Неожиданная встреча в общежитии

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового, когда Шото Тодороки, уставший после долгого дня тренировок и патрулирования, направлялся в общежитие. Мысли его были заняты предстоящим ужином и, возможно, парой часов спокойного отдыха перед следующим вызовом. Он открыл дверь своей комнаты, ожидая увидеть привычный порядок, но то, что предстало его взору, заставило его замереть на пороге. Изуку Мидория, обычно такой собранный и сосредоточенный, сидел на полу своей комнаты, окруженный разбросанными листами бумаги. Но не это привлекло внимание Шото. Изуку, с покрасневшими щеками и сбивчивым дыханием, был полностью поглощен… рисованием. Но не обычными набросками героев или техник. На листах бумаги были изображены… весьма откровенные сцены с участием самого Шото. Шото моргнул, пытаясь осознать увиденное. Он никогда не видел Изуку таким. Обычно сдержанный и немного неуклюжий, сейчас он выглядел… страстно увлеченным. Его пальцы, испачканные чернилами, быстро скользили по бумаге, создавая детализированные, почти живые образы. Изуку, почувствовав присутствие кого-то в дверях, вздрогнул и резко поднял голову. Его глаза расширились от шока, когда он увидел Шото, стоящего в дверном проеме с выражением полного недоумения на лице. Листы бумаги, словно по волшебству, оказались в его руках, но было уже слишком поздно. «Т-Тодороки-кун!» – выдохнул Изуку, его голос дрожал. Он попытался прикрыть рисунки, но было очевидно, что Шото уже все видел. Щеки его пылали ярче, чем любой закат. Шото медленно вошел в комнату, его взгляд не отрывался от Изуку. Он не знал, как реагировать. Это было так… неожиданно. Изуку, его друг, его товарищ по команде, человек, которого он уважал и, возможно, даже… любил, занимался чем-то столь личным и, казалось бы, противоречащим его обычному образу. «Мидория… что это?» – наконец спросил Шото, его голос был ровным, но в нем чувствовалось легкое замешательство. Изуку сглотнул. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно птица в клетке. «Я… я могу объяснить, Тодороки-кун!» – пробормотал он, его взгляд метался между Шото и рисунками. «Это… это просто…» Он запнулся, не находя слов. Как объяснить, что эти рисунки были результатом его тайных фантазий, его скрытых желаний, которые он сам боялся признать? Как объяснить, что он рисовал Шото, потому что… потому что он был им очарован, восхищен, и, возможно, даже больше? Шото подошел ближе, его взгляд скользнул по рисункам, которые Изуку все еще пытался спрятать. Он видел себя, изображенного в различных, весьма интимных позах, с Изуку. Его собственное лицо оставалось непроницаемым, но внутри него бушевала буря эмоций. Удивление, смущение, и что-то еще, что он не мог пока определить. «Ты… ты рисуешь меня?» – спросил Шото, его голос стал тише. Изуку ки внул, не в силах отвести взгляд от Шото. Его дыхание стало еще более прерывистым. «Д-да…» – прошептал он, чувствуя, как последние остатки самообладания покидают его. Он ожидал осуждения, отвращения, чего угодно, но не того спокойного, изучающего взгляда, который сейчас был направлен на него. Шото медленно опустился на колени перед Изуку, его взгляд все еще был прикован к рисункам. Он аккуратно взял один из листов, который Изуку не успел полностью скрыть. На нем был изображен Шото, с его фирменной двойной прядью волос, смотрящий на Изуку с нежностью, которой он никогда не видел в реальной жизни. Изуку затаил дыхание, ожидая реакции. «Это… очень детально», – произнес Шото, его голос был ровным, но в нем проскальзывала нотка… интереса? Изуку не мог поверить своим ушам. «Я… я просто хотел…» – начал Изуку, но снова запнулся. Он чувствовал, как его щеки горят еще сильнее. Шото поднял взгляд от рисунка и встретился взглядом с Изуку. В его глазах не было ни осуждения, ни отвращения. Было что-то другое, что-то более сложное. «Ты рисуешь меня, потому что… тебе нравится это?» – спросил Шото, его голос был почти шепотом. Изуку вздрогнул от прямоты вопроса. Он не мог лгать. Не сейчас, когда Шото смотрел на него так. Он медленно кивнул, его взгляд был прикован к полу. «Да», – прошептал он. «Мне… мне нравится рисовать тебя. И… и мне нравится… ты». Тишина повисла в воздухе, наполненная невысказанными словами и смущенными взглядами. Шото молчал, его взгляд скользил по листам бумаги, которые все еще были в руках Изуку. Он видел себя в разных ситуациях, в разных позах, всегда с Изуку. И каждый рисунок был наполнен такой страстью и нежностью, что Шото почувствовал странное тепло, разливающееся по его груди. Наконец, Шото медленно протянул руку и коснулся одного из рисунков. Его пальцы, обычно холодные, казались теплыми на бумаге. «Ты… ты никогда не говорил мне об этом», – сказал он, его голос был тихим и задумчивым. Изуку поднял голову, его глаза были полны слез. «Я… я боялся», – признался он. «Я боялся, что ты подумаешь, что я странный. Что ты будешь меня избегать». Шото посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, что Изуку не мог расшифровать. Это было не отвращение. Это было… понимание? Или, возможно, что-то большее. «Я не буду тебя избегать, Мидория», – сказал Шото, его голос стал немного тверже. Он медленно поднял взгляд от рисунков и посмотрел прямо в глаза Изуку. «Но… ты должен знать, что…» Он запнулся, словно пытаясь подобрать нужные слова. Изуку затаил дыхание, его сердце билось в бешеном ритме. Что он хотел сказать? «Ты должен знать, что…» – повторил Шото, его взгляд стал более интенсивным. «Ты не единственный, кто… чувствует что-то». Изуку моргнул, не понимая. «Что… что ты имеешь в виду, Тодороки-кун?» Шото медленно, очень медленно протянул руку и коснулся щеки Изуку. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно словно пронзило Изуку электрическим током. Он замер, не смея дышать, боясь разрушить этот момент. «Я имею в виду…» – прошептал Шото, его лицо было совсем близко к лицу Изуку. «Я имею в виду, что я тоже… чувствую что-то к тебе, Мидория». Слова Шото словно эхом отдавались в голове Изуку. Он не мог поверить своим ушам. Шото… чувствует что-то к нему? Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Ты… ты серьезно?» – прошептал Изуку, его голос дрожал от волнения. Шото кивнул, его взгляд был прикован к глазам Изуку. «Я серьезно. Я никогда не говорил этого раньше, потому что… я не знал, как. Но… твои рисунки… они заставили меня понять». Он снова посмотрел на рисунки, разбросанные по полу. «Они показали мне… как ты видишь меня. И… я понял, что я хочу, чтобы ты видел меня именно так». Изуку почувствовал, как слезы текут по его щекам. Это были слезы радости, слезы облегчения, слезы надежды. Он не мог поверить, что его чувства взаимны. «Тодороки-кун…» – прошептал он, его голос был полон эмоций. Шото нежно вытер слезы с его щек большим пальцем. «Не плачь, Мидория. Все хорошо». Он наклонился ближе, и Изуку закрыл глаза, ожидая поцелуя. Но вместо этого Шото просто прижался своим лбом к его лбу. «Я не знаю, что будет дальше», – прошептал Шото. «Но я хочу узнать. Я хочу узнать, что мы можем быть вместе». Изуку открыл глаза и посмотрел на Шото. В его глазах он увидел искренность, надежду и… любовь. «Я тоже этого хочу, Тодороки-кун», – прошептал Изуку. «Я хочу узнать, что мы можем быть вместе». Шото улыбнулся, и эта улыбка была такой редкой и такой прекрасной, что Изуку почувствовал, как его сердце замирает. «Тогда… давай узнаем», – сказал Шото. Он медленно наклонился и коснулся губами губ Изуку. Это был легкий, нежный поцелуй, но он был наполнен такой страстью и такой любовью, что Изуку почувствовал, как его мир переворачивается с ног на голову. Он ответил на поцелуй, и их губы слились в единое целое. В этот момент все остальное перестало существовать. Были только они двое, в комнате, окруженной рисунками, которые стали началом их новой истории. Их история только начиналась, но Изуку знал, что она будет прекрасной. Потому что она была написана любовью, страстью и надеждой. И потому что в ней были они двое, вместе, навсегда. И, возможно, в будущем, Изуку нарисует еще много рисунков. Но теперь, они будут не только плодом его фантазий, но и отражением их общей реальности. Реальности, в которой они любят друг друга.