон управляет щупальцами – всеми сразу, а правая опускается на бедро двойника. Не долго думая, Джон больно кусает кожу чуть ниже колена – на икре. В это время щупальце внизу проталкивается все глубже, растягивая упругие стеночки. Лололошка громко стонет и звук раздается по всему сновидению, отражаясь эхом от крупных объектов. Контраст между приятными ласками идет вразрез с постоянными укусами-поцелуями Джона. Лололошке даже смотреть не нужно, чтобы понимать, что все внутренние стороны бедра, икры и голени алеют от болезненных засосов. Будь проклят Джон и его неугомонное собственничество. Это последнее о чем думает мироходец перед, тем, как его сознание превращается в желе. Ни прикосновения, ни легкая асфиксия не доводят до пика, а лишь удерживают в постоянной неге. Помимо всхлипов и тихих стонов тишину разбавляют комментарии Джона, они перескакивают с нежности на пошлость со скоростью звука. Вокруг витает аромат апельсина, настолько густой, что Лололошка физически ощущается дольку фрукта у себя во рту. Так пролетает полчаса, или час, или два часа, или даже день. Лололошки уже не понимает, он просто тонет в удовольствие и не знает как выбраться. — Красотка, — слегка дрожащим от возбуждения голосом произносит Джон. Для него эта небольшая игра тоже далась тяжело и мучительно. — Мне кажется ты уже наигрался в одиночку. Не против, если я к тебе присоединюсь? — сквозь дымку наслаждения Лололошка с трудом узнает голос двойника. Он смазано кивает в ответ, хотя от него и не требуется. Джон, ухмыляясь, меняет позу, попутно стягивая с себя брюки. Пододвигается ближе к любимому, огаживает ягодицы чуть-чуть их приподнимая для удобства и… — Так вы будете покупать? — Что? — поражено спрашивает мироходец, сбрасывая с себя наваждение. Похоже несколько минут он был совершенно не здесь. Лололошка несколько раз недоуменно моргает, осматривается по сторонам, глазами пытаясь зацепиться за знакомые окружающие предметы. Точно… Рынок. Продавец. Апельсины. Как же это его выкинуло в такое реалистичное воспоминание. — Апельсины. Отдам за полцены, как и обещал! — радостно произносит продавец, хотя этот странный паренек начал его уже напрягать. Ни с того, ни с чего отключился на пять минут и ни на что не реагировал. Дурной что ли? — Я не... — щеки Лололошки мигом багровеют и он начинает походить на те помидоры, за которые так рьяно дралась бабка у входа в рынок, — А хотя знаете, давайте парочку. Выходит из рынка мироходец все таким же красным. Никакие техники по успокоению и контролю ему не помогли. В одном пакете у Лололошки лежат четыре сочных, сладких апельсина. До безобразия любимые Джоном.