Любимый цвет - розовый

      Тэхён в Чонгука влюблен.       Еще с первого курса, а это, выходит, что уже второй год. Только вот он никак не мог набраться смелости, чтобы признаться. Ну а как это сделать, если альфа весь из себя страшный? Тот на год его старше, одевается вечно в черное, а эти его берцы даже на вид такие тяжелые, что ими наверняка убить можно. Серьезно, за все время он ни разу не видел на Чонгуке одежды другого цвета, даже аксессуары и те всегда черные. Он почему-то был уверен, что если заглянуть в чужой гардероб, то там не найдется ни единой светлой или яркой вещи. А так хотелось бы… Может быть тогда этот альфа не казался ему таким взрослым и пугающим?       Чонгук пахнет сигаретами, теми, которые вечно курит в закутке за универом, а его природный запах такой… древесный, мускусный, который влюбленному Тэхёну хотелось вдыхать и вдыхать. Почему-то у него этот запах ассоциируется с безопасностью, с надежностью, вот можно было бы уткнуться носом в шею Чонгука и так и остаться стоять, желательно вечность. Но о том, чтобы так сделать, и думать неловко. Честное слово, он даже фантазировал тихонько, стесняясь собственных мыслей.       Но Тэхён же в Чонгука влюблен…       А потому совсем ничего не предпринимать с каждым днем становилось все тяжелее. Его отец часто повторял, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, и на самом деле прежде его это не слишком-то мотивировало, но в случае с Чонгуком он внезапно зацепился за эту фразу. Ну что с ним случится, если Чонгук его просто пошлет? Мир же не рухнет, в конце концов.       Рухнет.       С грохотом.       Он честно не представлял, как вообще сможет ходить в универ после такого. А менять место учебы не хотелось — Тэхён поступил на бюджет, да и место старосты ему прочили на следующий год, так что уходить просто глупо.       Ну и Чонгук же тут будет. А как он где-то там, и без него?       Может, просто попытаться не обращать на альфу внимания, авось и уйдет из его мыслей и из сердца когда-нибудь? Только вот он уже пробовал — не вышло. И потому, что силы воли не хватало, а еще, потому что Чонгук как-то всегда оказывался где-то поблизости, вечно маячил на горизонте, хотя они вообще-то на разных направлениях учатся… Чудеса да и только, иначе и не скажешь. Но где бы Тэхён ни находился, будь то библиотека, столовая, или просто лавочка в университетском парке, Чонгук постоянно попадался на глаза, волновал сердце, будоражил чувства одним своим присутствием…       Конечно, тот делал это не специально, но глупому сердцу же не объяснишь, что нельзя сбиваться с ритма каждый раз при виде альфы! У него такими темпами тахикардия разовьется, вот серьезно! Да и теплилась где-то внутри надежда, что, может, альфа тоже на него внимание обращает, раз уж постоянно рядом крутится. Он отгонял ее, запрещал себе так думать, но куда там.       Ладно. То, что признаться он вот так сходу точно не сможет, Тэхён осознавал. Но и томно вздыхать, просыпаться с мыслями о Чонгуке, засыпать с мечтами о нем же, и совершенно ничего не предпринимать тоже не выход. Ну, сколько он еще так продержится? Курс? Два? А если Чонгук себе омегу найдет? Он тогда вообще с ума сойдет и точно-точно сбежит из универа, лишь бы этого не видеть. А ведь крутились вокруг Чонгука омеги, так и вились, бесстыдно пытаясь захомутать видного альфу. И все как на подбор — красивые, стильные, — такие, что Тэхёну только завидовать и оставалось. Правда, к чести Чонгука, он ни разу не был замечен с каким-нибудь омегой в… ну, короче, ближе, чем положено. Никому знаков внимания не оказывал, ни с кем не встречался. Но время же идет. И вдруг завтра тот явится в универ с кем-нибудь под ручку? Вот что тогда Тэхёну делать останется? Только плакать да сокрушаться из-за собственной нерешительности.       А он понимал, что не чета всем тем омегам, что лезли к Чонгуку. Тэхён из семьи попроще, а весь его гардероб состоял из обычных белых или светло-голубых джинсов да теплых пушистых свитеров нежных оттенков. Иногда, правда, розовый проскакивал среди вещей, уж больно сильно ему нравился этот цвет. А из украшений разве что фенечки: ну не мог он себе позволить браслетики из драгоценных металлов. Родители и без того еле тянут, оплачивая ему съем жилья в Сеуле да подкидывая денег на прожить, так что уж как-нибудь без золота обойдется. Другое дело, что у Чонгука-то семья обеспеченная, тот на таких, как Тэхён, даже внимания обращать не должен.       Но Тэхён ведь в Чонгука влюблен, а потому все аргументы против вдребезги разбивались о то теплое, тлеющее в груди чувство, которое он тщательно хранил и оберегал.       Но как бы то ни было, а что-то делать надо.       Раз признаться напрямую не вариант, может, как-то намекнуть? Чтобы на крайний случай можно было сделать вид, что Чонгук вот вообще все неправильно понял.       Как раз послезавтра день всех влюбленных. Вполне себе повод, правда? Только вот подарок именно в этот день будет уж очень жирным намеком, потом не отмазаться… Но ведь альфы, как говорил его папа, вообще туговато соображают в этом плане, а значит, чем толще будет тот самый намек, тем лучше.       Над подарком долго думать не пришлось.       Тэхён еще со средней школы увлекался вязанием, а потому с энтузиазмом взялся за дело. Нитки были только розовые, но он ведь сам хотел добавить в одежду Чонгука ярких цветов, так что почему бы и нет? Спицы оказались в его руках этим же вечером, он любовно накидывал одну петлю за другой, краснел, представляя, как будет вручать подарок, томно вздыхал, но продолжал вязать, едва ли не попискивая от собственной решимости.       И ровно к нужному дню длинный и широкий розовый шарф неплотной вязки был готов. Аккуратный. И красивый. Он бы и сам такой носил. Хотел еще за подарочной коробкой в магазин сбегать, но немного проспал, и с утра времени на это просто не оставалось.       Правда, чем ближе подходила большая перемена, тем сильнее угасала решимость. Такими темпами он так и уйдет домой с этим шарфом, над которым бился две ночи… В итоге, на негнущихся ногах он таки вышел на улицу, точно зная, что обычно в это время альфа курил в компании своих друзей. Выйти-то вышел, даже завернул к нужному закутку, но так и замер шагах в пятнадцати, просто не находя в себе сил двинуться дальше.       Чонгук действительно курил. В своих огромных черных берцах, широких брюках-карго, в которых карманов было штук шесть точно, в футболке в тон и такой же куртке-косухе, небрежно накинутой на плечи. Тот сжимал своими татуированными пальцами сигарету и рокочуще смеялся над чем-то, активно жестикулируя руками. Еще и голову чуть запрокидывал, так что замершему неподалеку Тэхёну даже с расстояния было видно вкусно выпирающий кадык на мощной шее…       Ноги — предатели! — просто приросли к асфальту, и он никак не мог сдвинуться ни вперед, ни назад. А ведь его заметят! Не могут не заметить! И как он будет объяснять, с чего тут статую изображает, а? Дурацкий шарф, дурацкий день всех влюбленных, дурацкая идея!       И — да — он попался.       Один из друзей Чонгука качнул головой в его сторону, и альфа обернулся. И нет бы проигнорировать! Продолжил смотреть в сторону Тэхёна, как ему показалось, целую вечность. А потом взял и… зашагал к нему.       Мамачки!       Спасите…       Но его мысленные мольбы не возымели никакого эффекта, и Чонгук, приблизившись, встал прямо перед ним.       — Тэхён, — звуча отчего-то охрипше и глядя взволнованно, начал тот, — ты... хотел чего-то?       «Ага. Тебя» — мелькнуло в мыслях, но вслух он, конечно же, ничего такого говорить не стал.       — Я… нет. Просто так стою, — замямлил, чувствуя, как заполыхали его щеки да задрожали от волнения руки.       — Точно? — черные брови удивленно взлетели вверх. — У тебя все в порядке?       «Без тебя не в порядке. И уже давно» — но опять он смог произнести это лишь мысленно.       — Будет, — господи, ну почему его голос так вибрирует, а? — То есть, я хотел сказать… В общем, — он совершенно потерялся и никак не мог сформулировать все то, что крутилось в голове, во что-то адекватное. — Короче! — рявкнул в итоге сам на себя, но Чонгук дернулся от неожиданности. — Я просто хотел отдать тебе это, — и, перетянув висевшую на плече сумку вперед, выудил из нее сложенный розовый шарф.       Протянул обеими руками, под судорожно грохочущее сердце, да так и замер в нервном ожидании. Примет? Нет? А если да, то поймет ли то, что он пытается этим выразить? А если нет?.. И только тут до него дошло, что розовый — это, наверное, слишком. Ну куда такому брутальному альфе розовый шарф? И что тот с ним делать-то будет? Не носить же? Надо было сбегать и купить ну хотя бы белые нитки! Вот он дурак, а!       А там напротив — удивление и какая-то щемящая надежда в глазах. Ну, или он опять придумывает...       — Не нравится? — промямлил Тэхён, едва не плача, но изо всех сил сдерживая слезы. — Извини.       И вновь открыл сумку, намереваясь убрать туда свой несостоявшийся презент, а потом сбежать домой, взять академ на пару месяцев и вообще желательно уехать из города, чтобы не сгореть от стыда.       Но не успел.       — Нравится, — Чонгук как-то суетливо подался вперед и буквально выхватил шарф из его ладоней. — Очень красивый. И цвет такой… эм, такой… розовый.       Ему показалось, или скулы Чонгука залились румянцем? Да ну, нет… Это от холода, наверное.       — Надо было белый связать, да? — спросил, сухо сглотнув.       — Ч-что? Не-е-ет! Точно нет! Я очень люблю розовый, прямо очень-очень, — затараторил тот. — Обожаю просто! Буквально — это мой самый любимый цвет!       Тэхён ошарашенно распахнул глаза, чтобы тут же их скептически прищурить да оглядеть облаченного в черный Чонгука с ног до головы. Тот под его взглядом стушевался, да и взялся наматывать на себя шарф, так старательно, будто от этого его жизнь зависела, не меньше. Замотался до самого носа и вдруг глубоко-глубоко втянул воздух. А Тэхён же не стирал шарф, там ведь наверняка его запах остался… от рук.       Ой. Неловко вышло.       И почему у него щеки еще сильнее припекать стало?..       А ведь ему, в отличие от Чонгука, полыхающие щеки не спрятать.       — Я… пойду тогда, да? — Зачем-то с вопросительными интонациями. И попятился назад, мысленно ругая свои непослушные ноги.       — Стой! — Чонгук рванулся за ним, схватил было за запястье, сам испугался того, что сделал, судя по выражению лица, отдернул руку, зарылся ей в свои волосы на затылке, неловко переступая с ноги на ногу. — Может, я тебя в кафе свожу? — глядя куда угодно, только не на Тэхёна. — В благодарность за шарф! — голос дал петуха, и привычный низкий бас прозвучал пискляво.       Он просто не смог удержать смешка, до того забавно это выглядело.       Чонгук снова глаза распахнул, вновь уставившись на Тэхёна. И неуверенно-неуверенно улыбнулся в ответ.       А Тэхён же в Чонгука ведь влюблен. По уши. И он же не дурак, чтобы отказываться.       — Можно и в кафе, — у него сердце грудную клетку вот-вот пробьет и наружу выскочит, честное слово. — Сейчас?       — Вечером. — Брякнул было и тут же поспешил добавить: — Но можно и сейчас. Но и вечером тоже! И вообще, давай еще завтра… Шарф же длинный, на десять походов в кафе точно тянет. А то и больше. Но начнем с одного, а то вдруг тебе не понравится, — тараторил быстро-быстро, продолжая кутаться в розовый шарф. — Тебе же американо нравится, да? С ванильным сиропом. И пирожное шоколадное.       — Откуда знаешь?..       — Да так… просто знаю, — замялся Чонгук. И вдруг решительно взял его за руку, а у Тэхёна сердце екнуло, замерло и снова забилось быстро-быстро. — Идем, как раз за большую перемену успеем. — И потянул за собой.       За спиной раздался свист, одобрительные выкрики и чье-то громкое «Ну наконец-то!».       — Это они к чему? — полюбопытствовал Тэхён, шагая рядом с Чонгуком и крепко сжимая его большую ладонь. У него от прикосновения мурашки бежали, от ладони до самой шеи, да дыхание сбивалось, до того приятно ему стало.       — Да так… не обращай внимания. Идем кофе пить.       А Тэхён же в Чонгука влюблен… Ну, и не дурак ведь, чтобы отказывать.       — Идем.