Выйти из дома за чаем и уехать в другую страну

***

             Слава глазеет в потолок, пересчитывая многочисленные трещины, и совершенно не задумывается над смыслом собственного существования — за него это делает Бутер Бродский.       Когда в соседней комнате чуть скрипит кровать, он прикрывает воспалённые глаза с лопнувшими капиллярами, чтобы не дать другу лишнего повода для волнения (которых и так уже хватает). Заглянувший через пару минут в комнату Ванечка делает вид, что верит трепещущим ресницам, и направляется на кухню, чтобы щёлкнуть чайником.       Правила этой игры они успели выучить за пару месяцев — Слава притворяется, что всё в порядке, Ваня притворяется, что совсем не замечает, что это не так.       Лето у них выдалось вовсе не радужное — вместо долгожданного подъёма вновь личностный кризис, а вместо согревающих лучей солнца лишь стоящий стеной ливень. Что уж говорить — живут они в дождливом Петербурге, где солнце выходит реже треков Мирон Яныча. То есть — охуеть, как редко.       Светло вновь найдёт очередной предлог, чтобы выпнуть его на улицу, затем усадит есть — Карелин будет чуть задумчиво почёсывать Гришку за ушком, да гладить по подставленному брюшку. Тарелка опустеет на половину, но Ваня вновь закроет на это глаза —половина уже неплохо. Лучше, чем если потом блевать будет.       Часа в 4 в твиттере выйдет новый пост, посвящённый тому, чьё имя не принято произносить в этом доме, а где-то в 8 зазвучит последнее произведение писателя Марка, посвящённое его с Алисой историям жизни.       И колесо Сансары вновь сделает круг — в 12 Слава обнаружит себя на полу в ванной, а в 3 бессонница снова не выпустит его из когтистых лап.       Но пока что Ваня заваривает на двоих пакетик малинового Гринфилда, да греет в микроволновке вчерашний бифстроганов — с ингредиентами для завтрака у них стало совсем туго, даже хлеба банального дома он найти не смог. Кому-то нужно будет сходить сегодня за продуктами, и говоря «кому-то», Ванечка подразумевает не себя — у них с Гришкой запись на сегодня к ветеринару. Кот ластится об руку, когда, проходя мимо к балкону, Ваня чешет его между ушками, но вскоре спрыгивает со стула, уносясь прочь. За ним Фаллен не идёт, лишь прикуривает сигарету (а как тут не закурить с такой-то жизнью, то?) — знает ведь, что Гришка к Славе снова убежал. Кот его ведь воспринимает хозяином вторым полноправным, к чему Светло привык полностью. Больше не ревнует кота к Карелину. (Равноценно как и Карелина к коту.)       На кухне через пару минут они появляются вместе. Взъерошенный Слава держит Гришу на руках, тот мурчит и то и дело ластится, пачкая футболку рыжеватой шерстью, и оба выглядят так по-домашнему, что Ваня понимает — семья. Он с этим дурным готов и в огонь, и в воду, и сквозь медные трубы, даже на край света пойдёт. Поэтому нахуй он эту апатию шлёт. Славку он в этой трясине точно не оставит. Они же вдвоём с Хабары самой себе путь наверх пробивали. И Замай с ними.       — Я на завтрак ем печенье, и на ужин ем, и на обед… — мурлычет себе под нос Карелин, накалывая кусочки мяса на вилку. Гришка удобно устроился на его коленях, и только лапой дёргает «эть-эть», выпрашивая пищу.       Удобно усевшийся на подоконнике Ванечка игнорирует то, как половина порции постепенно начинает уходить в заботливо открытый Гришкин рот.       — В магазин сегодня сходишь, и будет что-то кроме печенья. — на вопросительный взгляд поясняет: — Мы с Гришей сегодня к ветеринару идём, поэтому со списком продуктов не плошай.       — И что же может болеть у такого красавца? — интересуется тот, гладя Гришку по пушистому пузику. Тот лапками то и дело руку ловит, кусая легонько, словно говоря, что ему и так неплохо. И ветеринара ни-ни. Не надо.       — Растолстел. — беспощадно отрезает Ваня, еле переборов умиление, возникшее в груди. — Кто-то его тут закармливает.       — Растолстел?! Ну, какой растолстел? — вопрошает тот, поднимая кота повыше, на уровень стола. На Ваню смотрят теперь две пары глаз кота из Шрека, и он собирает всю свою силу воли, чтобы не поддаться заверениям, что у его Мейн-куна просто кость широкая. — Красавец писанный в самом рассвете сил и формы, никак не толстый. И никто его не закармливает…       Светло в ответ лишь фыркает, пока не замечает проскользнувшую в щёлку не закрытой двери тушку.       — Филька вылез.       Меконгский бобтейл проходит на кухню, собственически потираясь о штаны хозяина, но не даётся на руки, гордо вышагивая к подоконнику. Там мяучит он до тех пор, пока Ваня не наклоняется, чтобы забрать его к себе. И, лишь когда кот нагло оккупирует его колени, на душе становится тепло-тепло, и Фаллен допускает мысль, что Гришка может обойтись и без злосчастной диеты.

***

      «Ужасное, унылое, скучное, как и «ГорГород» Мирошкина» — постит Слава в Твиттере, выкладывая фотографию серого Петербурга, где ещё каких-то 15 минут назад шёл дождь.       «Так приезжай.» — прилетает в личку через 5 от человека с до дрожи знакомым «@norimyxxxo». В приклеплённой к сообщению pdf-ке обнаруживается билет на поезд «Спб-Лондон» (и где только паспортные взял, гнида?) со временем отправления через 25 минут. До вокзала — 10 быстрым шагом и 7 — почти бегом. Слава вовсе не спортсмен и телепортацией не владеет, как раз наоборот — немного наркоман и чуть-чуть алкоголик. Самую капельку.       Пока разбирался с бюрократией и нашёл свой вагон, до отправления осталось лишь 5 минут — и где-то на этом моменте Слава понимает, насколько он отмороженный, раз по первому зову едет в Лондон без каких-либо вещей (хорошо хоть с паспортом, без него бы алкашку не продали) и с 40% заряда на телефоне. Но раздаётся протяжное «ту-тууу», последний гудок, шуршащий шифером, и поезд увозит дурного Славу без намёка на личное имущество и адекватность в сторону «London is the capital of Great Britain» со всеми вытекающими из этого последствиями. Карелин ( Машнов, Гнойный, Сонечка) делает селфи, подписывает «УеХаЛ вСлЕд За СъЕхАвШеЙ кРыШеЙ» и шлёт Фаллену, представляя лицо охуевшего Ванечки, пославшего его за продуктами, — но промахивается, и фоточка приходится аккурат после pdf-ки с чужой биполярочкой. Удалить не успевает, через пару секунд в ответ приходит «Через съехавшую крышу лучше видны звёзды» — как со свечкой стоял, ей богу. У него ж не просто звёзды — целый Планетарий во имя Антихайпа. Интересно, Замай оценит?       Фаллену он всё-таки пишет, отчитывается о собственной ёбнутости, и заказывает на их адрес доставку (нету СЛАВОЧКИ — нет Чаёчка). Доставка встаёт в копеечку, но билет на поезд с выкупленным купе жиду скорее всего тоже немалых денег стоили, и Слава чувствует себя отомщённым. Ванечка кидает «НУ ОХУЕТЬ», и Карелин согласен, как никогда. Ну, ахуеть.       Связь по великой необъятной работает с перебоями и хуёво, и часа через 2 поездки Слава окончательно теряет связь с внешним миром, залипая в подобие змейки на телефоне, скачанной в моменты ночного безумия. Телефон пиликает, оповещая о 20 несчастных процентах, а змейка врезается в свой хвост, заставляя морщиться и шипеть с досады. Зато приносят хавку. Хавка — лучшая часть поездки на поезде по скромному мнению сразу всех личин Славы. От плова он остаётся в совершенном восторге и отсылает его фотографию на этот раз уж точно Ванечке — до заказанной на дом доставки у них в холодильнике можно было найти лишь повесившуюся на собственном хвосте мышь.       В коридоре шумят, кто-то требует чая, кто-то — чтобы кондей выключили, другие — чтоб наоборот прибавили, но у него из звуков — лишь ненавистный Мирошин ГорГород в наушниках. Под тихий стук колёс и «Ты ж моя принцесса…» Слава засыпает с зажатым в руке телефоном. От Фаллена и Мирон Яныча приходят ещё несколько сообщений, что-то пишет Замай, которому скорее всего сообщил о ситуации Ваня, но сообщениям не суждено быть прочитанными — телефон пиликает, оповещая о критическом уровне заряда батареи. Так и не добившись внимания, экран гаснет, оставляя Карелина без «Колыбельной» и какой-либо связи на оставшиеся 15 часов. Впрочем, замечено это будет лишь через 2, когда Славочка вынырнет из реалистичного сна (кошмара) в декорациях «ГорГорода» на особо долгой остановке. Обменянный на в шутку кинутый в его карман Ванькой «Love is» кабель проводницы заряжает на небожеские 2% в минуту — через 5 приходится врубить режим полёта,ведь телефон то и дело норовит отключиться. Из развлечений теперь — проносящиеся за окном со скоростью 100 км/ч виды, да тихие споры в коридоре. Даже чаю уже не попить — карточка ведь дома, чтобы не проебать по пути в магазин, а все имеющиеся у него деньги — на телефоне. И тот разряжен. Тут только вешаться, по всем заветам Чехова.       Интересно, сколько увидит позже пропущенных?       Вешаться не приходится. Слава как-то теряет момент, когда засыпает снова, лишая себя возможности выйти покурить (он не курит) и купить воды и шоколадку (всё ещё бомж без денег) на остановке в очередном захолустье. Оказывается, что под стук колёс ему гораздо лучше спится, чем спиться, как обычно бывает в их с Ваней квартире. Как бы то ни было, просыпается он уже выспавшимся засветло, в вагоне-ресторане подают омлет, а проводница предупреждает о вхождении в зону роуминга. На кончиках пальцев он чувствует подрагивающее предвкушение и прячется от него вновь в змейке. Хрен признает, что соскучиться успел по этому лысому.       Каким то чудом его спокойно пропускают лишь с фотографией Загранника (никак Оксанка вновь потрудилась), и Хогвартс-экспресс (ой, простите, поезд СПб-London), наконец, добирается до места назначения.       Когда он приезжает в столицу Британии, то понимает, что Мироша ему напиздел — в Лондоне дождь хлещет ничуть не хуже родного Питера. Но это становится таким неважным, когда вокруг шеи обвязывают полюбившийся ещё с картинок с инета серо-зелёный ( Слизеринский) шарф, а затем его берут за руку и ведут (куда-то в закат и светлое будущее) в кофейню отпаиваться горячим какао.       Карелин (Машнов, Гнойный, Сонечка) залипает в меню, чтобы не залипать в пучеглазые глаза лысой карлицы (хоть Мирона Яныча нормы приличия, кажется, совершенно не смущают), но не цепляется взглядом ни за одну позицию — он устал, чуть-чуть промок и немного замёрз. Самую капельку. И вообще, его направили за чаем, а он сел на поезд и уехал прямиком к платформе 9 и 3/4. Он тут в шоке! (дайте ему одеяло) Через пару минут Мирон подзывает официанта, понимая, что Слава заказывать себе ничего не собирается, и берёт ему какао вместе с кусочком какого-то тортика. Карелин гасит на языке шутки про ккн, всматриваясь в панно на стене. Панно предательски расплывается, мешая разные виды кофе, и он капитулирует, прикрывая глаза с лопнувшими капиллярами и вслушиваясь в дыхание своего злейшего врага Волдеморта. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Запах кофе и лёгкого цитрусового парфюма мешаются, оседая на языке и в лёгких, что не вытравишь даже водкой галимой. Интересно, был ли в магическом мире антипод амортенции? Карелину бы сейчас пригодилось.       Из мыслей о магическом мире вырывают тихие шаги, лёгкое шуршание юбки — и перед ним уже стоит до краёв наполненная чашка с какао.       Слава фоткает его супер-пупер-мега-какое-классное какао с кусочками шоколада и маленькими карамельками и скучный американо лысой карлицы, отправляя фотку Фаллену. Тот шлёт в ответ «НаШёЛ СеБе ПаПиКа?» с хитрым смайликом, и Слава с готовностью «АГА» и «МИРОШУ». Ванечка почему-то не верит, обижается, говорит, что с Филей в следующий раз сидеть не будет (живут они в одной квартире), и игнорирует все следующие сообщения в течении 15 минут. Он прячет улыбку за ладонью от такого очевидного ребячества, не сразу замечая гипнотизирующий его задумчивый взгляд Мирона Яновича. Фёдоров не отводит зенки даже когда Слава и сам на него смотрит, нарочито громко хлюпая трубочкой в своём какао. Когда пауза оседает свинцом на плечах, Карелин (Машнов, Гнойный, Сонечка и далее по списку), наконец, не выдерживает:       — Чего вам надобно, старче?       — На таблетках с наркотой я вроде не баловался. Да и с алкоголем завязал недавно. А выглядит всё так же сатирически, как и весьма реалистичный трип. И вообще, у нас разница лет в пять. Ты тоже старый.       — Мирон Яныч, польщён, Сонечка стала участницей ваших влажных фантазий? — хлопает ресницами Слава, широко улыбнувшись. Он до сих пор находился в состоянии подъёма и хаотичности, в котором не был уже лет пять. И всё благодаря чужому присутствию рядом. — А насчёт последнего, у меня уже седых волос немало.       — Скорее уж кошмаров. — хмыкает Мирон, отпивая свой американо. — И за какие грехи ты мне достался?       — Побойся Бога, Мирошкин. И покайся, коль есть за что. Можно на коленочках. Отсосов Сонечка давно не получала. — Слава пробует медовик и остаётся вполне довольным, забыв правда упомянуть о собственной аллергии. — И вообще, сам позвал. Что, настолько никто не даёт, что решил Сонечку из самого Питера вызволить?       Фёдоров никак не реагирует, только пинает легонько по голени. К речи этой язвы он давно успел привыкнуть за несколько лет дёргания за косичку. Вот уж точно — взрастил себе Джокера, и теперь они неразлучны. Язва пинается в ответ, пачкая дорогие штаны подошвой рваных кроссовок, вызывая лишь усталый выдох. Обувь ему, что ли, нормальную купить?       Трубку обрывает Замай, хорошо хоть, звонит по телеге, а в кафешке —бесплатный Вайфай. Он отписывается Замаю: дескать, «черти украли, в гости не жди», и вырубает телефон, разрешив себе пока не думать о последствиях своих действий. Знает же, друзья не преминут припомнить.       — А ты и рад пойти по вызову.       — Лишь по вашим рукам, Мирон Яныч.       Мирон Яныч, судя по всему, против не был, с безразличием смотря на синяки под глазами и дёрганный вид. Честно говоря, именно такого Карелину и не хватало. Уже на стену лезть хочется от бесполезных жалости и сочувствия, и кому, как ни человеку с биполярным его понять.       — Понимаешь ли, Мирошкин, всё переплетено. Если бы ты не увидел мой пост в твиттере (дрочишь на мои посты?) и тебе не ударила бы в голову твоя биполярочка, ты бы обо мне спустя столько лет и не вспомнил. Если бы меня не заебал весь этот мир, я бы без всего в другую страну не махнул. — Слава отводит руку с напитком, улыбнувшись уголками губ. — А если бы мне было до этого какое-то дело, есть торт я бы не стал.       — Имеешь что-то против медовика? — хмурится Фёдоров, бросив взгляд на почти опустевшую тарелку с десертом.       — С медовиком у меня такая же историческая хуйня, как и с тобой.       И, чувствуя, как начинает опухать, на невпечатлённо поднятую бровь поясняет:       — У меня на мёд аллергия.       Наверное, Слава вечно будет вспоминать эти пару секунд, пока до Мирона доходит осознание происходящего.       — Гнойный, блять!       И Сонечка, конечно, вовсе не блядь, но скорость с которой Мирон Янович собирает все их вещи (в случае Славы отсутствующие) и тащит его за собой за руку, кинув на стол деньги, в несколько раз превышающие сумму заказа, её весьма восхищает. Он чувствует себя той самой девочкой пиздец, которая подошла и мироздание вдруг погасло. В аптеке Окси втолковывает что-то на своём тарабарском молоденькой девушке фармацевту, продолжая впиваться ногтями в его руку (Слава не жалуется), та кивает озабоченно, начиная рыться в многочисленных ящичках, выставляя на прилавок с десяток коробочек, из которых Фёдоров выбирает…лучшее по его мнению? Карелин просто до сих пор когнитивный диссонанс ловит — на Баттле он заглядывался на Мирона вне себя от восторга, когда тот был обдолбан и ему было просто похуй. Теперь же последнему почему-то не плевать, и они поменялись ролями. Интересно, дойдет ли в этот раз до анафилактического шока?       —Maybe, hospital? — заботливо интересуется девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу, наблюдая, как лицо одного из стоящих напротив мужчин продолжает отекать, приближаясь к отёку квинке.       — Не нужно нам hospital, я и сам могу ему мозги вправить.       Ни слова не понимая, кроме злополучного «hospital», она кивает, принимая оплату. Карелин бы не преминул сказать ей, насколько она привлекательна, но в носу начало свербить, и во избежание неловких ситуаций он послушно затопал вслед за Мирон Янычем. Умирать, так с песней.       В квартиру в элитном доме Славу запускают первого, словно кота. Оправдывая роль, он спотыкается на входе, роняя вешалку для одежды, под нечитаемый взгляд Оксимирона, поймавшего его за рукав Антихайповской кофты. И так же, как котёнка за шкирку, прямо в обуви его тащат на кухню. По начисто вылизанному полу и кухне, как с картинки, он понимает, что Мироше такое наплевательское отношение к грязным следам кроссовок обычно не свойственно, и он только надеется, что не стал катализатором перехода мании в депрессию.       Но гори сарай — гори и хата? Он усаживается на барный стол, болтая ногами, даже с его великим ростом не касаясь ими пола. По виду Мирона тот готов прям здесь и сейчас его стукнуть, но не сгоняет со стола, подавая стакан воды и какую-то круглую таблетку. Оказывается, чтобы тебе подали стакан воды вовсе, вовсе не обязательно дожидаться старости — всего лишь нужно уехать вслед за съехавшей крышей на Хогвартс экспрессе в London is the capital of Great Britain, попасть в объятья своего злейшего врага, решившего среагировать на фотографию серого дождливого Питера и съесть любимый медовик, на который, к несчастью, у тебя аллергия.       Стоили ли те восемь лет с исторической хуйни того, что они имеют сейчас? Мирон готовит ему что-то на своей кухне, Слава сидит уже за столом и гладит откуда то взявшегося кота, украдкой воруя у его хозяина кусочки ветчины, нарезанной для Карбонары, а ещё пьёт заваренный для него чай. За окном всё ещё хлещет дождь, но у них в квартире лишь тепло и тихий треск ветчины на сковородке, да свернувшееся в душе умиротворение. Его даже начинает клонить в сон из-за напрочь сбитого режима и выпитого лекарства. Какое-то время он пытается сопротивляться, старательно удерживая глаза открытыми, но проваливается в дрёму, засыпая за столом с котом на коленях.       Развернувшийся с едой в руках Мирон Янович лишь устало смотрит на всё это недоразумение, ставя тарелки с Карбонарой обратно в холодильник — не будить же это чудовище. Впрочем попытку развеять сонные чары он всё же предпринимает — свидетелем поцелуя двух баттл-рэпперов становится лишь подобранный недавно на улицах Лондона кот, названный Гнойным.       А утром, сидя полураздетым на чужой двуспальной кровати с таблеткой антигистаминного за щекой, Слава понимает, что лето у него всё-таки будет радужное, вон — лысая карлица подтвердит.