Ближе, чем враги

Шестой курс тянулся тяжелее, чем любой другой. Даже привычная суета Хогвартса будто поблёкла на фоне событий за его стенами. Газеты изо дня в день приносили тревожные вести: исчезновения, нападения, шёпот о том, что Волдеморт действует открыто, а Министерство лишь делает вид, что контролирует ситуацию. В замке тоже витала тревога. Учителя выглядели уставшими, коридоры патрулировали чаще, чем раньше, а ученики то и дело оглядывались через плечо, будто опасность могла выскочить из-за ближайшего угла. Даже привычные ссоры между факультетами казались бледными на фоне общей напряжённости. Для Гарри всё осложнялось тем, что он был уверен: Драко Малфой скрывает что-то важное. Слишком много намёков, слишком много странных исчезновений и шёпотов за спиной. Гарри пытался рассказать об этом Рону и Гермионе, но те лишь переглядывались, не желая всерьёз воспринимать его подозрения. Он ловил себя на том, что ищет Драко глазами чаще, чем хотелось бы: в Большом зале, на занятиях, в коридорах. Малфой избегал всех — даже своих друзей из Слизерина. Бледный, напряжённый, словно он несёт груз, который не в силах разделить ни с кем. Именно поэтому, услышав приглушённые всхлипы в коридоре третьего этажа, Гарри насторожился. В замке плач был редким явлением: слишком многие научились держать лицо. Звук доносился из туалета Плаксы Миртл. Гарри остановился у двери, сжал палочку и на мгновение задержал дыхание. Вряд ли кто-то мог его услышать, но сердце колотилось так, словно он собирался открыть тайную комнату. Он толкнул дверь. Сквозняк ударил в лицо запахом сырости и застоявшейся воды. В полумраке капли с потолка лениво падали в раковины, а Миртл, зависшая чуть выше пола, метнула на Гарри лукавый взгляд и бесшумно указала глазами на дальний угол. И там Гарри заметил его. Драко сидел, ссутулившись, на холодных плитках, спрятав лицо в ладонях. Его белокурые волосы растрепались, как будто он часами терзал себя руками. — Малфой? — голос Гарри прозвучал неожиданно мягко. Драко дёрнулся, словно от удара, и резко поднял голову. Красные от слёз глаза встретились с зелёными — и что-то странное пронеслось между ними. Гарри поймал себя на том, что не может отвести взгляд. В этом лице, обычно высокомерном и холодном, впервые не было щита — только боль, усталость и ярость на самого себя. — Поттер, — выдохнул Драко, пытаясь вернуть привычный тон. Но голос дрогнул. — Убирайся. Гарри шагнул ближе, будто сам того не желая. — Ты… плакал, — сказал он глупо, хотя это и так было очевидно. — Великолепное наблюдение, — огрызнулся Драко, отворачиваясь. — Может, ещё составишь отчёт для всего Гриффиндора? Но Гарри не ушёл. Вместо этого он сел на корточки напротив, так близко, что их колени почти коснулись. И тут он заметил, как дрожат пальцы Малфоя, как напряжены его губы. И впервые Гарри не чувствовал в себе злорадства. Не было желания поймать его на чём-то. Было… желание понять. — Я не расскажу, — тихо сказал он. Драко резко посмотрел на него, и в этих глазах мелькнуло что-то такое, от чего у Гарри закружилась голова. Не благодарность и не ненависть — что-то другое, неизведанное, от чего между ними повисла электрическая тишина. Гарри опустил взгляд — и заметил, что всё это время неосознанно сжал кулак так, будто держал себя от того, чтобы коснуться руки Драко. Он выпрямился, пытаясь заглушить странное чувство. — Если хочешь, я уйду, — сказал он хрипло. — Нет, — вырвалось у Драко прежде, чем он успел взять слова обратно. И Миртл в углу тихонько прыснула, но на этот раз её смешок прозвучал скорее как предвестие тайны, чем насмешка. Гарри ещё мгновение стоял, не зная, что делать, а потом вдруг опустился рядом, прямо на холодный каменный пол. Тонкая мантия не спасала от ледяных плиток, но ему было всё равно. Драко скосил на него взгляд, но ничего не сказал. Лишь глубже спрятал руки в рукава, будто боялся выдать, что всё ещё дрожит. Повисло молчание. Непривычное, тяжёлое, но при этом… странно успокаивающее. Где-то капала вода, Миртл обиженно вздыхала, кружась у потолка, но для них мир будто сузился до этого угла. Гарри сидел, чувствуя, как рядом дышит Драко. Он пытался сосредоточиться на чём угодно — на трещине в плитке, на пятне извести у раковины, — но взгляд всё равно снова и снова тянулся в сторону. И в какой-то момент их глаза встретились. Это было мгновение — всего лишь секунды. Но от этого столкновения взглядов у Гарри перехватило дыхание. В серых глазах было слишком много: усталость, злость, скрытая просьба о чём-то, чего он не умел назвать. Драко тоже замер. На миг показалось, что он сейчас что-то скажет — или оттолкнёт Гарри, — но он лишь резко отвернулся, прикусывая губу. Щёки его побледнели ещё сильнее, и всё же под глазами вспыхнул слабый румянец. Гарри почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он поспешно отвёл взгляд, вцепился пальцами в колени, будто боялся, что руки выдадут его растерянность. — Эм… — хотел что-то произнести, но слова застряли, и он неловко кашлянул. В ответ Драко лишь тихо выдохнул, но плечи его дрогнули так, будто он тоже потерял равновесие. И тишина снова накрыла их обоих — только теперь она была наполнена невыносимым, щекочущим напряжением. После того вечера в туалете Плаксы Миртл всё будто вернулось на круги своя. При всех Драко и Гарри продолжали обмениваться колкостями, язвить и смотреть друг на друга с привычной враждебностью. Но где-то под этой маской оба знали — что-то изменилось. В тот вечер их взгляды пересеклись слишком близко, тишина между ними стала слишком насыщенной, чтобы можно было забыть. Гарри всё чаще ловил себя на том, что ищет Драко в толпе, замечает, как он задерживает дыхание, проходя мимо. А Драко, будто не желая того, оглядывался через плечо, когда слышал шаги Поттера. Они оба делали вид, что ничего нет. Но это «ничего» становилось слишком громким. Однажды после тренировки по квиддичу Гарри стоял у стены коридора, смеялся над шуткой Джинни, которая, слегка покраснев, отвечала ему флиртом. Она поправила выбившуюся прядь, а Гарри улыбнулся — и в этот момент мимо них прошёл Драко. Он не просто прошёл. Его плечо с силой задело плечо Гарри, будто случайно, но достаточно резко, чтобы у того сбилось дыхание. — Эй! — крикнул Гарри, но Драко даже не остановился. Он шёл быстрым шагом, мантия развевалась, будто за ним гнались. Гарри помедлил, бросил извиняющийся взгляд Джинни и — сам не понимая, зачем — рванул следом. Драко свернул в знакомый ему одинокий коридор, уставший, злой, с губами сжатыми до боли. Гарри не отставал. — Малфой! — окликнул он. — Ты в своём уме? — В отличие от тебя, Поттер, я никогда его не терял, — бросил тот, даже не оборачиваясь. Они оказались у стены, и в тот же миг появилась дверь. Выручай-комната, словно сама почувствовала напряжение, отозвалась. Драко скрылся внутри, громко хлопнув дверью. Гарри вошёл следом. Комната выдала пространство без окон, освещённое мягким золотым светом. Широкие ковры на полу, огонь в камине, и — тишина, которую нарушало только их тяжёлое дыхание. — Что с тобой? — резко спросил Гарри. — Ты вечно так — налетаешь, бросаешься… — А ты вечно играешь героя, — отрезал Драко. — Думаешь, все должны любить твоё великое обаяние. Даже Джинни Уизли, да? Гарри моргнул. — При чём тут Джинни? Драко усмехнулся, но это не была его обычная насмешка. Это была горькая, разламывающая изнутри ухмылка. — Ты даже не замечаешь, как всё вокруг кружит вокруг Поттера. Героя. Избранного. — Он шагнул ближе. — А я… Он осёкся, но расстояние между ними сократилось. Гарри почувствовал жар его дыхания. — Ты что? — выдохнул он. Драко резко поднял голову, встретившись взглядом. Серые глаза горели чем-то непонятным: злостью, отчаянием и — ещё чем-то, от чего сердце Гарри пропустило удар. — Ненавижу тебя, Поттер, — прошипел Драко. И прежде чем Гарри успел ответить, его схватили за мантию и толкнули к стене. И тут же — губы Драко прижались к его губам. Поцелуй был резким, почти грубым, как ссора, в которой нет слов. Гарри замер — а потом, неожиданно даже для себя, ответил. Его руки вцепились в плечи Драко, удерживая, притягивая ближе. Всё смешалось: злость, ревность, облегчение. Поцелуй становился глубже, и мир за пределами комнаты перестал существовать. Когда они оторвались друг от друга, оба дышали тяжело, будто после схватки на дуэли. — Чёрт, — выдохнул Гарри. Драко отвёл взгляд, но щеки его вспыхнули алым. — Скажешь хоть слово — убью, — пробормотал он хрипло. И Гарри вдруг улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. Оба стояли слишком близко, будто стены комнаты сами подталкивали их друг к другу. Огонь в камине трещал, отражаясь в серых и зелёных глазах. — Это… неправильно, — первым нарушил тишину Гарри. Голос его дрожал, хотя он пытался звучать твёрдо. — Мы же… мы ненавидим друг друга. — Именно, — резко ответил Драко, но в его тоне не было уверенности. — Ты — Поттер, герой. Я — Малфой, хорёк. Это глупо. Гарри хмыкнул, скрестив руки на груди, но уголки губ предательски дрогнули. — Сам сказал. Хорёк. Маленький, нервный, с острыми зубами. — Осторожнее, очкарик, — Драко прищурился, но в его голосе зазвучала смешанная с раздражением насмешка. — Я могу и укусить. — Да уж, — Гарри шагнул ближе, склонив голову. — Умеешь кусаться. Только… и целуешься ты тоже как хорёк. — Поттер! — Драко возмущённо покраснел, но Гарри уже смеялся. И этот смех оказался таким лёгким, что Драко не выдержал: схватил его за ворот мантии и потянул к себе. Поцелуй снова вышел резким, как вызов, но в нём уже не было той злости. На этот раз они будто тонули в собственном признании, которого боялись озвучить словами. Гарри крепко прижал Драко к себе, чувствуя, как тот дрожит — не от страха, а от слишком сильных эмоций. — Всё равно это неправильно, — пробормотал Драко, едва оторвавшись от его губ. — Угу, — кивнул Гарри, не отпуская его. — Абсолютно. И поцеловал снова. Их насмешки звучали теперь совсем иначе. «Очкарик» больше не резало ухо — в устах Драко это звучало почти нежно. «Хорёк» стало чем-то вроде тайного пароля между ними, который заставлял обоих улыбаться. А в комнате, где всё можно было спрятать, они впервые позволили себе то, чего не могли бы ни в Большом зале, ни в тёмных коридорах. Они по-прежнему твердили, что это неправильно. Но каждый новый поцелуй делал эту ложь всё прозрачнее.