Цена перемен

Тёплое осеннее утро ласкало Хогвартс своими яркими, но уже нежаркими лучами. Игривый ветерок, предвещающий скорые холода, гонял по замковым дворам опавшие листья и трепал мантии спешащих на занятия студентов. Неделя учёбы пролетела почти незаметно, стремительно, оставив за собой лишь ощущение усталости и лёгкий хаос в головах первокурсников. Преподаватели, не теряя времени, основательно загрузили бедных студентов кипой разнообразных домашних заданий. Некоторые первокурсники уже старательно вливались в учебный процесс, а другие, особо беззаботные, предпочитали наслаждаться последними тёплыми деньками, ловя солнечные лучи на берегу Чёрного озера и откладывая учебники на потом. Для Джулии эта первая неделя выдалась не самой простой, но невероятно насыщенной. После церемонии распределения Шляпой, которая прокричала «Слизерин!», определив её судьбу, Джулия наблюдала за остальными первокурсниками со своего места за столом. Её внимание приковал Коппер, и когда Распределяющая Шляпа выкрикнула «Гриффиндор!», означая его возвращение в родной дом, Джулия почувствовала странное щемящее чувство и отвернулась. После ужина в Большом зале, ломившегося от волшебных блюд и деликатесов, она вместе с другими слизеринцами направилась в свою гостиную. Та встретила её знакомым, неизменным за последние века полумраком и величием. Просторная комната низкого подземелья, выполненная в тёмно-зелёных и серебристых тонах, освещалась мерцающим пламенем многочисленных свечей в ажурных подсвечниках, отбрасывавших на стены танцующие тени. Повсюду стояли массивные кожаные диваны и глубокие кресла, где по вечерам собирались студенты, и их тихие голоса сливались в уютный гул. Из высоких окон, словно из иллюминаторов, открывался вид на таинственные воды Чёрного озера, в которых лениво проплывали силуэты загадочных существ. Несмотря на потрескивающий камин, в гостиной царила прохлада, и даже его живое тепло не могло окончательно победить сыроватый, пронизывающий холод глубины. Именно здесь Джулия узнала у старосты где находиться её новая комната. Волшебница отыскала нужную дверь и, глубоко вздохнув, открыла её. Комната предстала перед ней очень чистой и довольно небольшой. Когда Джулия училась здесь раньше, её комната была предназначена для пяти человек, что было невероятно неудобно и лишало какого-либо личного пространства. Теперь же комната была небольших размеров и предназначена всего лишь для двоих человек. На одной из кроватей с высокими стеблями-столбиками Джулия увидела девушку, которая, устроившись по-домашнему, читала толстенный фолиант, пока её вещи с помощью магии самостоятельно перелетали из дорогого кожаного чемодана в шкаф. Как позже она узнала — новую соседку звали Доркас Медоуз, и она училась с ней на одном курсе. Девушка была достаточно высокой и стройной для своих лет. Её чёрные, как крыло ворона, волосы были аккуратно уложены в тугой пучок, а смуглая, загорелая кожа красиво переливалась в мягком полумраке комнаты, подсвеченной лишь одним светильником. За прошедшую неделю они неплохо ужились, а если быть точнее — почти не замечали друг друга, существуя в параллельных реальностях. Доркас была достаточно необычной для Слизерина. В те короткие мгновения, когда Джулия видела её с головой погружённой в книги в библиотеке или же впечатляющие оценки за первые уроки, она невольно сомневалась, тот ли выбор сделала Шляпа? Не знай Джулия Медоуз, она бы с уверенностью сказала, что та была чистокровной когтевранкой. Отношения с самим факультетом были немногим лучше, чем просто плохо. С самого начала Джулия стала центром тихого, но ощутимого недоверия и презрения. За прошедшие годы на Слизерин полукровки попадали лишь в виде редчайшего исключения. А уж о маглорожденных и говорить было нечего. Все эти дни Джулия ненароком ощущала на себе тяжёлые, изучающие взгляды слизеринцев, полные холодного отчуждения и брезгливости. Пока что никаких активных действий против неё не предпринималось, что несказанно радовало и одновременно напрягало, заставляя постоянно находиться в состоянии лёгкого напряжения. В своё свободное от уроков время Джулия сразу же шла в библиотеку и с упорством углублялась в чтение книг, отчаянно пытаясь найти зацепку, ключ к разгадке случившегося. Она сидела там до поздней ночи, пока глаза не начинали слипаться, а буквы не расплывались перед глазами. И если бы на неё не ворчала мадам Пинс, выгоняя за нарушение комендантского часа, то волшебница оставалась бы там ещё дольше. Тогда Джулия, фыркая от досады, что её прервали в самый нужный момент, нехотя уходила обратно в свою холодную комнату в подземелье. А на следующий день, едва отобедав, возвращалась обратно к своим стопкам книг. И так день за днём. Но за всё время, проведённое между пыльным полками, Джулия не нашла ровным счётом ничего нового — только то, что уже знала. Это было безумно утомительно и обескураживающе. Прошла целая неделя, а она не сдвинулась с мёртвой точки ни на шаг, что больно било по её надеждам. Кажется, была среда, когда случилось нечто, нарушившее этот замкнутый круг. После очередной провальной попытки найти хоть что-нибудь полезное, Джулия, раздосадованная и уставшая, решила уйти пораньше и впервые за долгое время просто пройтись по бесконечным таинственным коридорам Хогвартса, чтобы очистить голову от ненужных мыслей.

***

Яркий, почти неестественный свет луны заглядывал в высокие арочные окна, заливая холодным сиянием мрачные каменные плиты тёмных коридоров Хогвартса. Факелы на стенах едва освещали пространство вокруг себя, отбрасывая длинные, пляшущие тени. В замке царила полная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым завыванием спокойного ночного ветра, что гулял в лабиринтах каменных щелей, словно дух, ищущий выхода. Эту древнюю, святую тишину внезапно прервали чёткие, размеренные шаги. Звук эхом разносился под сводами, настойчиво вторгаясь в уединение ночи. Из-за угла появилась Джулия. Она прогуливала по пустым, спящим коридорам школы, погружённая в свои мысли. Её движения были медленными и неспешными, будто она сама была частью этого ночного пейзажа. Всё её сознание занимали лишь две вещи: пыльные книги в библиотеке и её загадочный маховик. Прошло уже несколько дней с момента её прибытия в Хогвартс, а она всё никак не могла найти то, что искала. Казалось бы, библиотека огромна и необъятна, в её недрах хранится бесчисленное множество уникальных книг и свитков, которых не сыщешь в обычных магазинах — но на деле ничего действительно стоящего, никакого ключа к разгадке, она пока не откопала. Чувство тщетности и лёгкого отчаяния тяготило её. Погружённая в эти невесёлые размышления, Джулия машинально подошла к одному из окон, которое, в отличие от соседних, было приоткрыто, впуская внутрь свежий, прохладный воздух. Почти полная луна смотрела на неё своим бездонным, ярким взглядом, озаряя её лицо холодным сиянием. Звёзды на тёмном бархате небосвода были не просто яркими точками; они складывались в причудливые, знакомые узоры — древние созвездия. Неожиданно для себя самой, Слизеринка начала искать взглядом те, что знала. В прошлом, на первых курсах, она с неистовым увлечением погрузилась в астрономию. Ей нравилась эта точность, смешанная с мифом, это ощущение прикосновения к чему-то бесконечно далёкому и вечному. Она помнила, что когда видела в расписании этот предмет, то за час до начала занятий мчалась на Астрономическую башню и, запрокинув голову, просто смотрела на небо, чувствуя, как все проблемы теряют свою значимость перед лицом этой вечности. Она тогда перечитала все возможные книги про звёзды, созвездия и их легенды. Это казалось ей чем-то по-настоящему необычным и волшебным, как бы наивно и глупо это теперь ни звучало. Со временем учёба, более приземлённые магические дисциплины и взросление отодвинули эту страсть на второй план. Но в те редкие моменты, когда мир казался необратимо сложным и тяжёлым, она инстинктивно искала уединения, уходила от реальности, поднимая глаза к звёздам. И тогда, по непонятной причине, всё действительно становилось чуточку лучше, яснее. Внезапно неподалёку от себя Джулия услышала тихий, но отчётливый шорох. Мгновение — и её палочка была уже в руке, направленная в сторону источника звука. На подоконнике соседнего окна она увидела чей-то тёмный, неясный силуэт, на который падал серебристый свет луны. Свет факелов был слишком слаб и мешал разглядеть детали, но было ясно — это студент Хогвартса. — Ты тоже пришла посмотреть на Сниджетов? — раздался мелодичный, задумчивый голос из полумрака. Джулия на секунду замерла, её пальцы лишь чуть сильнее сжали рукоять палочки. Через мгновение она прошептала: «Люмос!» Кончик её палочки вспыхнул мягким светом, выхватывая из темноты фигуру незнакомки. Перед ней оказалась миловидная, хрупкая на вид девушка с волосами цвета первого зимнего снега и ярко-голубыми, словно два осколка чистого льда, глазами. На ней была аккуратно надета школьная форма, а синий галстук удивительно точно совпадал по оттенку с её пронзительным взглядом. Рядом с девушкой на каменном подоконнике лежал небольшой, потрёпанный журнал со странными, шевелящимися символами на обложке. — Прости, что? — с искреннем недоумении спросила Беккер, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное. Она медленно опустила палочку, чтобы тот не слепил собеседницу. — Сниджеты, — повторила когтевранка, как будто объясняя нечто само собой разумеющееся. — Они невидимы для обычных людей, знаешь ли. Но когда весь замок засыпает и стихает суета, они появляются. Только сейчас, под покровом ночи, их можно увидеть, — пояснила волшебница, размахивая рукой в воздухе, будто рисуя их траекторию. И тут краем глаза Джулия заметила странное движение на её запястье. Приглядевшись, она увидела необычный, даже чудаковатый браслет, собранный из разноцветных пробок от волшебных эликсиров и бутылок сливочного пива. Он постукивал при каждом движении руки. — Ты зря тогда тут сидишь, — наконец нашла что ответить Беккер, её голос прозвучал суховато и практично. — Они ведь давно вымерли. Когтевранка в замешательстве наклонила голову набок, и в её глазах вспыхнул огонёк лёгкого упрёка. — Люди настолько возвысили себя и своё существование, что совсем забыли о том, что маленькие, незаметные существа точно так же обладают волшебством, как и они. Вот и поспешили объявить их мёртвыми, не удосужившись просто как следует поискать, — ответила девушка, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Стоит только захотеть, только посмотреть на мир вокруг по-настоящему внимательно. Джулия ничего не ответила на эту тираду, но в её глазах что-то мелькнуло — не то понимание, не то воспоминание. Эта девушка, её манера речи, её одержимость выдуманными существами… кого-то она ей ужасно напоминала. И тут взгляд Джулии снова зацепился за браслет. В нём было что-то узнаваемое, какая-то глубокая, детская искренность. — А для чего тебе этот… браслет? — почти беззаботно спросила Джулия, указывая палочкой на руку когтевранки. — Так он же от Блоболя. Ты разве не знала? — ответила та, и её голубые глаза буквально искрились восторгом от этого вопроса. Беккер только молча помотала головой, отрицая, и сделала пару шагов ближе, чтобы разглядеть новую знакомую получше. — Обычно я надеваю его только тогда, когда иду гулять вечером, — продолжила беловолосая девушка, а затем, понизив голос до шёпота, добавила: — Если его не надеть, то в полной темноте Блоболи начинают летать вокруг тебя целым роем, а потом… выедают мозги. Джулия с искренним, неподдельным интересом слушала её, хоть и прекрасно понимала, что это — полная и бессовестная неправда, плод чересчур живого воображения. Но что-то в этой беседе, в этой абсолютной, ничем не омрачённой вере в чудо задело в её душе самую глухую струну. Впервые за несколько недель Джулия почувствовала что-то родное, тёплое и бесконечно далёкое. — Меня зовут Пандора Розье, а тебя? — с широкой, открытой улыбкой сказала когтевранка, перебирая пальцами пробки на своём браслете. — Я не видела тебя раньше в коридорах. Ты же перевелась к нам только в этом году? — Да… да, только в этом, — с задумчивым видом, всё ещё сравнивая её, ответила Слизеринка. — А меня зовут Джулия Беккер. Пандора Розье. Это имя тоже отозвалось где-то в памяти. Всё в ней — и речь, и взгляд, и эта смесь наивности и невероятной глубины — напоминало ей её старую подругу, Полумну Лавгуд. — Я вижу, ты ходишь без браслета от Блоболя, — вдруг воскликнула Пандора, с внезапной тревогой посмотрела на Джулию. — Это опасно! Тебе срочно надо его сделать. Не волнуйся, я тебе завтра же свой запасной отдам. Джулия не стала спорить. Она лишь улыбнулась, и впервые за долгое время почувствовала, как напряжение покидает её плечи, а где-то глубоко внутри наконец-то появляется чувство, давно забытое и такое желанное, — чувство дома, принятия. После этого они устроились рядышком на широком каменном подоконнике, и тихая, спокойная беседа потекла сама собой. Они говорили о феях, предпочитающих лунный свет солнечному, о русалках в Чёрном озере и о том, куда на самом деле улетают совы из школьной совятни. И в какой-то момент Пандора, прервав себя, мягко тронула Джулию за рукав и указала пальцем в сторону окна, на тёмную поляну возле Запретного леса. Джулия присмотрелась и увидела — маленькое, золотое и невероятно быстрое. Это нечто, оставляя за собой тонкий сверкающий шлейф, летало причудливыми кругами вокруг тёмного силуэта домика лесничего, будто выписывая таинственные руны. Сниджет. И тогда сердце Джулии сжалось от внезапного, острого восторга. Она поняла, что чудеса действительно есть повсюду, нужно лишь позволить себе увидеть их. Даже здесь, в самом сердце волшебного мира, где все давно перестали смотреть по сторонам, считая, что уже знают все его секреты.

***

На следующий день под рукавом её мантии, на самом запястье, действительно висел тот самый пёстрый, наивный браслет из пробок. Он был лёгким и отдавал сладковатым запахом сливочного пива и чего-то ещё, явно волшебного. После той неожиданной лунной встречи в коридоре они с Пандорой виделись не так часто — разные факультеты, разные расписания. Но всякий раз, сталкиваясь взглядами в переполненном холле или на лестницах, они обменивались приветливыми, узнающими улыбками. Иногда, если выпадали шанс, садились рядом на общих занятиях, вроде Заклинаний или Травологии, и тихий шепот Джулии о правильном произношении ингредиентов соседствовал с восторженным шёпотом Пандоры о том, как цветочная пыльца при лунном свете приманивает ночных фей. Сегодняшний вечер Джулия твёрдо решила провести иначе. Не так, как все предыдущие — не в пыльном одиночестве библиотеки, сгорбившись над книгами в тщетных попытках отыскать иголку в стоге сена. Она с болезненной ясностью осознала: одной ей не выкопать ответ из этой кучи пергамента и чернил. На это могли уйти недели, а то и месяцы, которых у неё не было. Время требовало более решительных действий. И потому её план был прост: найти Гарри Коппера и поговорить с ним напрямую. Но была одна большая проблема — суббота. Выходной день, означавший полное отсутствие уроков и общее расслабленное настроение, когда ученики были вольны заниматься чем угодно. А это, с высочайшей вероятности, значило, что парень будет отсиживаться в своей факультетской гостиной — в гостиной Гриффиндора. Проникнуть туда другим было задачей почти невыполнимой. Оставался единственный вариант: попытаться выследить его во время трапезы в Большом зале. Когда начался ужин, Джулия, отодвинув тарелку с жареной курицей, принялась пристально изучать длинный стол, уставленный золотыми блюдами и увенчанный алыми скатертями. Её глаза холодным взглядом выискивали среди оживлённой, шумной толпы гриффиндорцев знакомые черты — тёмные волосы, зелёные глаза. Но Коппера нигде не было видно. Сердце упало. Оставался единственный логичный вывод: парень пропустил ужин, решив остаться в своей комнате. Когда многие студенты начали подниматься из-за столов, Джулия, сделав глубокий вдох, встала и неспешно, стараясь не привлекать внимания, двинулась вслед за группой гриффиндорцев. Её ладони под мантией были влажными, каждое нервное окончание насторожено. Она ждала окрика, вопроса, удивлённого взгляда. Но ничего не произошло. Студенты, поглощённые собственными разговорами о квиддиче и предстоящих выходных, даже не оглянулись на тихую девушку в зелёной форме, идущую чуть позади. Дорога на седьмой этаж прошла в небольшом напряжении, нарушаемым лишь эхом чужих шагов и отголосками смеха. И вот они уже перед заветным портретом Полной Дамы. Джулия замерла, затаив дыхание. Один из студентов проговорил пароль — какое-то сладкое название пирожного — и грубая женщина в розовом платье отъехала в сторону, открывая проход. Гриффиндорцы стали по одному пролезать внутрь. Отступать было поздно. Джулия шагнула вперёд последней, и в тот миг, когда её тело проходило через проём, она быстро сунула руку под мантию, нащупала палочку и, не вынимая её, прошептала заклинание. Тончайшая струйка света коснулась её галстука, и тёмно-зелёный шёлк мгновенно сменился на алый, в тон гриффиндорским цветам. Даже если её заметят сейчас, первое, что увидят — правильные цвета. Этого должно было хватить на несколько драгоценных минут. Войдя внутрь, её буквально ослепило. Гостиная Гриффиндора представляла собой уютный, но нарочито яркий хаос: повсюду полыхало алое и золотое — на стенах, коврах, бесчисленных подушках, брошенных на массивные мягкие кресла и диваны. От такого буйства тёплых и ярких цветов у Джулии, привыкшей к холодным тонам Слизерина, на мгновение зарябило в глазах и даже слегка закружилась голова. Нужно было сосредоточиться. Группа, с которой она вошла, уже рассеялась, растворившись в просторах комнаты. Коппера нигде не было видно — лишь несколько учеников младших курсов сидели на диванах, грея руки у огня, и пара старшекурсников играла в шахматы за большим деревянным столом. Обведя взглядом комнату ещё раз, уже более хладнокровно, Джулия приметила нескольких человек, которые могли бы ей помочь. Младшекурсники отпали сразу — они вряд ли знали всех в лицо, особенно переведённых. Нужен был кто-то старше, общительный, знающий. И лучше мальчик, который с большей вероятностью мог знать, где искать однокурсника. Её выбор пал на одного из парней, который один сидел на кресле, читая книгу. Джулия направилась к нему расслабленной, уверенной походкой, будто она здесь родилась и выросла. Когда волшебница приблизилась, парень отвлёкся от книги и поднял на неё взгляд. — Привет, — произнесла Джулия, одаривая его самой обаятельной, слегка смущённой улыбкой, какую только могла изобразить. — Привет, — ответил парень, и его глаза задержались на ней чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. В его взгляде читалось лёгкое замешательство и любопытство. — Слушай, у меня тут такое маленькое дело, — начала она, чуть склонив голову набок. — Никак не могу найти своего знакомого, а номер комнаты его напрочь вылетел из головы. Не поможешь? — Да, конечно, — сразу же спохватился парень, поспешно вставая из-за стола, будто перед ним была не студентка, а профессор Макгонагалл. Он выпрямился, пытаясь выглядеть солиднее. — Только… как тебя зовут? Кажется, мы не знакомы. — Джулия, я учусь на шестом курсе, — ответила она, внутренне молясь, чтобы он не оказался таким же шестикурсником и не начал выяснять, почему он её ни разу не видел на занятиях. — Меня Питер зовут, я с седьмого, — ответил парень, и его уши слегка порозовели. На этом моменте Джулия почувствовала, как камень с души свалился. Она попала в яблочко. — Так, кого тебе найти-то надо? — Гарри Коппера. Он тоже с седьмого курса, — ответила волшебница, сохраняя милое, немного беспомощное выражение лица. — Гарри?.. — Питер нахмурился, перебирая в памяти имена и лица, а затем его лицо внезапно просияло от внезапной догадки. — А, точно! Коппер! Он же только в этом году перевёлся к нам, мало кого знает ещё. Сейчас, я схожу, позову его. Наверное, в спальне. Парень развернулся с такой стремительностью, что едва не опрокинул кофейный столик, и почти бегом бросился к лестнице, ведущей в мужские спальни. Джулия позволила себе наконец выдохнуть, ощущая, как дрожь в коленях стихает. Он не задал ни одного лишнего вопроса. Не поинтересовался, почему она, шестикурсница, ищет семикурсника. Не усомнился. План, казавшийся таким шатким и безумным, сработал. Оставалось только ждать. Через пару минут тишину холла прорезали нелепые, торопливые шаги, эхом раздававшиеся по лестнице. Джулия обернулась на шум и увидела Коппера, который, перескакивая через две ступеньки, стремительно спускался вниз. Прямо за ним, едва поспевая, семенил другой парень. Джулия сделала несколько шагов им навстречу и замерла в ожидании, наблюдая, как они сходят вниз. — Огромное спасибо, Питер, — вежливо, но без особых эмоций проговорила она, когда оба парня оказались рядом. — Да не за что, — смущённо пробормотал он, неловко почёсывая затылок. — Если что, обращайся в любое время. Меня легко найти. — Да? — удивлённо подняла бровь Джулия. Рядом с ней Гарри Коппер явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу и бросая тревожные взгляды на выход. — Ты что, никогда о нас не слышала? — насторожился парень, и в его голосе прозвучала лёгкая обида. — Я и мои друзья — Мародёры. В сознании Джулии будто щёлкнул выключатель. Она пристально, впервые за этот вечер, всмотрелась в того, кто стоял перед ней. Невысокий, пухлощёкий блондин с не самой спортивной фигурой. Это совершенно не походило на того Питера Петтигрю, которого она знала — жалкого, трусливого существа. Но теперь, зная его истинную суть, она почувствовала внезапную, резкую волну отвращения. — Ах, да, конечно! Прости, как я сразу не узнала, — поспешно сказала она. — Знаешь, здесь очень темно, света почти нет. Я просто не разглядела тебя как следует. В этот момент она ощутила сбоку лёгкий, но настойчивый толчок в бок. Джулия повернула голову и встретилась взглядом с Коппером. Его глаза были полны тревоги. Он неотрывно смотрел на неё, а затем быстрым движением зрачков указал вниз. Она проследила за его взглядом и поняла: он показывал на её галстук. Тот самый галстук, который уже начал менять свой цвет, возвращаясь к изначальным серебристо-зелёным тонам Слизерина. Питер что-то начал говорить в ответ, но Джулия резко его перебила. — Слушай, нам уже правда пора, хорошего тебе вечера, — бросила она ледяным тоном и, не дав ему опомниться, резко развернулась и направилась к выходу из гостиной. Коппер тут же ринулся за ней, стараясь не отстать. Выскочив из-под портрета, Джулия с размаху врезалась в кого-то в темноте коридора. Даже не взглянув на незнакомца, она продолжила идти, лишь краем уха услышав, как Коппер за её спиной срывающимся от волнения голосом бормочет извинения и догоняет её. Мысли Джулии неотступно возвращались к Питеру Петтигрю. К этой ничтожной крысе, предавшей самых близких людей. Он уничтожил всё ради собственного спасения, но в итоге был уничтожен тем же самым страхом, которому поклонился. В её сознании метались обрывки вопросов, но все они сводились к одному: как можно было совершить такое предательство? Она всегда задавалась этим вопросом. Питер — мальчик, с первого курса друживший с самыми легендарными парнями школы. У него было всё, о чём только можно мечтать: верные друзья, готовая на всё ради него семья, место в самом сердце волшебного мира. Это был человек, рождённый для счастливого финала. Но именно он сам и растоптал свой дар, поддавшись низменному страху. Страху не перед самим Тёмным Лордом, возможно, а перед болью, поражением, потерей мнимого комфорта. Он так боялся проиграть, что предал саму идею победы, предпочтя роль раба, чем свободного человека, сражающегося за правое дело. И в этой трусости и заключалась его вечная погибель. Пройдя несколько поворотов и не замедляя шага, Слизеринка наконец резко остановилась у неприметной двери в коридоре, рывком открыла её и втянула Коппера внутрь. Перед ними предстал старый, заброшенный класс: беспорядочно расставленные парты, пыльные шкафы и воздух, густой от запаха старой бумаги и затхлости. Вскинув палочку, Джулия невербально произнесла «Люмос», и призрачный свет озарил мрачное помещение. Этим же движением она щёлкнула замок на двери. И только тогда повернулась к парню, который в растерянности стоял у одной из парт, его грудь тяжело вздымалась после быстрого бега. — Ну что, как тебе первая неделя в Хогвартсе? — спросила Джулия с натянутой лёгкостью, которая странно контрастировала с её напряжённой позой и холодным взглядом. Её пальцы нервно барабанили по краю пыльной парты. Коппер, прислонившись к шкафу, смерил её взглядом. Его выражение лица было скрыто в полумраке, но в глазах читалась настороженность. — Вроде нормально, — коротко бросил он, сужая глаза. Джулия медленно прошлась по периметру кабинета, её пальцы скользнули по корешкам старых фолиантов, поднимая облако пыли. Она делала это с преувеличенной небрежностью, но каждый её жест был отточенным и напряжённым. Тишина в комнате повисла густая и давящая, нарушаемая лишь скрипом половиц под её обувью. — Ты… хотела о чём-то поговорить? — наконец не выдержал Коппер, разрывая затянувшуюся паузу. Его голос прозвучал глухо в замкнутом пространстве. — А ты догадливый, — прошептала она, и в её голосе зазвучала ледяная, язвительная усмешка. Она резко развернулась к нему. — Я провела всю эту неделю в библиотеке. Перерыла всё, что можно, о маховиках времени, временных парадоксах, перемещениях. И знаешь, что я нашла? — Она сделала паузу, глядя на него в упор. — Ничего. Абсолютный ноль. Ни одной строчки, которая могла бы нам помочь. — Может, в Запретной секции есть что-то? — предположил он, неловко потирая затылок. — Блестящая мысль! — язвительно воскликнула она. — И где нам взять разрешение? Мантии-невидимки, на минуточку, у нас нет. А ты вообще заходил в библиотеку? Или без Грейнджер тебя туда никто не затянет? — её тон стал колким, ядовитым. — У меня тоже есть своя жизнь. И на это нет времени пока нет, — огрызнулся он, губы его плотно сжались. — Интересно, что это за жизнь такая важная здесь, что у тебя нет времени на наше спасение? — прошипела Джулия, делая шаг вперёд. Её глаза горели холодным гневом. — Я готовлюсь, — буркнул он, отводя взгляд. — Скоро отбор на квиддич. Ловец прошлого года выпустился, место свободно. В глазах Джулии вспыхнуло самое настоящее непонимание, смешанное с возмущением. Она медленно приблизилась к нему. — То есть, пока я трачу все силы, чтобы найти выход из этой ловушки, в которую ты нас запер, — её голос стал тихим и опасным, — ты… ты летаешь на деревяшке? Развлекаешься? — Слушай я… — попытался он начать, но она его резко перебила. — Нет, это ты слушай! — её голос сорвался на крик, эхо от которого ударилось о стены старого класса. — Мы здесь из-за тебя! Из-за твоего безрассудства! Из-за тебя мы застряли в прошлом, а ты… ты даже пальцем не шевелишь, чтобы всё исправить! — А может я не хочу! — внезапно крикнул он в ответ, и его голос, полный отчаяния и гнева, заставил её отшатнуться. Слова застряли у неё в горле. — Может, я хочу всё исправить по-настоящему! Хочу, чтобы войны не было! Чтобы… — его голос дрогнул, — чтобы родители выжили. Чтобы они… чтобы они знали меня. Последнюю фразу он добавил уже шёпотом, полным такой щемящей боли, что вся ярость Джулии мгновенно угасла. Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она… она даже не думала об этом. Все её мысли были заняты только возвращением. Она так отчаянно пыталась выбраться, что не видела ничего вокруг. А ведь он был прав. Их родители были здесь. Живые, молодые, такие же ученики. С ними можно было говорить. Со всеми этими книгами она забыла об этом. Но тут же леденящий душу страх накрыл её с головой. Сближение с ними могло всё только усугубить. Она не имела права подвергать их опасности, пусть даже непреднамеренной. Их родители не знали того ужаса, что пережили их дети. Они не были готовы сражаться. Они были просто детьми, с их школьными драмами и мечтами о квиддиче. Джулия не могла принести в их мир эту тяжесть, даже если бы очень хотела. — Не думаю, что это хорошая идея, Поттер, — тихо, почти шёпотом выдохнула она. Её голос, только что звучавший громко и гневно, теперь казался чужим. — Ты же понимаешь, насколько это опасно. Коппер посмотрел прямо в её глаза. И в этот раз она не стала скрывать всё, что творилось у неё внутри. И он увидел там не привычные холод, насмешку или страх, а неподдельную, глубокую печаль. И эти эмоции ей так не подходили с тем образом, которым сохранился в его голове. — Я постараюсь держаться в стороне, — тихо пообещал он, но в его голосе слышалась неуверенность. Джулия молча кивнула, прекрасно понимая, что если он попадёт в команду — а он попадёт, она уверенная в этом — это станет лишь первым шагом. Первым шагом на пути к катастрофе, которую она так отчаянно пытается предотвратить, и которую она так боится совершить. Но они ведь Поттеры.