Три уровня гейских шуток

      Привычный равномерный шум метро успокаивал и убаюкивал, особенно после долгого учебного дня. Тэхён чувствовал, как глаза буквально слипались, но ему нужно было выдержать ещё четыре станции до общежития. Рядом Чонгук листал ленту тиктока, пока один наушник был у него, и это единственное, что ещё немного помогало ему не уснуть. Он знал, что не нужно было смотреть сериал до пяти утра, но, как говорится, «завтра я об этом пожалею, но это будет завтра, поэтому насрать». Девиз, с которым он каждый день ложился спать, а потом сидел полусонный на парах.              — Я выйду на станцию раньше, нужно заказ забрать, мне клавиатура пришла, — сказал Чонгук на очередной остановке, когда шум метро не перекрывал голоса.              — Мгм, — лениво произнёс, всё ещё борясь со сном. — Зайди тогда в магазин, у нас молока не было утром, и лапша закончилась.              — Хорошо.              Удобно, когда у тебя хороший сосед. Они с Чонгуком познакомились на первом курсе, когда заселились в один блок, и вот уже два года общались так, словно знакомы с пеленок. Поезд снова медленно двинулся, а Тэхён опустил голову на чужое плечо, не в силах больше сопротивляться тяжелеющим векам и монотонному бубнежу различных видео в наушнике. Вероятнее всего, он всё же вырубился, потому что перед тем, как подняться, Чонгук аккуратно погладил его по ладони, привлекая внимание.              — Моя станция. Может, со мной пройтись хочешь?              — Нет, я поеду в общагу, — качнул головой и сел ровно, видя, как друг поднялся, выходя на платформу, но замер с ужасно хитрой улыбкой. — Не смей, — отчётливо проговорил одними губами и услышал сигнал о закрытии двери.              — Не обижайте его, он мой парень! — громко произнёс Чонгук, и двери вагона закрылись, оставляя Тэхёна с десятками пар глаз, направленных в его сторону. Он чувствовал себя словно в мультике, где у персонажей лицо заполнялось красным цветом.              — Вот сука, — прошипел, опуская голову. И как назло его собственные наушники разрядились.              Это были гейские шутки Чонгука первого уровня, к которым невозможно было привыкнуть. Тэхён уже со счета сбился, сколько раз оставался вот так в вагоне красный как рак, потому что перед выходом этот идиот кричал что-то вроде: «До завтра, любимый», или «Береги попку после ночи, сладкий», или «Спасибо за минет, ты золото». А Тэхён оставался сидеть под миллионом пристальных взглядов еще одну станцию, после чего пулей вылетал из вагона.              И самое ужасное, что от каждой такой фразы сердце билось как сумасшедшее, а в горле пересыхало. Потому что он, вообще-то, совсем не против. Не против и парнем быть, и минет сделать, да и задницу беречь обязательно будет. Только скажите ему место и время, он будет там заранее. Потому что Тэхён самый гейский гей, который, как в дешёвой дораме, влюблен в своего соседа по блоку. Спасибо, что комнаты у них на одного человека.              Когда собирал вещи в университет, очень переживал, что придется хранить этот секрет, ведь распространяться о своей ориентации не планировал. Не то чтобы он скрывался, но меньше знали — крепче спали. Ему совершенно не хотелось проходить все эти стадии адаптации окружающих, особенно соседей в общежитии, ведь надеяться, что все поголовно примут, глупо. Поэтому он решил молчать в тряпочку, а дальше судить по ситуации, когда поймёт, что за люди будут жить с ним.              Людей не оказалось. Оказался Чон Чонгук, ошибочно принятый за человека, а по факту та ещё наглая скотина, который будто имел жесткий кинк на его стыд. Проблема была в том, что Чонгук моментально расположил к себе, оказался очень комфортным для жизни под одной крышей, общения и дружбы. Ах да, и для влюбленности. Это не было любовью с первого взгляда, Тэхён вообще парень не влюбчивый и довольно осторожный, но Чонгук начал вот эти свои шутки. То дразнил, то прикалывался, то шутил на публике, и всё это было совсем не обидно, скорее забавно, неловко и вообще-то довольно смешно. Но со временем что-то перемкнуло, и от каждой такой шутки всё внутри начинало сжиматься.              Он пытался узнать у знакомых, а не предпочитал ли Чонгук парней, но все они, как и сам Тэхён, знали того лишь с первого курса, а в отношениях вообще мало кто с их потока был замечен. Друг так просто прикасался, дразнил и затрагивал иногда очень пошлые темы, что лёгкое принятие таких отношений было очевидным. Несколько раз, когда они выпивали вдвоём после тяжёлой недели, он порывался признаться, рассказать хотя бы о своей ориентации, а там, может, и о чувствах осмелился бы, но вся уверенность разбивалась о постоянные «ты же понимаешь, что это шутки, да?». Тэхён понимал. Просто шутки. Да.              Страх спугнуть Чонгука не давал вымолвить и слово, он, как и многие в его ситуации, просто боялся потерять это общение, ощутить между ними дискомфорт, а потом и вовсе оборвать связь. Пока он не знал наверняка все нюансы, сказать даже под алкоголем не получалось.              Поэтому продолжал тихо любить, радуясь, что объект его чувств не был замечен в других отношениях, да и практически всё своё свободное время проводил только с ним. Любить Чонгука было просто, сложнее было сдерживать эту любовь в себе. Иногда казалось, что будь тот другим, было бы проще, но какой был: заботливый, весёлый и иногда оберегающий. Ненавязчивое внимание строилось на мелочах. Постоянное пополнение любимых мармеладок, которые сам Чонгук не ел; чай по утрам, потому что кофе он ненавидел; готовые завтраки, потому что Тэхён любил поспать до последнего и успевал иногда лишь зубы почистить; сидеть до ночи и ждать его с поезда, потому что если закрыть их дверь изнутри, то снаружи открыть нельзя; отстиранная от вина любимая футболка, с выбросом которой уже смирился. И таких мелочей было огромное количество, из них буквально сотканы их взаимоотношения. Тэхён вообще не мог вспомнить, заботился ли о нём кто-то точно так же.              До общежития он буквально добежал, закрывая дверь в блок, и выдохнул, чувствуя, как наконец-то отпускает этот дурацкий стыд.              — Его гейские шутки опять настигли тебя в метро? — раздался позади из общей кухни насмешливый голос, которого Тэхён не ожидал, поэтому тихо вскрикнул.              — Не пугай меня так, призрак закрытой комнаты, — выдохнул, скидывая обувь и глядя на Юнги — третьего человека на блок. Тот был старше на год и жил с ними редко, ночуя у родственников, которые постоянно куда-то уезжали и оставляли ему квартиру. — Да, он вышел из вагона и крикнул, что я его парень.              — Когда вы потрахаетесь, клянусь, я открою шампанское, — заинтересованно произнёс, запивая бутерброд кофе.              — Ты к нам надолго? — Тэхён устало сел на стул, потирая всё ещё сонные глаза и полностью игнорируя комментарий. Юнги давно всё про него понял, потому что проницательный, как Сатана. Поставил его перед фактом фразой «да по тебе видно, что ты гей». По нему, вообще-то, не видно. Тэхён это утверждение проигнорировал, а Юнги никаких ответов и не надо было.              Этот незаконченный психолог такое и про Чонгука утверждал. Причин верить у Тэхёна не было, но причин не верить тоже. В конце концов, что можно утверждать без доказательств, можно и отрицать без доказательств. Это пограничное положение было подвешенным и путало все мысли каждый раз, но будто по крупицам придавало Тэхёну уверенности. Возможно, он всё же решится. Вот-вот, ещё немного, и он заведёт разговор издалека.              — На недельку, потом дядя опять свалит.              — Ты как дальний родственник.              — Смею заметить, я жил тут раньше вас, кролики, — усмехнулся, опираясь о стол.              — Мы не кролики.              — Это пока что, я работаю на опережение, поэтому не живу тут. А то, простите, стены тонкие, слышать твои оры я не намерен.              — Что, устанешь дрочить на них? — усмехнулся, смотря на соседа.              — Фу, тебя Чонгук плохому научил.              Тэхён не сдержал смешок, соглашаясь. Да, раньше он не рисковал так язвить или шутить подобного рода шутки с парнями, но Чонгук полностью истребил это напряжение. Правда, с ним он не рисковал быть таким смелым, слишком велика вероятность, что сразу перейдёт к гейским шуткам третьего уровня и просто поцелует.              — Я в душ.              Тэхён зашел в комнату за полотенцем и бросил на себя взгляд в зеркало. И как Юнги понял его ориентацию? Эта мысль не тревожила, но было искренне интересно. В отражении абсолютно обычный парень. Он не был манерным, не красился, не носил длинные волосы, не надевал обтягивающие вещи. Ничего, что обычно могло смутить людей в образе парня. Светлые короткие волосы, на которых пора бы корни осветлить, но руки не доходили, самые обычные серые спортивные штаны и белая футболка — так он всегда одевался на учёбу, чтобы было комфортно. Уходовые баночки в их ванной принадлежали Чонгуку, не ему, а мышцы ног слабо тянуло, потому что вчера он перестарался в тренажёрном зале.              Подмывало спросить каждый раз, но нельзя было сначала сказать «я не гей», а через год «как ты понял, что я гей?». Тэхён не пытался скрывать что-то или делать из себя того, кем не являлся. Он просто был собой, самым обычным парнем, который считал девушек красивыми и привлекательными, но не видел себя в отношениях и в постели с ними. Вздохнув и снова подумав, что нужно записаться в салон, он всё же сдернул полотенце с дверцы шкафа.       

***

      Проблема шуток Чонгука заключалась в том, что они не ограничивались вагонами метро. Они вообще ничем не ограничивались.              — Привет, ягодка, — раздался позади громкий голос, когда Тэхён стоял перед аудиторией, разговаривая со старостой своей группы.              — Ягодка? — Хосок дёрнул бровью, смотря на него.              — И зачем ты спросил…              — Он выбрал вчера клубничную смазку, — протянул Чонгук, игриво-комично закусывая губу и проводя подушечками пальцев по его плечу.              Гейские шутки второго уровня. Появлялись в коридорах университета, имели пошлый подтекст, сопровождались минимальными прикосновениями. Сперва не то что раздражали, а очень злили. Тэхён боялся, что это могло испортить отношение к нему в группе, но Чонгук делал это настолько очевидно-шутя, настолько комично-пошло, что никто и не думал воспринимать это всерьёз. Поначалу несколько раз в их сторону прилетала пара грубых комментариев, но лицо Чонгука в момент менялось, и в обидчика летел острый и колкий ответ, который заставлял закрыть рот.              — Тебе приснилось, — вздохнул, чувствуя, как щёки снова заливались краской, потому что эта фраза привлекла внимание половины студентов в коридоре.              — О, ты даже не подозреваешь, что мне снилось, — прозвучало шёпотом на ухо, и вот именно такие маленькие нюансы смущали больше всего. Этой фразы никто не слышал, кроме самого Тэхёна, это было сказано не на потеху и не для всех, не комично, а будто на полном серьёзе и таким тоном, что у него практически подогнулись ноги.              Чонгук, вообще-то, чертовски привлекателен, и, если бы не уровень самообладания, до которого прокачался Тэхён, после парочки вот таких шёпотков он уже растёкся бы лужей под ногами лучшего друга. Даже лёгкое прикосновение тёплых пальцев вызывало приятное тянущее чувство, от которого едва получалось сдержать довольную улыбку. Но Тэхён стоически держал суровое выражение лица, демонстрируя Чонгуку, что тот его уже достал.              — Что ты тут делаешь? У тебя пара на другом этаже, — он отпустил Хосока, который явно не хотел наблюдать за приступами чужого чувства юмора, и оперся о подоконник.              — Я что, не могу соскучиться по своему лучшему другу? — чёрные брови сошлись на переносице в выражении вселенского оскорбления, снова вызывая у него улыбку.              — Тебе всегда что-то от меня нужно, — фыркнул, пихая того локтем в бок, бросая взгляд на время. — Пять минут осталось, выкладывай давай.              — Сходи со мной в зал вечером.              — А Намджун с тобой не идёт?              — Не, у него горит дедлайн по какому-то заданию, а мне одному будет скучно.              Тэхён сглотнул. Он специально начал ходить в университетский спортзал в разное с Чонгуком время, придумывая тысячи оправданий и выбирая как можно менее удачные для друга дни. Потому что это невозможно. Это незаконно. Пытать людей негуманно, а его именно пытали. В зал Чонгук ходил поздно, когда время уже ближе к ночи, чем к вечеру. Как правило, кроме него там было еще парочка человек, и всё. Сам он в такое время заниматься не мог, его биологические часы не генерировали энергию, поэтому иногда он ходил просто за компанию, разбавляя чужую скуку разговорами.              А своё терпение видом Чонгука, который приседал со штангой.              Хотелось плакать, но посмотреть раз в пару недель хотелось ещё больше. Поэтому, подписав себе личный приговор, он согласился. Осталось вспомнить, куда дел свои широкие чёрные штаны, в которых не было видно, насколько его член рад, что Чонгук спортивный парень.              — Ладно, но заниматься я не буду.              — Как всегда, — Чонгук кивнул, абсолютно довольный результатом. — Тогда после пар сгоняем в общагу, я переоденусь.              — Ага, я тоже… — вздохнул, пытаясь отогнать от себя картинки Чонгука на тренировке. Члену нет свободы в джинсах.       

***

      Чонгук думал, что он близок к провалу. И с каждым разом этот провал был всё ближе, стоило ему просто подойти к Тэхёну. Сперва все его шутки задумывались как простая попытка прощупать почву, нужно было узнать, насколько его новый сосед гомофоб. Тогда это было важно просто потому, что он не привык шифроваться, и свою любовь и к мужскому, и женскому полу никогда не скрывал. В его мире, если кто-то был против его предпочтений, то это вообще не его проблемы.              Тэхён злился, смущался, очаровательно краснел, и бесить того стало чем-то привычным. Чонгук пропадал в нём медленно. Сначала засматривался на красивые черты лица, потом на подтянутое тело и длинные красивые пальцы, потом на милые привычки и природное очарование. А потом обнаружил себя влюблённым, но даже сопротивляться не думал. Одна лишь проблема — из ниоткуда возникшая неуверенность.              Раньше он всегда шёл напролом, был прямой, как угол в девяносто градусов и выпаливал свои чувства, благо уверенность в себе позволяла. А тут что-то пошло не так. Пока он прощупывал почву, новый сосед как-то вплёлся в его повседневную жизнь, превратившись в лучшего друга. Чонгук сам по себе общительный по настроению, иногда ему хотелось компании людей, иногда хотелось одиночества. Тэхёна хотелось всегда. Тот идеально понимал его состояние — оставался тихо рядом, когда у него не было сил веселиться, и поддерживал любую ерунду, когда просыпалась фаза безудержного веселья.              О новом друге хотелось заботиться. До щемящего чувства в груди каждый раз, когда тот радовался, видя новую упаковку мармелада, или благодарил за простой завтрак. Эту влюблённость было сложно объяснить. Она приходила не резко и без бабочек в животе — она была медленной, незаметной, и ты осознавал её лишь тогда, когда без человека уже становилось откровенно хреново.              Чонгук осознал, когда Тэхён на две недели уехал домой решать какие-то проблемы. Хотелось на стену лезть. Он звонил несколько раз, просто чтобы услышать чужой голос, придумывал отговорки и даже делал вид, что случайно набрал номер. Пытался убедить себя, что путал близкую дружбу и влюблённость, но бесполезно. От него не отшатывались, его шутки не просили прекратить, от него не убегали, и это… путало. Каждый раз хотелось сделать что-то, сказать, что в этот раз это не шутка, что он не дразнил, касаясь чужой руки, а хотел просто обнять и постоять так немного, но неопределённость останавливала.              Может, Тэхён на самом деле не разделял влечения к парням, может, он просто хороший друг, который тоже любил глупые шутки, может, стерев грань юмора, это отпугнет. Чонгук знал натуралов, которые тоже вполне по-гейски шутили, но чуть что серьёзное, сразу крестились и зарекались: «Да фу, да мы никогда». И понять, была ли эта грань в их отношениях, буквально невозможно. Только если рискнуть, но для Чонгука цена риска была слишком неоправданная.              На тренировках он хотя бы как-то мог успокоить свои мысли, пока делал упражнения под негромкие истории Тэхёна, который наблюдал. Иногда этот взгляд казался Чонгуку знакомым. Тёмным, обволакивающим и словно закрывающим что-то внутри, такой же он видел у себя, стоило лишь краем глаза увидеть выходящего из душа друга. Но каждый раз списывал на то, что ему просто казалось.              — Подстрахуешь? — Чонгук сел на скамью, застёгивая перчатки, и лёг под штангу. Сегодня в зале было больше людей, чем обычно, хотя время перевалило за одиннадцать.              — Если уроню на тебя, то случайно, знай, — Тэхён кивнул, становясь около его головы. Чонгук на секунду даже передумал делать подход.              — Хорошо, сладкий, — произнёс громко, когда мимо прошли двое парней и девушка.              — Не называй меня так.              — Ладно, детка.              — Блять, Чонгук! — чужие щеки уже покрылись краснотой, потому что его фразы привлекли внимание. Ему бы прекратить так выводить Тэхёна, ведь уже давно понятно, что тот относился к подобным шуткам нормально, но остановиться — выше его сил.              Он замолчал, не сдерживая абсолютно счастливую улыбку, и, делая упражнение на автомате, без стеснения любовался смущённым Тэхёном, который кидал взгляды на немногочисленных людей вокруг.              — Когда-то мне прилетит за углом по голове, и виноват в этом будешь ты, — тот смотрел на него совершенно недовольно, но бутылку воды подал.              — Никто тебя не тронет.              — Ты так уверен? Вон те ребятки, которые косятся на нас, явно не оценили твоих шуток, — Тэхён недовольно посмотрел в сторону, а Чонгук проследил за чужим взглядом. Ничего криминального, на них кидали взгляды, но никакой агрессии или неприязни.              — Сюда имеют доступ только студенты нашего универа, не думаю, что кто-то из них готов рискнуть своим местом ради того, чтобы дать по голове потенциальному, по их мнению, гею, — пожал плечами, больше не обращая на них внимание.              Взгляд, направленный на него, всё ещё был недовольным, но чужие плечи заметно расслабились. Создавать дискомфорт не хотелось, поэтому до самого конца тренировки он придержал своё желание увидеть, как Тэхён снова раздражённо краснеет от неловкости и стыда. Такая реакция забавляла ровно до тех пор, пока тот не начинал испытывать настоящее напряжение. Он знал, когда нужно было остановиться.              Оставшееся время Чонгук любовался. Ему нравилось даже просто смотреть на Тэхёна. Тот был в широких чёрных штанах и белой футболке, которая была очень длинная, и эти вещи делали того слишком домашним. От этого внутри разливалось что-то тёплое, а руки буквально ныли и зудели от желания сжать ими чужую талию и прижать крепкое тело к себе. Он ведь прекрасно знал, что скрывалось под этой тканью, сшитой на пару размеров больше. Тяга друга к широким вещам была частой, но не постоянной. Порой выходя из комнаты, он натыкался на Тэхёна, который затягивал ремень в бежевых классических брюках, а заправленная простая рубашка подчёркивала тело, созданное в спортивном зале.              Это было редкостью из-за чужого желания поспать как можно дольше, но, когда подобное случалось, Чонгук шёл в душ снимать напряжение. Потому что Тэхён возбуждал до звёзд в глазах. Он вообще не верил, что человек может вызывать такую реакцию, но, видимо, когда в нём нравилось всё, от внешности до мельчайших особенностей характера, перманентный стояк шёл в комплекте без согласия.              — Я хочу ещё душ быстро принять, подождёшь? — Чонгук закончил последний на сегодня подход, сидя на тренажёре и восстанавливая дыхание. — Или спать хочешь?              — Нет, нормально, я подожду.              — Вызовем такси до дома? — чужие глаза явно кричали о том, как их владелец хотел спать.              — У тебя денег много? — закатил глаза, кидая в него олимпийку. — Иди уже, я тебя в раздевалке подожду.              У Чонгука денег немного, а вот заботы хоть отбавляй. Но он солжёт, если скажет, что задал этот вопрос не из чистого приличия. Ему нравилось возвращаться домой в такое время. Вагоны метро были практически пустые, а Тэхён всегда отключался на его плече. Неудивительно, что по итогу тот сидел за сериалами до пяти утра, ведь за день короткими периодами успевал выспаться.              Тратить много времени в душе не хотелось, поэтому он быстро смыл с себя пот, чувствуя накатившую после тренировки усталость. Судя по всему, в зале они остались одни, и Чонгук на несколько секунд остановился в дверях душевой, сильнее затягивая на бёдрах полотенце и глядя на Тэхёна, стоящего спиной к нему.              Время для гейских шуток третьего уровня, которые не требовали зрителей, а эффект смущения и стыда достигался и наедине.              Услышав его шаги, Тэхён развернулся, держа в руках телефон.              — Тут девушка мне номер свой… оставила, — повернулся, произнося фразу, и запнулся, упираясь в него взглядом.              — Да? И зачем девушка оставила свой номер? — подошёл ближе. Значительно ближе, чем требовали законы дружбы.              Внутри всё сжалось от того, каким взглядом чужие глаза скользнули по его телу. Шутка закончилась, не начавшись, потому что Тэхён упёрся спиной в шкафчик спортивной раздевалки, сглатывая, а Чонгука подкосило. От чего — не понятно, просто эта наглость обернулась против него самого. Ноги отказывались делать шаг назад, выходя из чужого личного пространства. Но оказавшись так близко, он уже не был способен контролировать собственное тело.              — Ну? — наклонил голову вбок, слегка подаваясь ещё ближе.              Ладонь, державшая полотенце, сжалась так, что суставы заныли, потому что прикоснуться хотелось до больной дрожи. Внутри трещали предохранители и орали сирены, что грань близка даже для Тэхёна, привыкшего к подобным выкидонам. Но его будто приковали к месту, с которого он видел, как расширились зрачки в чужих глазах и сбилось дыхание.              «Оттолкни. Оттолкни меня, блять», — лихорадочно билось в голове, пока он взглядом цеплялся за губы, которые приоткрылись, выпуская шумный выдох.              Тёплые ладони уперлись в его грудь, а Чонгук едва проглотил позорный скулёж, потому что слабого давления было недостаточно. Его словно трогали, а не отталкивали, и это было огромной проблемой. Он забыл о том, что вообще хотел сделать, забыл, что говорил, он просто смотрел. Смотрел на то, как объект его обожания выглядел совершенно не смущённым и застигнутым врасплох, а словно боролся с чем-то, что самому Чонгуку слишком знакомо. Это его больная фантазия, точно. Проекция одного из его снов, в котором он зажимал Тэхёна в похожих ситуациях, а потом толкался языком в горячий рот так жадно и требовательно, что голова шла кругом.              Но это реальность. Реальность, в которой он стоял на той черте, которую нельзя было переступать, и подошёл к ней настолько неожиданно, что сам ни черта не понял. Реальность, в которой ему до стиснутой челюсти хотелось просто прикоснуться к человеку, о котором он буквально бредил. Реальность, в которой его сердце под чужими ладонями колотилось о рёбра так сильно, что, он уверен, Тэхён чувствовал это. Реальность, в которой хотелось наклониться ещё чуть ниже, лишь бы почувствовать чужое загнанное дыхание на своих губах. Реальность, в которой он, кажется, поддался этому желанию, потому что в тёмных глазах напротив мелькнул страх.              Это окатило холодной водой так резко и сильно, что к горлу подступил ком. Он отшатнулся, делая спасительный для их дружбы шаг назад.              — Я буду на улице, — негромко выдохнул Тэхён и за секунду оказался за дверью раздевалки.              — Блять… Я идиот.       

***

      Тэхён буквально вывалился из здания спортзала, делая глубокий вдох ночного воздуха и пытаясь справиться с кучей чувств, которые едва удержал в себе. Он знал эту стадию шуток Чонгука, когда тот лез в его личное пространство, словно проверяя на прочность, говорил до смешного карикатурными фразами и то ли бесил, то ли смущал. Но сейчас, увидев того буквально раздетым, стало не смешно. Возбуждение и так тянуло живот после того, как ему пришлось наблюдать за чужой тренировкой, мозг уже был в состоянии каши, а эта ситуация просто выбила остатки здравого смысла.              Что это было? Это словно не было шуткой, Чонгук выглядел так, будто ему было чертовски плохо, а ладони всё ещё чувствовали тот бешеный пульс, который он ощущал. Точно такой же, как у него самого, пока он прикасался к крепкой груди и всеми силами старался не сместить руки и делать вид, что сохранял дистанцию. По факту — пытался не сдаться и не разрушить двухлетнюю дружбу.              Но что-то происходило. Несколько минут назад они оказались в той точке, в которой друзьям, даже с самыми свободными личными границами, оказываться было нельзя. Точнее, они и не должны были, но оказались. Тэхён не верил в совпадения и критическое мышление имел. Им точно нужно было поговорить, пока всё это не вылилось в просто огромных размеров недопонимание.              Мозг погрузился в какую-то прострацию, и, если всё это окажется простой шуткой, Тэхён точно сойдёт с ума. Надо было провести черту, оградить себя хоть как-то. Смущающие и вгоняющие в стыд на публике фразы он мог пережить, но попытки Чонгука быть так близко — нет. Хотелось списать всё на воображение, понять, что на самом деле ситуация была не такой критичной, как ему казалось, но будто бы нет, именно такой и была. Язык несколько раз скользнул по губам в попытке стереть необходимость чужого прикосновения.              Так нельзя продолжать, он точно не сможет выдержать. Скрывать чувства и желания, живя под одной крышей, грозило ему напрочь поехать мозгами. Внутри скопилось столько всего, о чем хотелось сказать, что его разрывало, но больше подкашивала неизвестность. Пусть ему откажут, пусть дадут от ворот поворот, посмеются, скажут, что это всё шутки и не более, но у Тэхёна будет хоть какая-то конкретика. При отказе пострадает немного и пойдёт дальше, это лучше, чем нынешняя пытка.              Он так глубоко ушёл в свои мысли, что не услышал открытую дверь и вздрогнул от прикосновения к плечу.              — Извини, — Чонгук произнёс это тихо и выглядел в этот момент очень растерянным, быстро убирая руку.              — Всё нормально, я просто задумался и не услышал, как ты вышел, — кивнул, слегка ёжась от ночной прохлады, только сейчас понимая, что забыл накинуть рубашку.              — На, — Чонгук протянул свою толстовку на замке, которую носил почти постоянно. — Мне после тренировки не холодно.              — Спасибо.              Чужая кофта была тёплой и приятно пахла, видимо, Чонгук только постирал её. И снова эта забота. Незначительная, ненавязчивая, но очень ощутимая. Он лишь на секунду скривился от лёгкого ветра, а его поняли и решили проблему. Нет, сопротивляться этому было невозможно. Иногда он задумывался, что такое поведение влюбило бы в себя даже натурала, а может, это просто Тэхён падок на заботу о себе и внимание к мелочам.              Поток мыслей не останавливался, пока они шли к станции и молчали. Даже когда преодолели половину пути, а Чонгук не предложил наушники, видимо, был на такой же глубине собственных мыслей. Тэхён слишком углубился в анализ. Таких ситуаций у них ещё не было, шутка всегда оставалась шуткой, гиперболизированной, подчёркнуто несерьёзной и бесящей, независимо от её уровня. Были они в людном месте или в комнате один на один, границы шутки всегда очерчивались, но тут что-то сорвалось. Или кто-то.              Раньше Тэхён гнал от себя многие мысли, но внезапно в воспоминаниях всплыл Юнги и их разговоры, в которых тот утверждал, что в итоге они потрахаются и наступит мир в их блоке, откуда тот обязательно съедет. И на каких-то фактах Юнги ведь строил свои убеждения. По крайней мере, ориентацию Тэхёна угадал, так почему в слова о Чонгуке не поверить? Было страшно банально. Потому что можно было проиграть и лишиться всего. Чувства, которые придётся выдрать, — одна проблема, полная потеря Чонгука из жизни — вторая.              — Ты прости, я, вероятно, перегнул, — негромко произнёс, идя рядом, но не смотря в его сторону. Тэхён только поджал губы.              — Бывает, всё нормально, — отмахнулся, пытаясь прочесть чужую реакцию.              — Это было слишком, — голос всё такой же приглушённый, — я должен знать, когда остановиться.              — Мне нормально, — произнёс раньше, чем осознал, как эта фраза звучала в контексте. Оба замолчали. — Ну, то есть… Это же ты, — положение стало ещё хуже. — В смысле… Я привык, — прозвучало совсем тихо. Где-то со дна той ямы, в которую он спускался.       Чонгук через секунду рассмеялся, полностью разрушая напряжённую атмосферу между ними. Тэхён возмущённо пихнул того в плечо, не сдерживая улыбку, и неловкость растворилась. Но думать и анализировать он не перестал, проматывая в голове каждое действие, засевшее в памяти. Всё, что делал Чонгук, когда другие не видели. Шепотки на ухо провокационными фразами, прикосновения, которые сводились к шуткам, забота и внимание. Если позволить себе смело предположить, что всё это не просто шутки, очень многое обретало двойной смысл, который до этого он игнорировал.              — А что от тебя та девушка хотела? — Чонгук посмотрел на него, когда они ждали поезд метро на почти пустой станции.              — М? — не сразу понял, о чём тот.              — Ты сказал, что девушка дала тебе номер, — смотрел так пристально и внимательно, что по спине пробежала едва ощутимая дрожь.              — А что, так необычно? Может, она познакомиться хотела? — пожал плечами, держа руки в карманах, чтобы не выдать, как слегка нервно дёргал кожу около ногтей, следя за реакцией.              — Тебя не интересуют девушки, — прозвучало настолько уверенно, что Тэхён нахмурился, не понимая, к чему это было сказано.              — С чего бы?              — Я не видел, чтобы ты с кем-то знакомился за эти два года.              Повисла короткая пауза, Тэхён мог бы возразить, оправдаться, но не стал, оставляя это своеобразным намёком. Его ведь действительно не интересовали девушки, совершенно. Но больше всего интересовало недовольство Чонгука, который ответа на свой вопрос всё ещё не получил и продолжал смотреть выжидающе и напряжённо.              — Она потеряла золотой браслет в зале, сказала, что часто нас там видела и попросила написать, если кто-то из нас его найдёт, — сжалился, слабо улыбаясь, когда чужие плечи расслабились.              Мог ли он позволить себе на что-то понадеяться? Пока что нет. Сегодня шутка, которую попытался провернуть Чонгук, была совершенно не такой, как всегда. Что-то в них двоих переключилось, но залезть в чужую голову, увы, невозможно. Давать надежду самому себе не хотелось, нужно немного времени, ещё несколько знаков, что всё в той точке, в которой можно принять смелое решение.              В мерно покачивающемся вагоне метро он снова задремал на чужом плече, пока один из наушников транслировал постоянно прерывающийся звук ленты видео. Он приоткрыл глаза, почувствовав прикосновение чуть выше колена, и увидел, как Чонгук, то ли неосознанно, то ли по собственному желанию, слабо пальцем проводил по его ноге. Закрыв глаза обратно ещё на три остановки, он дал себе полторы недели, до выходных в конце месяца. Время, чтобы решиться самому, придумать, что и как сказать, собраться с мыслями и прекратить эту вечную неопределённость. Полторы недели, чтобы наблюдать с другого ракурса.

***

      Чонгук считал, что струсил. Увидев мелькнувший страх в чужих глазах тогда, в раздевалке, он начал держать себя в руках. Никаких шуток, особенно третьего уровня, он вообще старался лишний раз к Тэхёну слишком близко не подходить. Иногда это даже получалось не специально, просто внутри сидела ядовитая змея сомнений. Ему казалось, что, перейдя черту, он напугал друга, и это довольно больно резануло что-то внутри. Он слишком привык, что Тэхён терпел любые прикосновения и любой уровень вмешательства в личное пространство, и в итоге перегнул, как ему казалось.              Сам Тэхён всё это время ходил будто на иголках. Чонгук чувствовал чужой пристальный взгляд, ощущал себя как под микроскопом и не мог смириться с мыслью, что его, кажется, опасались. От этого было тошно. В какой-то момент он набрался смелости и начал разговор, желая объяснить, что то было шуткой, он бы не причинил никакого вреда и, если Тэхёну будет комфортнее, он и вовсе закроет лавочку с подобным. Тот только отмахнулся и сказал, что уже забыл об этом, но прозвучало это с какой-то плохо скрываемой грустью, и Чонгук сделал вывод, что того всё ещё тревожила та ситуация.              Отдалиться совсем не было сил. Он попытался, но хватило ровно на день, пока они не вернулись с пар в общежитие. Собственные чувства внутри кипели настолько сильно, что если сексуальное влечение сдерживать худо-бедно получалось, то необходимость проявлять заботу — нет. Чтобы не терзать самого себя, он просто перестал прикасаться, совсем. Больше не позволял себе мимолетных прикосновений к чужим пальцам, от которых взгляд оторвать было невозможно, говорил, что болело плечо, чтобы в метро не чувствовать тяжесть чужой головы, а на предложение посмотреть фильм отнекивался большим количеством заданий. Не спускался к аудитории друга, чтобы подразнить того между парами, и не выходил на остановку раньше в метро, чтобы снова оставить его в тягучем стыде.              — Чё вы ходите как два одиночества? — Юнги готовил на кухне что-то, от чего вкусно пахло, когда Чонгук пришёл в общежитие. Тэхён остался в тренажёрном зале, а Чонгук отказался составить компанию, сославшись на головную боль. Вид Тэхёна в тренажёрке он не выдержит, тем более от попытки сохранить дистанцию у него уже ехала крыша. — Выкладывай.              Чонгук задумался на пару секунд, смотря на Юнги. К чёрту, ему нужно было хоть кому-то рассказать то, что его жрало изнутри. Он того, конечно, бесконечно уважал, но если Юнги вдруг прекратит с ним общаться из-за его чувств, то точно как-то переживет эту потерю.              — Я в него влюблён, а он меня боится.              — С чего ты взял, что он тебя боится?              — То есть то, что я в него влюблён, вопросов у тебя не вызывает? — удивлённо кинул взгляд на чужую спину.              — Я тебя умоляю, вы оба так пропитали гейщиной этот блок, что, находясь тут, я заигрываю со своим лучшим другом, — Юнги только по-доброму хмыкнул, поворачивая голову на пару секунд и бросая на него взгляд через плечо.              — Думаю, ты в курсе про прикол с тремя уровнями моих гейских шуток. И до недавнего момента всё было нормально. Я шутил, он смущался и бесился, и всё вроде было хорошо. Но когда мы на прошлой неделе ночью были в спортзале, я немного сорвался и… напугал его, — произнеся это вслух другому человеку, внутри словно появился горький осадок. — Я решил немного отстраниться от него, чтобы больше не пугать, не напрягать и прочее, но это не помогает. Мне скоро окончательно крышу сорвёт.              — Я так и не понял, с чего ты решил, что напугал его, — Юнги закрыл крышкой сковородку и повернулся к нему, бедром опираясь о столешницу, скрестив руки на груди. — Не думаю, что ты его вообще способен напугать.              — Шутки шутками, но, думаю, тогда он понял, что я не шутил и что-то произошло. Поэтому он мог испугаться серьёзности происходящего, например? — подпёр голову рукой, опираясь локтем о стол. — Я не знаю, как он относится к однополым отношениям, мы об ориентации никогда не говорили, но если он натурал, то представляю, каким… отвращением его могло в тот момент окатить.              — Я, конечно, не эксперт, но, Чонгук, ни один натурал не будет терпеть твои гейские нападки, серьёзно. Даже я бы тебе пару раз двинул, а я человек, знаешь, терпеливый.              — Да там же ничего такого не было, — отмахнулся, считая, что его шутки были слишком очевидны в своей несерьёзности.              — Ты благодарил его за минет.              — Ну… было дело.              — Лапал его перед всей группой.              — Слишком громкая характеристика тому, что я его приобнимал.              — Ты зажимал его по пустым коридорам.              — Но он просто очень забавно злился от этого.              — Ты ударил его по заднице.              — Это был лёгкий шлепок, чтобы он побесился.              — Я видел отпечаток твоей ладони на его ягодице.              — Почему ты видел его ягодицы? — нахмурился, смотря на соседа, который только закатил глаза.              — Он просто дверь в душ не закрывает, — пожал плечами, а Чонгук внутренне выругался. Почему он не знал? — Короче, Чонгук, ни один натурал не дал бы тебе зелёный свет. Публичные шутки ещё можно пережить, но то, как вы смотрите фильмы, — это самое гейское, что я видел. Будь ему неприятно, он бы сказал тебе притормозить ещё в прошлом году.              Зерно здравого смысла в этих словах присутствовало, но Чонгуку было сложно поверить, что он не понял чужих предпочтений и полтора года скрывал свои чувства. Если это окажется правдой, он будет чувствовать себя абсолютным идиотом. Заслуженно.              Он и забыл, что Юнги учился на психолога. Не то чтобы тот копался у него в душе, но умел верно подбирать слова, и после получасового разговора на маленькой кухне общажного блока ему стало легче. Хотелось всё переварить и заново посмотреть на ситуацию, переосмыслить собственное поведение и набраться смелости. Ещё днём звонила мама — просила приехать домой на выходные, и вариант уехать на пару дней, а возможно, задержаться подольше, сославшись на простуду, показался идеальным, чтобы проветрить голову. Ему определённо нужно проветриться.       

***

      Внутри скопилось слишком много негодования. Тэхён считал, что Чонгук просто издевался. Нельзя было так долго не отставать от него ни на день, а потом просто взять и лишить абсолютно всего. Логическая последовательность никак не хотела складываться, тот вроде рядом, но будто бы и нет. То, что Чонгук заметно расширил дистанцию между ними, не расстраивало, как ожидалось, а просто злило. Сперва он даже предположил, что у друга появились отношения или хотя бы другая симпатия, но подтверждения этому не нашёл. Тот все так же проводил с ним много времени, постоянно крутился рядом, но это присутствие будто стало прозрачным.              Над ним больше не прикалывались, не ставили в неловкое положение перед забитым людьми вагоном метро и не прижимали к двери комнаты с дебильными комментариями. Чонгук вдруг превратился в самого обычного друга, и это бесило. Тэхён только собрал в кулак собственную смелость, назначил для себя день страшного и откровенного разговора, а объект этой смелости просто вставил палку в его колеса.              На тренировке вся скопившаяся злость немного ушла, но он явно перестарался, потому что тело чувствовало себя особо уставшим. Тэхён мог описать свое состояние как «заебался». Ему надоело копаться в себе, в Чонгуке, в их отношениях. Надоело вечно додумывать, достраивать, предполагать. Он просто по-человечески устал. Хотелось поспать без вечных мыслей в голове, послушать лекцию, не прокручивая снова предстоящий разговор, или просто поесть, не смотря на Чонгука в надежде понять, что не так. Ему уже было кристально всё равно на то, как отреагирует друг на его ориентацию и чувства, он просто хотел осознать себя с пустой головой и конкретикой в отношениях с тем, о ком не думать не получалось.              Именно поэтому, когда он зашёл в блок и увидел, как Чонгук собирал небольшую сумку, захотелось взвыть.              — Ты куда-то едешь? — заглянул в открытую комнату.              — Да, родители уехали в отпуск, а домой должны приехать рабочие, чтобы продолжить ремонт, — кивнул, даже не глядя на него.              — А соседи не могут открыть дверь? — вздохнул, поджимая губы. Ну почему его так ненавидела госпожа удача.              — Нет, и там кот остался, чужих боится, мало ли.              Нет, серьёзно, он готов просто завыть прямо сейчас. Или просто бросить что-то вроде «хорошей дороги, кстати, я тебя люблю, можем обсудить позже» и закрыться в комнате на все выходные. Но пришлось сжать челюсть и проглотить раздражение.              Его уже ломало. Не по шуткам Чонгука, а по нему рядом. По прикосновениям, по откровенной заботе, по вечному присутствию в личном пространстве. Ему нужно было это чёртово внимание, нужно было ощущать, что он на какой-то иной ступени, чем просто хороший друг. Хотелось этого чувства особенности для того, по кому продолжал плыть мозг.              — Я успел купить билет на сегодняшний поезд, так что напишу, когда доеду, — Чонгук застегнул небольшую сумку, накидывая поверх белой футболки серую свободную толстовку.              — Хорошо, — кивнул, стоя в коридоре, оперевшись о стену плечом.              — И думаю, пробуду там чуть больше выходных, может, ещё на пару дней задержусь.              — Кота успокаивать будешь? — вырвалось недовольное, а Чонгук только улыбнулся, не воспринимая ноты раздражения на свой счёт.              Тэхён на секунду захотел просто сделать так, чтобы замок не открылся. Ещё несколько дней вариться с собственными вопросами в голове было для него слишком. Хотелось что-то придумать здесь и сейчас, чтобы за последнюю неделю поспать спокойно. В голове лихорадочный мыслительный процесс, пока он наблюдал за тем, как Чонгук затягивал шнурки на кроссовках, открывал дверь и выходил в коридор. Тэхён стоял в дверном проёме, готовый уже на позорное «не уезжай, пожалуйста», когда из соседнего блока вышла компания из пяти человек, здороваясь с соседями.              В голове мелькнула лишь фраза Юнги о том, что Чонгук его плохому научил, больше он ни о чём не успел подумать. В следующую секунду, на глазах соседей, он потянулся к Чонгуку и коротко поцеловал в губы.              — Хорошей дороги, любимый! — произнёс громко, чтобы услышали те, чье внимание он привлёк, а потом просто захлопнул дверь, ощущая, как горели губы, а в ушах шумела кровь.

***

      Чонгук просто пялился на закрытую дверь. Шлейка сумки выскользнула из рук, голоса соседей стихли где-то за поворотом коридора, а он всё стоял и смотрел на чёртову дверь. На губах фантомное чувство короткого прикосновения, а в глазах медленно опускающаяся пелена. Он рванул дверь обратно, ожидаемо видя такого же застывшего Тэхёна, и в следующий момент он уже снова чувствовал эти невероятные губы на своих.              Он почти бережно обхватил чужое лицо ладонями, в противовес этому сминая мягкие губы так, словно это было его кислородом. Всё тело сжало от того, что он наконец-то целовал того, от кого вело невероятно, и готов поклясться, что, почувствовав ответ, он заскулил в поцелуй. Его руки бережно касались чужих щёк, пока тело прижимало Тэхёна к стене, не давая возможности убежать, отстраниться или хотя бы разорвать поцелуй.              От ощущения того, как мягкие губы раскрывались под его напором, тело буквально становилось ватным, а всё внутри сводило таким пьянящим удовольствием, что голова шла кругом. Он целовал не грубо, но слишком жадно, чтобы назвать их поцелуй нежным. Толкался языком в податливо приоткрытый рот, а встречая ответное прикосновение, только увеличивал напор. Казалось, ещё пара секунд, и его буквально затрясёт, словно от прихода после чего-то очень крепкого и запрещённого.              Тэхён вцепился пальцами в его толстовку и потянул на себя сильнее, пальцы второй руки вплетая в его волосы, сжимая у самых корней и надавливая на затылок. Чонгук слегка прикусил чужую влажную губу, слыша стон, и ему даже показалось, что он как школьник кончил в штаны от одного поцелуя, настолько хорошо ему было. Всё сдерживаемое долгое время желание будто прорвало, затапливая их обоих, и он абсолютно не был готов отстраниться хотя бы на секунду. Он наконец-то дорвался до того, кого до безумия обожал.              — У тебя поезд, — прозвучало в его губы сбитое где-то в коротком перерыве, но утонуло в новом поцелуе.              — Плевать, — слабо улыбнулся, сильнее прижимаясь к крепкому горячему телу, чувствуя, как от возбуждения почти больно.              — Ты меня сейчас прямо тут трахнешь, — усмехнулся, а Чонгук снова мягко скользнул языком между любимых губ, не собираясь опровергать озвученный факт.              — Мгм, — кивнул, со всей наглостью руками пробираясь под футболку, касаясь горячей кожи на талии и медленно проводя ладонями. Он даже не думал, что простое прикосновение к человеку могло вызывать внутри такой восторг.              — Чонгук, — получилось на выдохе, почти как стон, и вот сейчас можно кончить в штаны с гордостью. — Я не собираюсь трахаться с тобой в коридоре! — надавил на плечи, всё же увеличивая дистанцию между ними до визуально различимого расстояния. — Я даже душ не принимал после тренировки.              — Знал бы ты, как мне сейчас плевать, — он почти млел от того, насколько довольная улыбка была у Тэхёна. В голове настолько много вопросов, что, если записать, можно бумагу в рулон скатать.              — У тебя всё ещё поезд, и я всё ещё ужасно зол за твое игнорирование. Так что давай, тебя ждёт кот.              — Мы поговорим? — напрягся, понимая, что разойтись после этого может грозить чем угодно.              — Мы поговорим, — кивнул, давая ему слабую уверенность.              Им определённо нужно поговорить. И лучше по телефону, потому что с прямым доступом к этому человеку Чонгук не способен формулировать логичные фразы. Да и нелогичные с трудом.       

***

      Чонгук стойко дошёл до метро, преодолел путь до вокзала и даже сел в поезд. И вышел. Ровно за минуту до отправления. На губах всё ещё горело ощущение поцелуя, а руки словно секунду назад держали что-то необходимое. Смог бы он выдержать это ещё несколько дней? Нет. Тэхён прав, дверь рабочим откроют соседи, а кот будет только счастлив, если его оставят в покое.              Пока он проделывал весь путь обратно до общежития, ни одна мысль не существовала в его голове без Тэхёна. Осознание того, что больше не нужно будет прятаться по углам и отводить слишком пристальный взгляд, ощущалось невероятно. Словно с него свалился огромный груз, который тяжестью лежал на нём целый год, а то и больше. Дверь была закрыта изнутри, и ему пришлось несколько минут усиленно стучать в дверь, потому что сообщения друг игнорировал и стука явно не слышал.              — Ты что-то забыл? — Тэхён, у которого волосы были влажные, удивлённо отошёл в сторону от двери, после того как открыл ту.              — Решил, что не могу ждать ещё несколько дней, а говорить по телефону о том, что люблю тебя, не совсем то, чего я хочу, — прямо произнёс, не отводя от Тэхёна взгляд. Тот явно очень сильно пытался скрыть силу своих эмоций, когда лишь несильно улыбнулся.              — Я всё ещё злюсь, — вздохнул, закатывая глаза, и зашёл в свою комнату, не закрывая дверь.              — Я думал, что напугал тебя, поэтому старался увеличить дистанцию.              — И вот именно этим и напугал.              Чонгук не чувствовал себя неловко, хотя недовольство друга понимал. Наверняка на чужом месте в их ситуации взаимных, пусть и неозвученных, чувств он бы тоже ловил приступы злости. Тэхён, судя по всему, злился исключительно для галочки, поэтому абсолютно не задумываясь пропустил сразу в свою комнату.              У того в комнате всегда уютно. Постельное бельё пахло порошком, а на столе куча конспектов. Верхний свет тот включал редко, предпочитая настольную лампу, которой было достаточно, и от этого атмосфера становилась ещё более комфортной. Тут было тепло, и, наверное, дело не только в температуре, а на спинке стула сушилась футболка, которую Тэхёну, как всегда, лень донести до сушилки.              Чонгук знал каждую привычку, каждый мелкий жест и даже мог угадать, какую именно одежду Тэхён выберет после душа. Со стороны могло бы показаться, что он одержим, но на самом деле просто очень любил. Настолько, что даже сам с трудом представлял, как выживал всё это время на одних шутках, в контексте которых нелепо прикасался в попытках урвать контакт. Поэтому, когда под перебрасывания язвительных фраз Тэхён всё же сел на свою кровать к Чонгуку, он сразу притянул того к себе, усаживая между своих ног и прижимая спиной к груди.              — Так и будем разговаривать? — прозвучало с напускным недовольством, хотя Тэхён только сел удобнее в его руках.              — Да, — кивнул, утыкаясь носом куда-то в шею и делая лёгкий вдох. — Так и будем разговаривать.              — И как давно? — расслабился, принимая то, что предлагать другие варианты бесполезно.              — Год? — пожал плечами. — Может, даже больше. Я не отслеживал. Но накрыло меня, когда ты долго был дома.              — Когда ты три раза звонил мне, чтобы заказать доставку? — в голосе не скрывался смешок.              — Ага, — легко улыбнулся, снова делая вдох, и от того осознания, что Тэхён сейчас в его руках не ради шутки, по позвоночнику прошлась сладкая тянущая волна. — Мне хотелось просто услышать твой голос.              — Ты мог позвонить и поговорить со мной, в этом же ничего необычного.              — Это слишком просто.              Собственные руки получалось сдерживать исключительно усилием воли. Это была уже не та сметающая все жадность, что он ощущал во время поцелуя, от которого мозги плавились. Это другое, уже спокойное, но требовательное чувство. То, от которого хотелось прикасаться медленно, наслаждаясь тем, о чём буквально мечтал. Его затопило каким-то невероятным приливом нежности, и пальцы, пробравшиеся под свободную футболку, легко гладили чужую кожу у края штанов. Тэхён не сопротивлялся, а Чонгук медленно млел.              Они долго разговаривали, и слушать о том, что Тэхён испытывал к нему буквально то же самое, понимая каждое желание, — успокаивало. Глупо было так долго это тянуть, но сожалений не было. В любом случае признаться парню, в предпочтениях которого не уверен, но который тебе очень дорог, — всегда тяжело.              С каждой минутой, проведённой настолько близко, сдерживаться было всё тяжелее. Ему просто хотелось прикасаться больше, выплеснуть всё своё желание принести хотя бы лёгкое удовольствие. Тэхён запнулся в середине предложения, когда Чонгук медленно провёл носом по шее, открытой широким вырезом футболки.       — Что ты делаешь? — Сглотнул, но не напрягся, слегка откидывая голову, словно приглашая продолжить.              — Не могу больше, — тихо произнёс, оставляя на коже несколько горячих поцелуев, чувствуя, как собственное сердце начинало разгоняться. — Ты вкусно пахнешь после душа.              — Я знал, что ты очень тактильный, но не думал, что настолько, — лёгкая улыбка в голосе, и Тэхён повернулся к нему, пересаживаясь на его бедра.              — Ты даже представить не можешь, сколько раз я представлял себе, что буду прикасаться к тебе, — тихо произнёс, сжимая пальцами чужие бедра, притягивая сильнее к себе, и снова скользнул под тонкую футболку. — Мне даже снилось это. Огромное количество раз, — губы растянулись в улыбке просто от осознания того, кто в его руках. Хотелось утопить в ласке, оставить на чужом теле аккуратные, но яркие следы, чтобы на следующий день знать, что это не очередной сон. — Были моменты, когда я готов был на что угодно, только бы ты любил меня.              — А хватило упорных шуток и мармелада, чтобы я любил тебя.              Длинные пальцы вплелись в его волосы и слегка потянули, заставляя поднять голову. Проскользнула мысль, что ему бы теперь всегда хотелось ощущать эти губы на своих. Чтобы его вот так мягко, но глубоко целовали на застеленной бежевым пледом кровати, в полутёмной комнате, в которой пахло чем-то сладко-свежим.              — Нам бы остановиться. Снова, — тихо произнёс в поцелуй.              — Не хочу, — притянул к себе ближе, мягко проскальзывая языком между приоткрытых влажных губ, не собираясь вообще создавать между ними расстояние.              — Я, конечно, в душе был, но секс на вечер не планировал, а ты тем более, — шумно выдохнул, когда он сильнее прижал крепкие бедра к своему паху, давая понять, что уже поздно. — Чонгук…              Прозвучало сквозь тихий стон, и он резко вспомнил, что от такого кончать в штаны не позорно. Когда твоё имя звучало вот так, вообще не оставалось ничего позорного. При всём растекающемся по телу возбуждении он с Тэхёном был согласен, но это не уменьшало его желание доставить тому удовольствие.              — Тогда лежи и не дёргайся, — мягко толкнул того на спину, закрывая попытку возмутиться новым поцелуем.              Ему до дрожи хотелось увидеть, каким податливым мог быть Тэхён. Как тот будет реагировать на него одного, не сдерживать реакцию, сводить его с ума своими стонами. Это желание — изласкать — было почти навязчивым. Собственное удовольствие разливалось по телу уже от того, что Тэхёну было хорошо. Каждый поцелуй и прикосновение языком к коже отзывалось ноющим чувством в паху, потому что чужое тело реагировало так ярко и отчётливо, что хотелось заскулить.              Он выискивал каждый участок, от которого Тэхёна срывало бы на стоны, тихие, сдержанные и от этого такие пробирающие, что перспектива кончить просто от прелюдии была всё ближе. Чужие пальцы путались в волосах, прижимая сильнее и направляя каждое движение так, чтобы было хорошо, и Чонгука слабо потряхивало. Ему слишком сильно нравился факт того, что он мог влиять на наслаждение Тэхёна.              — Если ты хотя бы рукой меня не коснёшься, я так и кончу в штаны, — чужой голос немного севший, пропитанный смущением и желанием одновременно. — А мне бы… не хотелось…              — Значит, кончишь мне в рот, — легко провёл языком по коже чуть ниже пупка, оставляя слабый укус, вновь ощущая под пальцами дрожь, повторяя незамысловатое действие.              — Я даже… спорить не буду.              Чонгук считал, что Тэхён выглядел потрясающе. Ему казалось, что влюбиться сильнее нельзя было, но видеть того таким открытым, уязвимым и доверяющим — заставляло внутри всё переворачиваться.              — Тогда наслаждайся.              Спортивные штаны были спущены вместе с бельем, а твердый член прижался к низу подтянутого живота, оставляя пятна смазки. Он провел языком по покрасневшей влажной головке, слыша несдержанный стон, и поднял взгляд. Его от Тэхёна вело. Так сильно, что промелькнувшая мысль «а вдруг сон» заставила что-то внутри болезненно сжаться. Чужое неприкрытое удовольствие подводило к необъяснимой эйфории, заставляя стараться.              Его язык мягко скользил по твердому чувствительному члену, лаская уздечку, пока чужие пальцы путали его волосы. От мелодичных стонов пробирало так, что пришлось обхватить ладонью собственный член.              — Чёрт… Чонгук… — очередной стон, из-за которого пришлось сжать основание члена, чтобы не кончить. — Хочу толкнуться тебе в рот… можно?              — Тебе всё можно.              Он расслабил горло, прикрывая глаза, и позволил слабо зафиксировать свою голову. Что угодно позволил бы, стоило только Тэхёну захотеть. Головка члена тяжестью опустилась на язык, плавным толчком входя глубже, а его губы плотно обхватили чувствительный ствол. Принимал толчки, стараясь брать глубже, чтобы доставить максимум удовольствия, и в такт этим движениям скользил по своему члену, спустив штаны и бельё. Его крыло так сильно, что оргазм уже сдавливал тело, но чужое наслаждение было в приоритете.              — Я… сейчас кончу, — мягко простонал, двумя руками зарываясь в его волосы, от чего собственный стон сдержать не получилось.              Желание отстраниться даже не промелькнуло в голове, поэтому тёплая сперма ощущалась на языке уже через несколько секунд, а его собственная стекала по пальцам на бежевое покрывало. Тэхён тяжело дышал, смотря на него так удовлетворённо, что его больше вообще ничего не волновало.              — Поцелуй, — облизнул сухие губы, потянув его выше.              — У меня во рту только что была твоя сперма, — не сдержал смешка, прикусывая тому нижнюю губу.              — Переживу.       

***

      Рациональное мышление и отсутствие спешки во избежание неловких ситуаций — это, конечно, хорошо, но Тэхён начинал жалеть о своей рациональности. С их весьма спонтанного признания прошло больше недели — он считал, а выкроить для себя час времени, чтобы остаться наедине, они так и не смогли. Закрадывалась мысль запихать Чонгука в поезд и уехать в пустующую квартиру его родителей.              За это время он уже начинал взвешивать все минусы спонтанного секса, решая, готов ли он к ним, но осознал, что точно не сейчас. Но иного на горизонте не маячило. Они уже несколько раз планировали, буквально. У них был запланирован секс! Но каждый раз всё шло по абсолютно другому сценарию. То дикая усталость после универа не позволяла даже руку поднять, не то что стратегически важные органы, то друзья решали, что нужно именно сегодня и именно у них в блоке смотреть какой-то фильм, то горел дедлайн по проекту, про который кто-то из них забыл, то Юнги — пришла беда откуда не ждали — заваливался ближе к ночи, прося поберечь его психику. Складывалось чувство, что сама вселенная против их союза.              Кто-то наверняка назвал бы его озабоченным и не увидел проблемы, но Тэхён себя таким не считал. Когда грезишь о человеке больше года, любому бы подпекало голову. Ему не хотелось пошлости, грязи и прочего, нет. Ему просто хотелось снова ощутить себя настолько нужным, как в тот момент, когда Чонгук решил ему сделать минет. Тогда он просто тонул в ощущении того, как был кому-то необходим. Чонгук часто давал ему это почувствовать, но ему словно было мало без этой безграничной близости.              — Чего ты такой печальный? — Юнги подошёл к нему в коридоре университета слишком бодрой походкой.              — Очень смешно, — скосил на него взгляд, надеясь, что Чонгук, которого вызвал декан, скоро вернется. — Что ты тут делаешь?              — Мимо шёл, — пожал плечами, запрыгивая на подоконник.              — И чего не продолжил?              — Ты мне больше нравился, когда не язвил.              — Вау, я тебе нравился, — вздохнул, скрещивая руки на груди и бросая взгляд на время. У него последняя пара, и благо она общая с группой Чонгука.              — Я вообще с хорошей новостью. Меня сегодня не будет, так что, кролики, ебитесь, — опустил ладонь ему на плечо, будто благословляя.              — М… ну, не будет тебя, появится кто-то другой. Я уже ничему не удивлюсь, — вздохнул, видя в конце коридора знакомую фигуру Чонгука. Наконец-то.              — А раньше надо было думать, — Юнги фыркнул и, видимо, тоже заметив Чонгука, спрыгнул с подоконника.              Тэхён, в общем и целом, был согласен. Надо было плюнуть на все раздражающие факторы и закрыться в комнате. Но имел, что имел. Радовало хотя бы, что на сегодня ему осталось немного и начнутся выходные. Эта неделя была какая-то по-особенному выматывающая, и ему просто хотелось оказаться вдали от места учёбы.              Единственное, что немного добавляло веселья — видеть, что Чонгук тоже задолбался строить вечно срывающиеся планы. От того, как тот злился каждый раз и нервно дёргал ногами, было даже приятно. Его вообще постоянно пробирало от осознания, как сильно Чонгук мог им наслаждаться. Это неописуемое чувство, когда от тебя вело кого-то настолько сильно. Слова Юнги так или иначе всё же дали надежду на ещё одну попытку построить планы на вечер, поэтому Тэхён, зайдя в аудиторию, сразу потянул Чонгука как можно выше.              Потоковые лекции всегда были довольно скучные и мимо проходящие, поэтому они оба пытались сесть как можно дальше, чтобы галочка о посещении просто была. Из-за этого Чонгук ничего не заподозрил, продолжая что-то рассказывать о планируемом походе в спортзал после пары.              — У тебя же ещё лекция, — тихо произнёс Тэхён. Рядом с ними сидели несколько студентов, которые либо были увлечены сном, либо разговором, либо фильмом на телефоне. — Или ты после неё в зал ещё пойдёшь?              — Нет, прогуляю, — покачал головой, складывая руки на парту, и опустил на них голову так, чтобы смотреть на Тэхёна. — Там замена лектора, мне не нравится, как он читает, Намджуну тоже, так что лучше проведу время с пользой.              — Юнги сказал, что свалит из блока на вечер, — он хитро улыбнулся, медленно проведя рукой по чужому бедру. Его забавляло то, как моментально напрягся Чонгук.              — Он так говорил и в прошлый раз, — тот тяжело выдохнул, но продолжил спокойно сидеть, не подавая виду, что внутреннюю сторону бедра мягко сжимала его ладонь.              — Думаю, в этот раз он будет более верен своим словам, — подпёр голову свободной рукой, длинными пальцами слабо задевая пах, чувствуя, как Чонгук вздрогнул. — Удобные джинсы?              — Очень, — произнёс тише, чем мог, не сводя с него взгляд.              — Заниматься тоже в них будешь?              — Есть форма.              — Тогда не страшно, если кончишь, да? — слабо улыбнулся, произнося это так, словно уточнял, как долго тот пробудет в спортзале, вместе с этим слегка нажимая кончиками пальцев на начинающий твердеть член под тканью.              Ему нравилось Чонгука дразнить, он этим занимался с завидной периодичностью, когда они оставались вдвоём, но не наедине. Он буквально обожал наблюдать за тем, как темнели от возбуждения чужие глаза.              — Давай я лучше потерплю до вечера? — сглотнул, шумно втянув воздух, когда Тэхён ловкими пальцами провел по его паху, сильнее надавливая. Он лишь игрался, но наслаждался тем, как Чонгука плавило от него.              — Ну, можешь попробовать.              Это неуловимое напряжение между ними заставляло лёгкую дрожь пробегать по телу. Было в их притяжении что-то болезненно приятное из-за того, что реализовать общие желания не получалось. Чонгук смотрел на него с легким недовольством, но сжимал собственное предплечье, чтобы не застонать, когда его рука снова и снова давила на пах.              Чонгук не долго выдержал, поймав его руку, и переплел пальцы в замок, убирая от своих бедер подальше, видимо, всё же решая выйти с пары в чистом белье и штанах. Тэхён и не против, ему просто нравилось дразнить того и внутри была потребность в прикосновениях. Складывалось ощущение, что за время наблюдения и тайной влюблённости в нём скопился тактильный голод. Потребность в прикосновениях была перманентной, ему постоянно нужно было взять Чонгука хотя бы за руку, хотя раньше он был довольно холоден к подобным вещам, а сейчас будто дорвался. В универе старался себя сдерживать, потому что орать о своих отношениях на каждом углу желания не было.              — Хочешь со мной в зал, м? — негромко спросил, когда время лекции близилось к концу.              — Точно нет, — усмехнулся, скользнув языком по своим губам, дразня Чонгука каждым мелким жестом. — Моё терпение уже и так не железное.              Чонгук на слово не поверил, и стоило Тэхёну после занятий дойти до метро, ему стали приходить короткие видео с тренировки, которые, судя по всему, снимал Намджун. Радовало, что Юнги действительно ушёл, блок свободен, а он тоже умел пользоваться камерой. На протяжении всей поездки до дома он пересматривал короткие видео в чате, чувствуя, как тяжелело в паху. Он настолько был пропитан желанием и настолько легко возбуждался, что прикрывать сумкой член пришлось бы и от меньшего.              Времени, чтобы подготовиться, в очередной раз было достаточно, поэтому он особо постарался, чтобы отправить Чонгуку видео из душа. И если на видео, где он просто стоял под струями воды, тот стоически промолчал, делая вид, что на него это не работало, то тот момент, когда Тэхён решил снять, как растягивал себя пальцами, — добил. На это он получил только «Приму душ в зале, у тебя полчаса».       

***

      Тэхён успел только одеться, когда послышался хлопок двери. Чонгук время тратить на какие-либо разговоры явно не планировал, потому что стоило тому оказаться на расстоянии вытянутой руки, его сразу же затянули в глубокий несдержанный поцелуй. Все переживания и напряжение в этот же момент растворились, оставляя вместо себя лишь тянущее уже который день желание.              — Оказывается, терпеть, когда к тебе можно прикасаться, ещё сложнее, — выдохнул Чонгук в его губы, сжимая пальцами талию и снова целуя. То самое чувство потребности в себе накрывало его медленно и обволакивающе.              — Тоже… это заметил, — вплёл пальцы в тёмные волосы, у корней слегка не просохшие после душа, и притянул ближе.              Времени тратить не хотелось, оно определённо было ограничено, но оторваться от поцелуя не представлялось возможным. Он пропустил момент, когда тёплые ладони оказались под его футболкой, но от ощущения, как бережно, но уверенно Чонгук скользил по его телу, заставило застонать в поцелуй. Это именно то, чего он хотел — понимания, насколько хорошо кому-то лишь от факта, что можно тебя касаться. Тело просто расслабилось, а мозг моментально отдал контроль в чужие руки.              — Я полностью готов, чтобы ты не тратил время, — негромко произнёс, садясь на чужие крепкие бедра, когда Чонгук опустился на его кровать. — На мне даже белья нет.              — Да, знаешь, на твоём видео был предельно ясен уровень подготовки, — усмехнулся ему в шею, пальцами пробираясь под ткань спортивных штанов. Тэхён сильнее подставил бедра, не сдерживая тихого стона, когда его ягодицы медленно сжали.              — Я готовился для тебя так каждый раз, — сделал плавное движение, потираясь своим пахом о чужой, не сдерживая едва ощутимую дрожь от приятной волны по телу. — Ты много упустил.              — Хорошо, что я не знал.              — И что бы ты сделал?              — Трахнул бы при всех, — сильнее сжал оголенные ягодицы, проводя кончиком языка по чувствительной шее.              — Заманчиво…              Чонгук умел прикасаться настолько правильно, что внутри всё сводило. Было чувство, что всё желание, копившееся такое количество времени, медленно текло наружу, делая его ещё более чувствительным. Тело реагировало на каждый поцелуй, а расплывающиеся на коже засосы отзывались приятной болью, оседавшей тяжестью в паху. Несколько минут, пропитанных этими руками на своём теле, и член уже оставлял влажные пятна на его штанах от смазки, настолько его плавило от каждого касания.              Он направлял почти невесомо, и Чонгук понимал его с полуслова, целуя там, где нужно, надавливая так, чтобы из груди вырывались стоны. Чужое желание доставить ему удовольствие заставляло превращаться в податливую куклу на шарнирах. Каждый его стон отзывался шумным, абсолютно довольным выдохом Чонгука, и это заводило едва ли не сильнее горячего языка на коже.              Ткань одежды, которую тот с него так и не снял, неприятно раздражала слишком разгорячённое тело, поэтому он недовольно стянул с себя футболку, кидая на пол и сразу отправляя туда вторую, касаясь оголённой груди Чонгука, слегка царапая кожу. Чужие мышцы, словно ещё напряженные после тренировки, перекатывались под кожей от каждого прикосновения. Он снова потянулся за поцелуем, застонав в чужие губы и пропуская в свой рот влажный язык. Мозг снова плавило от каждого прикосновения, как и в прошлый раз, казалось, его внутренне переворачивало от желания раствориться в этой ласке. Каждое прикосновение к его телу было пропитано нежностью, при этом чужие пальцы так жадно сжимали его кожу, что, казалось, оставляли следы по всему телу.              Он почти стёк с колен Чонгука на кровать, переворачиваясь на живот и поднимая бедра. Спортивные штаны буквально соскользнули с его ягодиц, и в следующий момент он сорвался на протяжный несдержанный стон, потому что растянутого и слегка покрасневшего ануса коснулся горячий язык.              — Блять… ты… везде меня вылизать решил? — произнёс сквозь стон, сильнее подставляя себя, чувствуя, как ноги сводило от удовольствия, стоило Чонгуку снова провести по чувствительному месту языком.              — Да, — коротко произнёс, пальцами сжимая его ягодицы и разводя в стороны.              — Кто я… такой, чтобы… сопротивляться.              — Вот и наслаждайся.              Собственный член болезненно ныл от возбуждения, а ноги непроизвольно разъезжались на покрывале. Тело ощущалось ватным от того количества ласки, которое на него вылили за последний десяток минут. Горячий язык толкнулся внутрь, дразня расслабленные мышцы, от чего очередной стон вышел особо громким и протяжным. Эта ласка лишь дразнила, заставляя почти умолять о большем, пока его вело от того, насколько хорошо Чонгук его вылизывал.              Обильное количество слюны стекало вниз по его члену, смешиваясь со смазкой, и Тэхён сжимал пальцы, лишь бы не начать себе дрочить. Малейшее прикосновение, и он наверняка кончит. Ему нравилось быть настолько возбуждённым, когда горло сводило от стонов, когда любое касание обжигало и заставляло смазку с члена почти капать, когда всё ощущалось в разы сильнее и мозги превращались в кашу. Чонгук сжимал его бедра, толкаясь языком глубже, практически натягивая на себя, и заставлял абсолютно удовлетворённо всхлипывать.              — Я либо кончу сейчас… либо ты меня трахнешь, — выдохнул приглушённо, упираясь лбом в подушку. — Пожалуйста…              — Мне нравится то, каким ты чувствительным становишься, когда возбуждён, — оторвался от него, слегка поднимая за бедра так, чтобы он уверенно встал на почти разъехавшиеся колени.              — Я заметил, — улыбнулся сквозь тихий смех, кинув тому смазку, заранее оставленную на кровати. Холодный гель приятно ощущался на коже, когда чужие пальцы аккуратными движениями скользили между ягодиц. — Чёрт, пожалуйста… ну же…              — Может, мне нравится, как ты меня просишь? — усмехнулся, дразняще надавливая на вход головкой влажного члена.              — Я обязательно буду умолять тебя… в следующий раз… а сейчас просто… блять, — тот толкнулся в него на половине фразы, заставляя слова утонуть в удовлетворённом стоне. Он ощущал, как медленно его растягивало на чужом члене, наполняя и распирая.              — Я запомнил.              Тот медленно вышел из него и толкнулся до самого основания, наклоняясь к нему и надавливая на бедра, заставляя полностью лечь на кровать. Тяжесть чужого тела, которое вдавливало его в мягкую поверхность, ощущалась настолько хорошо, что он сжался внутри. Чонгук тихо застонал ему в шею, слабо сжимая зубами кожу, пуская электрические разряды по спине, и начал двигаться.              Хоть Тэхён и просил трахнуть его, Чонгук решил, что нужно любить. Он чувствовал эту разницу в каждом движении. Тот снова прикасался так, будто не мог поверить, что мог, а его самого разламывало на части от этого факта. Каждое движение расплывалось тягучим сладким удовольствием, от которого приятно сводило мышцы и хотелось скулить. Его бедра непроизвольно приподнимались в попытке насадиться глубже, пока Чонгук двигался в нём плавно, каждым медленным толчком с нажимом заполняя его, казалось, до отказа.              Горячие крепкие ладони продолжали с жадностью скользить по его телу, пробираясь под него и задевая и без того чувствительные соски. Тэхён млел и утопал в том ворохе удовольствия, в который его так бережно укладывали. Каждый след, оставленный на его плечах и лопатках, зацеловывался, а ощутимые укусы тут же зализывались. Чонгук вплетал пальцы в его выжженные краской волосы и тянул назад, чтобы он не мог заглушить стоны.              — Что мне сделать, чтобы тебе было ещё лучше? — тихий хриплый шепот прямо на ухо, а Тэхён заскулил от очередного медленного и до безобразия глубокого движения. Он даже толчками назвать это не мог, Чонгук медленно двигался в нём, заставляя чувствовать едва ли не каждый сантиметр своего члена.              — Бедра нужно выше… — прикрыл глаза, желая получить идеальный угол, чтобы его совсем накрыло.              Чонгук выдернул из-под его рук подушку, уверенно приподняв его ватные бедра, и опустил ту под него. Он слегка сместился и снова расслабился, почти вскрикивая от следующего толчка. Чужой твердый член медленно и с нажимом прошёлся по его простате, буквально толкая куда-то на грань оргазма.              — Сильнее… — почти всхлипнул, сжимая внутри себя член, чувствуя, как пальцы впивались в его бедра. — Пожалуйста…              — Не хочу, чтобы это заканчивалось… — снова почти лёг на него, не оставляя между ними расстояния. — От чувства, что ты мой, мне крышу рвёт, — провёл кончиком носа по его виску, обвивая рукой талию, и крепко прижал к себе. — Как же я мечтал о тебе…              — Чонгук! — резкий и сильный толчок выбил из него громкий стон, а медленное движение следом заставило снова разлиться медовому удовольствию внутри. — Ещё… сделай так ещё… пожалуйста…              — Будешь стонать моё имя?              — Сколько захочешь.              Чонгук снова медленно вышел из него, давая ощутить непривычную пустоту, и резко толкнулся внутрь, попадая по простате. Тот выполнил его просьбу, ускоряя темп, превращая медленные и тянущие движения в точные и сильные толчки, от чего всё внутри сводило от удовольствия. Тэхён ощущал себя залюбленным, от каждого прикосновения сводило стонами горло, ведь так хорошо от простого секса не бывает.              Он пытался выдержать больше, но оргазм накрывал его так стремительно и сильно, что сдержать самого себя не получилось. Чонгук двигался в нём сильными и глубокими толчками, ускоряя темп и заставляя его быстрее кончить. Пока его сковывало наслаждение, движение в нём не останавливалось, словно продлевая топящий оргазм, заставляя голову кружиться от удовольствия.              — Только не внутрь, — успел негромко произнести, и Чонгук в следующий момент вышел, пачкая спермой его ягодицы и бедра.              — Ты… заранее предупреждай немного, — тихо засмеялся, прижимаясь лбом к его затылку.              Прошло около минуты, прежде чем в маленьком коридоре послышались шаги и недовольное «Ну наконец-то!».              — Вот сука, — Тэхён засмеялся, слыша недовольные шаги Юнги в направлении туалета. — Надеюсь, он пошёл дрочить.              — Он был тут? — Чонгук расслабленно лёг рядом, мягко выводя на его оголенном плече какой-то узор подушечками пальцев.              — Точно нет, может, за дверью стоял, — улыбнулся, ощущая, как его затапливала доселе не испытываемая когда-либо нежность.              — Ну и на том спасибо, — притянул к себе, затягивая в ленивый поцелуй.       

***

      Тэхён сидел на кухне спустя полчаса и очередного за сегодня похода в душ, размешивая ложкой молоко в чашке кофе и смотря на Мин Юнги, который потягивал из бокала шампанское. Из бокала, которых у них и в помине не было.              — Ты что, даже бокал купил? — дёрнул бровью, делая глоток кофе, пока Чонгук сам ушёл в душ.              — Одолжил, ради такого случая, выпить за ваш первый раз, — растянул губы в довольной улыбке, видимо, радуясь, что оказался прав.              — Всё хотел у тебя спросить, — задумался, сгибая одну ногу в колене, упираясь пяткой в стул. — Как ты понял, что я гей?              — Помнишь, когда вы в общагу заселялись, у вас сумки контроль проходили?              — Ну да.              — Я тогда за компьютером сидел, — пожал плечами, допивая алкоголь и притягивая к себе свой кофе.              — И что? — нахмурился, не понимая, к чему эта информация.              — И то, что твой вибратор и пару анальных пробок я прекрасно разглядел, — фыркнул, пряча явно издевательскую улыбку в кружке.              — Блять, — сокрушённо опустил голову, понимая, что тут не нужно быть Нострадамусом. — Ладно, да, это было глупо. А Чонгук?              — Этот кадр лез ко мне целоваться на вечеринке посвящения после месяца вашей учёбы, когда был пьян. Думаю, он даже не знает об этом, — бросил взгляд в сторону двери в ванную.              — Так глупо я ещё не упускал год счастливых отношений.              — Лучше поздно, чем никогда, — снова легко дёрнул плечами. Ну, в целом тот был прав.