Тяжелая ноша блогера

— Нет, прошу! Умоляю! Сжалься, — прокричал Энтони, отбрасывая ее на постель и нервно вскакивая. Пятясь к двери из своей спальни, он не отводил испуганного взора от той, что спокойно лежала на кровати и словно следила за каждым его действием. Не отпуская ни на миг. Не давай и шанса на спасение. — Я так больше не могу, — еле сдерживая слезы, всхлипнул Энтони, проводя ладонью по лицу. Все же несколько соленых капель сорвались с ресниц и почти успели дойти до подрагивающих губ, но их безжалостно стерли. Он не желал показывать ей своей слабости. — Я не хочу… Нет… — Да-а, — словно шептала она, призывно раскрываясь перед ним под напором ветра из приоткрытого окна. — Ты будешь моим. Тебе не спрятаться от меня: ютуб, тик-ток, телеграм — я везде буду преследовать тебя, пока ты не познаешь меня полностью. — Нет… — повторил Энтони, начиная в неверии покачивать головой, как сумасшедший. — Я тебя изнасилую, — продолжала страшить она, и ее разрастающаяся тень будто нависла над ним, окутывая и угрожая затянуть в свои сети. — Ты будешь кричать как маленькая девочка, — все не переставала пугать она, шелестя на мягком покрывале. — Ты после меня ни спать, ни гулять не сможешь. Даже мысли о еде будут возвращать тебя ко мне… — клялась она. — Только не еда… — еще сильнее стал качать головой Энтони, хватаясь за волосы. — Я еле осилил шоколадный батончик, слышал о мороженом и… — А теперь ты и батоны есть не сможешь! — Нет! — не сдержался он, в порыве чуть было не подорвавшись к ней, чтобы схватить и выкинуть в окно. — Не трогай святое! — С колбаской, — издеваясь, едва слышно шелестела она, и этот звук теперь навсегда останется в сознании Энтони символом угрозы, опасности, страха. — Возможно, добавим немного сыра. — Ты чудовище, — прошептал Энтони, делая еще шаг к двери. Он не оборачивался, не видел, сколько осталось до выхода, боясь отвести взгляд от нее, но чувствовал, что просто обязан урвать каждый возможный сантиметр свободы. — Этот бутербродик даже греть не придется — его загонят так глубоко, что температура тела… — Прекрати! — взвизгнул Энтони, прикрывая ладонями уши. Слышать это было ужасно, а ведь шанс, что он это еще и увидит — совсем не маленький. — Я не смогу, не выдержу, — кричал он, отчего-то еще лелея надежду на чужое милосердие. Глупо, конечно. Он слишком давно погряз в этом дерьме, чтобы надеяться на сочувствие. — А еще там будет фонарь… — продолжала спойлерить она. — Надеюсь, не уличный, — не удержался от комментария Энтони, смахивая со лба выступивший от напряжения пот. Все же его увлечение когда-нибудь доведет его до дурки. — А это идея, — будто издеваясь, протянула она, и в глазах Энтони вспыхнул страх. — Оставлю это для следующей часть. «Ну охренеть, — подумал он. — Там еще и целый цикл намечается». — Я тебя трахну так, как никто раньше, — продолжала нашептывать она, и легкий ветерок разнес эти слова по всей комнате. «Не то чтобы ты первая это обещала», — мелькнуло в мыслях Энтони, и он оглянулся к противоположной стене, разглядывая сотни тех, что были до. Каждая из них клялась выпотрошить его наживую, и каждая была уверена, что она особенная. Но все они оказались одинаковы — да, в своей ебанутости, но все же… — Я не такая, как они, — словно услышав его мысли, шелестела она. Она будто начала подсвечиваться изнутри — настолько убежденно говорила. — Я другая. Не как тысячи предыдущих. Меня ты не забудешь никогда. Я стану худшей из худших. — Где-то я это уже слышал, — прошептал Энтони, взглядом останавливаясь на нижней полке, когда в глаза ярко бросилось имя Александра. Но все-таки, как бы несерьезно он ни принимал последнюю угрозу к сердцу, оставаться один на один с очередным мозговыносящим чудовищем не желал. По крайней мере, не сегодня — пока хватит. Дозы кринжа тоже необходимо дозировать. Энтони, не отрывая от нее настороженного взгляда, сделал еще два шага назад — повезло, что двери в квартире он всегда оставлял нараспашку. Она словно хищно прищурилась, но не успел Энтони сделать последний, решающий шаг на свободу, как позади него раздалось угрожающее рычание. Неверяще округлив глаза, он медленно обернулся и встретился с осуждающим взглядом Персея, который грозно скалился, не выпуская хозяина из комнаты. Он встал посреди дверного проема и, широко расставив лапы, зловеще наблюдал за действиями Энтони, словно безмолвно нашептывая ему: «Ты не пройдешь». Такого предательства Энтони не ожидал… И не понимал, почему ему не дают такую желанную свободу. В конце концов, хозяином он был неплохим: выгуливал по расписанию, выделил любимому чихуахуа самое мягкое кресло в доме, почесывал пузико три раза в день. Так почему тот теперь зверем смотрел на него? Персей, словно отвечая на безмолвный вопрос, взглядом указал на пустую миску, а после — на открытую пачку корма премиум-класса. И напоминая, что тот недавно снова подорожал. — Вот, значит, как, — прищурившись, покачал головой Энтони, принимая поражение — он мог пойти против себя и личных убеждений, но против Персея никогда. — Еда дороже дружбы. «Да!» — торжествующий отблеск в глаза Персея ответил за него. — Ладно, — вздохнул обреченно Энтони, пораженно приподнимая ладони и медленно возвращаясь к кровати. Здоровая ли психика или больная, велика ли разница, если на кону вкусняшки для питомца? Она словно торжествующе зашелестела, радуясь, что пытки Энтони не закончились. Она точно вознамерилась высосать из него все, что только можно: деньги, время, нервы… — Включай камеру, — нашептывает она едва слышно, и Энтони резко остановился. Нет, он и так обычно работал на камеру, но всегда заранее готовился в записи. А тут ни пометок, ни готового материала… Не будет же она иметь его в прямом эфире? — Буду, — снова продолжила его размышления она, будто давно проникнув в его сознание и устроившись там как дома. — Хочу, чтобы зрители видели твое первое впечатление. — Что же ты такое?.. — нервно сглотнув, поинтересовался Энтони, включая камеру как под гипнозом. Забота о собаке сделает из него литературную проститутку… — Что меня ждет? — решился снова спросить он, подходя к постели и подрагивающими пальцами касаясь нежной обертки. — Страшное, — призналась она, призывно раскрываясь в его руках. Да уж, что-что, а книга с ним впервые заговорила. И Энтони не знал, что его пугает больше: сам факт, что предметы стали обретать голос, тон, с которым эта самая книга ему угрожала, или предположительный сюжет, судя по аннотации, не предвещающий ничего хорошего. До этого он успел изучить только обложку со всех сторон, но и этого хватило, чтобы Энтони понял, что новый выпуск на его канале будет жопоразрывающим. Но кто ж знал, что настолько?! Осторожно переворачивая страницы и раскрывая книгу наугад в середине, он взглядом наткнулся на слово «писечка» и, вскрикивая, откинул ее обратно. — Твою мать, опять? — воскликнул Энтони, хватаясь за волосы. — Писечки, кисоньки, щелочки, нижние губки… Почему нельзя просто написать «вагина»? — взорвался он, не сдержавшись. — Какими еще словами ее тут опишут? — Дырочка, — прошептал очередной бестселлер, что он только вчера купил, поведясь на красивую обложку. — Да бля! — гаркнул Энтони, топнув ногой, и Персей, наблюдавший за этим, снова гавкнул. Энтони обернулся к питомцу и четко уловил с недовольном взгляде фразу «Не выебывайся!». — Пещерка, — тем временем все продолжала новая книга, лежащая на постели в призывной раскрытой позе. Энтони даже усмехнулся про себя, что и книга может выглядеть пошло, распахнувшись перед ним. — Еще булочка и персик, — не прекращала пытки она, и Энтони взвыл: — Только не персик! Прекрати! — взмолился он, прикрывая уши ладонями. — Я не хочу такое читать! — Мохнатка, врата рая, влажная… — Ладно… Ничего такого, чего бы я не читал раньше, — вздохнув, взял себя в руки Энтони. Работать все-таки нужно! Усевшись в компьютерное кресло, он решил впервые в жизни схитрить и посмотреть, что же будет в конце — лучше сразу быть готовым к худшему. — Что только ни сделаешь ради контента, — грустно прошептал он, переворачивая страницу и натыкаясь взором за страшные строчки: «А после он засунул в ее девственную бездонную хлюпалку туалетный ершик…» — Да ну нахер! — не сдержался наконец Энтони, захлопывая книгу и грубо закидывая ее в ящик компьютерного стола. — Не настолько ты голодаешь, — обратился он к Персею, на что тот вновь угрожающе зарычал, но Энтони это уже не беспокоило. Содержимое книги казалось куда более пугающим. — Так что полежи там до худших времен, — буркнул он уже бестселлеру, громко захлопывая дверцу. И, обернувшись к ошеломленному и чуть обиженному Персею, добавил: — А ты не быкуй, иначе переведу на «Чаппи»! Персей грустно вздохнул и, опустив мордочку вниз, медленно поплелся к любимому креслу. Не видать ему на ужин дополнительной вкусняшки.