История которую расскажем детям.

Вечер в доме семьи Ким-Ян всегда был особенным. Уютный свет лампы разливался по просторной кухне, наполняя комнату теплом и мягкой тишиной. На столе дымились тарелки с рисом, супом и любимыми закусками детей. Воздух пах чем-то домашним и родным — ароматом морской капусты и свежих овощей. — Союн, не жадничай, оставь брату тоже, — мягко улыбнулся Сынмин, заметив, как его двенадцатилетняя дочь ловко потянулась за последним кусочком кимчи. — Папа, он всё равно не любит острое, — хитро ответила девочка, но всё же положила кусочек обратно. Пятилетний Хён, сидящий напротив, обиженно надул щёки и пробурчал: — Н Unnie опять всё себе забрала! — Не называй её так с такой обидой, — вмешался Чонин, поглаживая сына по голове. — Она твоя старшая сестра, и она любит тебя. Сынмин, наблюдая за этой сценой, только улыбался. Его сердце наполнялось теплом — именно так он всегда представлял себе свою семью: шумные дети, заботливый муж рядом и вечера, когда они все вместе. — Мам, пап, — вдруг подала голос Союн, отставив ложку и посмотрев на родителей с самым серьёзным видом, на который только могла быть способна двенадцатилетняя девочка. — А как вы поженились? Вопрос повис в воздухе. Хён, забыв про своё возмущение, тут же выпрямился на стуле и широко распахнул глаза. — Да, расскажите! — воскликнул он, заёрзав на месте. — Это же должно быть как в фильме, да? Сынмин и Чонин обменялись взглядами. В них было столько воспоминаний, что в комнате словно стало теснее от невидимого груза прошлого. — Ну… это была долгая история, — осторожно начал Сынмин, отпивая чай. — И очень забавная. — Забавная? — фыркнул Чонин, поправляя салфетку на коленях. — Ты хотел сказать катастрофическая. — Эй, не начинай, — засмеялся Сынмин. — Дети, вы только не смейтесь над нами слишком громко, ладно? Союн скрестила руки на груди и важно кивнула: — Мы обещаем слушать серьёзно! Хён закивал, но его глаза блестели от любопытства, и было ясно, что он едва удержится от смешков. — Ну хорошо, — вздохнул Чонин, и его голос на мгновение стал мягче, словно он сам переносился в прошлое. — Это было двенадцать лет назад. Мы с твоим папой решили полететь в Париж, чтобы пожениться… — Париж?! — воскликнула Союн. — Настоящий Париж? — А какой ещё? — улыбнулся Сынмин. — Там, где Эйфелева башня, багеты и французы, которые слишком быстро разговаривают. Дети захохотали, а Чонин слегка закатил глаза. — Не перебивай, — строго сказал он, но губы всё равно дрогнули в улыбке. — Так вот… Мы взяли с собой друзей: дядю Хенджина, дядю Феликса, дядю Бан Чана… — И дядю Минхо! — подскочил Хён. Он знал всех «дяди» и очень любил слушать истории, где они появлялись. — Да, и Минхо тоже был, — кивнул Сынмин. — А ещё Чанбин и Джисон. В общем, целая команда. — Настоящее приключение, — заметила Союн, положив подбородок на ладони. — Настоящее безумие, — поправил её Чонин. — Потому что прямо в первый же день мы умудрились потерять багаж. Сынмин не удержался и рассмеялся. — И паспорта, — добавил он. Союн и Хён в унисон ахнули. — Что?! — закричала Союн. — Но как же вы вообще смогли жениться без паспортов? — Об этом позже, — таинственно сказал Сынмин, подмигнув детям. — Но тогда я сказал твоему папе: «Не волнуйся, всё будет хорошо». — И что я ответил? — со смешком спросил Чонин. — «Мне страшно, я боюсь летать», — с имитацией голоса мужа произнёс Сынмин. Все рассмеялись. Даже Хён, которому было сложно представить папу таким испуганным, хлопал в ладоши от смеха. — Но ты же тогда и правда боялся? — поддел его Сынмин. Чонин вспыхнул, но на лице появилась тёплая улыбка. — Конечно боялся! У меня был страх высоты, а ты тащил меня на другой конец света. Но… — он замолчал, и его глаза на миг стали серьёзными. — Но рядом с тобой я чувствовал себя в безопасности. Сынмин протянул руку и легко коснулся пальцев мужа под столом. Дети этого не заметили, но для них двоих это был знак — подтверждение того, что их история началась с доверия и веры друг в друга. — И всё же, — прервал тишину Хён, — как вы смогли пожениться, если всё пошло наперекосяк? — Терпение, — улыбнулся Сынмин. — Мы расскажем всё по порядку. Союн подперла щёку рукой, будто готовилась слушать целую сказку. — Папа, мам, вы самые странные, но самые крутые, — сказала она. — Это ещё мягко сказано, — пробормотал Чонин. — Ладно, слушайте… Всё началось с того рейса в Париж. И пока за окнами сгущались сумерки, а свеча на столе трепетала от лёгкого сквозняка, история ожила вновь. Воспоминания потянулись длинной нитью в прошлое, где было много смеха, тревог, потерь и побед. И самое главное — любовь, которая выдержала всё.