Wang yang bu lao

      Пока все тихо обсуждали главу, книгу в руки взял Лань Ань. Он провёл пальцами по корешку и прикрыл глаза. Основатель тихо выдохнул и посмотрел на друзей.       — Всё хорошо, Лань-гэ? — обратился к нему Цзян Чи.       — Просто задумался, Чи-ди. Не беспокойся, — улыбнулся Лань Цзыжуй.       Лань Ань, долистав до нужной страницы, хорошо поставленным голосом начал чтение.       Ученики Ордена Гусу Лань были молоды и неопытны, но, несмотря на крайнее волнение, вовсе не собирались сдаваться. Юноши готовились защитить дом семьи Мо и принялись крепить к стенам талисманы-обереги. Слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Сычжуй левой рукой щупал его пульс, а правой поддерживал спину госпожи Мо. Он не мог позаботиться одновременно о них двоих и столкнулся с ужасной дилеммой, когда лежавший А-Тун неожиданно сел.       А-Дин вскрикнула:       — А-Тун, ты очнулся!       Вэнь Цин нахмурилась:       — Не может обычный человек после глубокого обморока так легко сесть…       Девушка сжала руки в кулаки. Как целительница, она сразу начала в уме перебирать болезни и симптомы, связанные с такой резкой реакцией организма. Вэнь Цин вся обратилась в слух.       Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею.       Увидев это, Лань Сычжуй три раза нажал на несколько его акупунктурных точек. Вэй Усянь знал, что адепты клана Лань лишь выглядели изящно, но в руках их таилась сила, абсолютно не соответствовавшая этой утонченности. Любой человек едва ли смог двигаться после подобных действий, но А-Тун, казалось, ничего не почувствовал: левая рука стиснула шею ещё сильнее, а лицо искривила гримаса боли. Лань Цзинъи хотел разжать пальцы слуги, сомкнувшиеся на глотке, но с тем же успехом он мог пытаться согнуть кусок стали. Секунду спустя раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Рука ослабла. Но теперь его шея была сломана.       Он только что удавил себя на глазах у всех!       — Жуть какая! — передернул плечами Не Хуайсан, вцепляясь в руку брата. — Нормально ли малышам такое слушать?       — Я видел и более жуткое, — закатил глаза Сюэ Ян.       А-Цин закивала. На улице бывало всякое. А вот Сюаньюй перебрался к матери и спрятался в её объятиях. Госпожа Мо крепко обняла сына и закрыла ему уши ладонями.       — Откуда ты знаешь про силу клана Лань? — подозрительно спросил Цзян Чэн.       Вэй Усянь моргнул и кивнул на Лань Ванцзи:       — Озеро Билин.       — И?       — Лань Чжань же вытащил меня и того адепта одной рукой, — с довольной улыбкой напомнил юноша.       — Что было на озере? — внимательно посмотрела на мальчишек Юй Цзыюань.       — Ээээ… Ничего серьёзного, госпожа Юй! Всё в полном порядке!       Госпожа максимально подозрительно смотрела на нервных юношей и буквально сверлила их взглядом.       Лань Ань тихо кашлянул, привлекая внимание.       — Думаю, всё же стоит младших вывести в сад?       — Я за ними присмотрю, господин Основатель, — тихо сказала Мэн Ши и пошла к саду вместе с А-Цин и Мо Сюаньюем.       — Если что, зовите Вэнь Цин, госпожа Мэн, — серьёзно сказал Вэнь Мао, получая в ответ поклон женщины.       — Хорошо, Основатель Вэнь.       — Я помогу, — подумав, поднялась госпожа Цинь.       — Дорогая, ты уверена? — нахмурился Цинь Цанье.       — Да, мне не нравятся такие истории и, думаю, я ничего не потеряю, если не буду слушать обо всём этом, — мягко и немного устало улыбнулась она в ответ мужу.       Глава Лаолин Цинь кивнул, а госпожа Цинь ушла за Мэн Ши. Сюэ Ян категорически отказался уходить и уставился на старших с огромным интересом. Основатель Лань покачал головой на такое своеволие босяка и продолжил чтение.       Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин:       — Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя!       От звука её пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у людей в жилах, и словам девушки охотно поверили. Вэй Усянь же придерживался совершенно противоположного мнения — это точно не ожесточённый призрак. Он успел проверить талисманы, что выбрали юноши: все они относились к духоотражающему типу и покрывали Восточный Зал чрезвычайно плотным слоем. Будь здесь ожесточённый призрак, то стоило бы ему появиться в зале, талисманы в ту же секунду вспыхнули бы зелёным пламенем. Но ничего подобного не происходило.       Лань Сычжуй только после происшествия понял, насколько глупой идеей было обклеить стену такими талисманами, но в тот момент было не до подобных мыслей.       — Не думаю, что это плохое решение, наоборот, я бы сейчас поступил так же, — улыбнулся Вэй Усянь, заметив смятение Сычжуя.       — Я понимаю, господин Вэй. Просто… неловко.       Вэй Ин покачал головой и посмотрел на Цзян Чэна, а потом снова вернулся взглядом к юноше.       — Главное ведь ты выучил урок. Полагаю, то, с чем вы столкнулись — это крайне необычная вещь даже среди заклинателей, с которой не все старшие могли бы легко справиться.       — Так и есть… Но этот адепт будет лучше стараться!       Вэй Усянь кивнул и улыбался. Сычжуй напоминал ему по воспитанию Лань Сичэня и Лань Ванцзи. Очаровательный ребёнок! Внезапно Вэй Ин задался вопросом, почему он вообще воспринимает этого юношу как ребёнка? Сычжуй сейчас старше самого первого ученика Цзян!       Нельзя было винить юношей в том, что они действовали недостаточно расторопно. Это создание, кем бы оно ни являлось, обладало поистине впечатляющей мощью. В среде заклинателей ожесточённому призраку давалось чёткое определение — он должен убивать, по крайней мере, одного человека в месяц на протяжении, как минимум, трёх месяцев. Такой критерий вывел сам Вэй Усянь, и, скорее всего, его использовали по сей день, ведь он лучше всех разбирался в подобных вопросах. Например, убийство одного человека раз в неделю Вэй Усянь также посчитал бы деянием ожесточенного призрака, но того типа, что нападает чаще. Эта же тварь погубила уже троих за столь короткий промежуток времени, и даже опытный заклинатель не смог бы предложить мгновенного решения, что уж тут говорить о новичках, только-только начавших свой путь.       Вэнь Жохань с интересом слушал и задавался вопросом, сколько всего успел придумать этот одарённый адепт. А в том, что этот сияющий мальчишка был крайне одарён, он нисколько не сомневался. Алчный блеск сверкнул в глазах Главы Вэнь, а губы растянулись в улыбке.       Вэнь Сюй, заметив состояние отца, поёжился и мог только посочувствовать Вэй Усяню.       — Ну конечно, кто ещё мог придумать такое, как не ты, мальчишка, — проворчал Лань Цижэнь.       — Так даже ваш клан использует изобретения Старейшины Илин, учитель Лань! А значит, они очень полезные! — ярко улыбнулся Вэй Усянь и захлопал глазами, посмеиваясь.       Пока Вэй Усянь размышлял, пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли. В ту же секунду отовсюду зазвучали истошные крики. Все толкались, метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее.       Лань Цзинъи выкрикнул:       — Оставайтесь на своих местах! Не разбегаться! Тварь будет охотиться за любым, кто попытается убежать!       Он сказал так вовсе не для красного словца. Злобные твари предпочитали действовать в темноте и суматохе, и чем сильнее была неразбериха и крики, тем больше шанс попасть в беду. В подобных ситуациях находиться одному или излишне дёргаться было весьма и весьма рискованно, но люди пребывали в такой панике, что слова Лань Цзинъи едва ли достигли своей цели. Только спустя некоторое время жители деревни успокоились, и лишь изредка тишину прерывали всхлипывания и чьё-то учащённое дыхание. Похоже, убежать удалось всего паре человек.       Старшие покивали на поведение младших. Всё эти юные адепты сделали правильно. Лань Цижэнь довольно погладил бородку и улыбался. Госпожа Цзинь вздохнула и подумала: «Вот такие и погибают обычно первыми, прибегая сразу в лапы твари. Сидели бы смирно и помалкивали».       Неожиданно в темноте вспыхнуло пламя. Лань Сычжуй зажёг огненный талисман.       Зловещие ветры не властвовали над этим огнём. Лань Сычжуй при помощи своего талисмана вновь зажёг все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. При свете свечи Вэй Усянь мимоходом взглянул на свои запястья. Ещё один порез исчез.       Внезапно он осознал, что их число изменилось.       Поначалу каждое его запястье рассекали два пореза. Первый исчез со смертью Мо Цзыюаня, второй — после гибели его отца. Смерть А-Туна, слуги, избавила Вэй Усяня от ещё одного пореза. В сумме выходило три. Оставался четвёртый, самый глубокий и наполненный самой сильной ненавистью.       Однако сейчас оба его запястья были чисты.       Многие подобрались и обратились в слух. Вэнь Цин нахмурилась и выдохнула, только, когда Вэнь Нин погладил её по руке.       Мо Фан прикрыла глаза и опустила голову. Она медленно потёрла виски и осмотрела зал. Почему её семья кончила именно так? Стоит ли ненависть и зависть сестры смерти всей семьи?       Вэй Усянь понимал, что госпожа Мо совершенно точно являлась одним из объектов мести Мо Сюаньюя. Скорее всего, самый глубокий и самый длинный порез обозначал её. Однако и он исчез. Возможно ли такое, что Мо Сюаньюй внезапно достиг просветления и отпустил свою ненависть? Нет, едва ли. Его душа уже была принесена в жертву в обмен на призыв Вэй Усяня. Лишь смерть госпожи Мо могла исцелить порез. Вэй Усянь медленно перевёл взгляд на бледную госпожу Мо, которая недавно очнулась и теперь была окружена людьми.       Если, конечно, она уже не была мертва.       Теперь Вэй Усянь ни капли не сомневался: что-то захватило тело госпожи Мо. И если это не дух, то что же?       Внезапно А-Дин крикнула:       — Рука… Его рука! Рука А-Туна!       Лань Сычжуй поднёс огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно, его рука уже тоже исчезла.       Левая рука!       — Рука? — пробормотал Вэнь Жохань. — Рука-паразит. Интересно…       — Всё тебе интересно, — фыркнул Лань Цижэнь.       — А чем не интересно, Жэнь-Жэнь? Это существо убило столько людей за столь короткий срок. Это что-то новое, интересное. Хотелось бы мне встретиться с этой тварью… — Хищно улыбнулся глава Вэнь.       Учитель Лань посмотрел на Жоханя с таким презрением, что заставил того хохотнуть в ответ на взгляд.       Почему-то по спине Не Минцзюэ пробежал табун мурашек, и он передернул плечами.       В мгновение ока разум Вэй Усяня прояснился, и он, наконец, сложил воедино все части головоломки об исчезающих руках и создании, которое в них заинтересовано. И тут же взорвался смехом.       Лань Цзинъи рявкнул:       — Дурень! Как ты можешь смеяться в такой ситуации?!       Однако, подумав, он понял, что действительно разговаривает с дурачком, и проку от пререканий не было никакого.       — Видишь, даже те, кто тебя не знает сразу поняли, что ты дурень, — усмехнулся Цзян Чэн.       — Ай-я, Чэн-Чэн. Ты меня обижаешь!       Вэй Усянь картинно схватился за сердце и завалился на спину, всем своим видом выражая горечь и обиду на друга. С разных сторон послышались смешки, а гнетущая атмосфера немного рассеялась. Цзян Яньли тихо засмеялась с такого поведения её шиди.       — Сколько Сянь-Сяню годиков? — спросила она, чуть наклонившись в сторону Вэй Усяня.       — Сянь-Сяню три!       — Да? — выгнула бровь Юй Цзыюань. — Больше года не дала бы.       Сёстры Юй искренне захохотали на такую фразу сестрицы, и многие подхватили их смех. Цзян Фэнмянь прикрыл лицо рукавом, скрывая смех. Даже на невыразительном лице Лань Ванцзи проскользнул намёк на улыбку, но заметили это только глава Лань и Лань Сичэнь.       Цзинь Лин с абсолютно искренним удивлением смотрел на открывшуюся перед ним сцену. Это было… так по семейному?       Вэй Усянь потянул его за рукав и замотал головой:       — Нет, нет!       Лань Цзинъи раздражённо дёрнул рукой, вырывая ткань из его пальцев:       — Что «нет»? Ты не дурень? Хватит паясничать! Всем сейчас не до тебя.       Вэй Усянь указал на трупы отца Мо Цзыюаня и А-Туна, лежавшие на полу, и сказал:       — Это не они.       Лань Сычжуй остановил злобно пыхтящего Лань Цзинъи и спросил:       — Что ты имеешь в виду, говоря: «Это не они»?       Вэй Усянь без тени усмешки заявил:       — Это не отец Мо Цзыюаня, а это не А-Тун.       Серьёзный и торжественный тон в сочетании с макияжем призрака висельника придавал ему вид по-настоящему бесноватый. Тусклый свет свечей дополнил картину, и от слов Вэй Усяня по спинам всех присутствующих пробежал неприятный холодок.       Не Хуайсан нервно захихикал и начал обмахиваться веером:       — Вэй-сюн, ты жуткий! Даже адептов напугал. Бедолаги, — сочувственно вздохнул наследник Не.       — Бойтесь меня, ууу! — весело хихикал Вэй Ин, изображая призрака висельника, выпучив глаза и высунув язык.       Цзян Чэн в очередной раз прикрыл лицо руками, а Цзян Яньли со слабой улыбкой покачала головой.       Лань Сычжуй уставился на него и невольно спросил:       — Почему?       Вэй Усянь с гордостью воскликнул:       — Дело в их руках. Все они были правшами. Я уверен в этом, потому что они всегда били меня правыми руками.       Теряя терпение, Лань Цзинъи процедил:       — И чего ты так горд собой? Посмотри на себя, надулся от самодовольства!       Лань Цижэнь недовольно посмотрел в сторону адепта и произнёс:       — Тебе стоит быть сдержаннее, Лань Цзинъи. Однажды твой темперамент сыграет с тобой злую шутку.       — Извините, учитель Лань! — потупился Лань Юн.       — На собственном опыте судишь, Жэнь-Жэнь? — чуть ли не промурлыкал Вэнь Жохань.       — Угомонись, нечисть, — уставился на него Цижэнь.       Все затихли, следя за спором. Цзинъи тихонько радовался, что глава Вэнь забрал внимание учителя Ланя на себя, и выдохнул.       Вэнь Жохань расплылся в довольной улыбке и покровительственно посмотрел на оппонента.       — Я это запомню, дорогой друг.       Лань Цзэлинь уставился на стену и делал вид, что не слышит этот разговор брата с главой Ордена Вэнь. Сколько лет прошло, но ничего так и не изменилось.       Основатель Лань отпил чаю из пиалы и продолжил читать.       Лань Сычжуя, напротив, бросило в холодный пот. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж госпожи Мо левой же рукой толкнул её.       Но ещё вчера днём, во время концерта, который устроил Вэй Усянь в Восточном зале, эти двое пытались поднять его с пола правыми руками. Невозможно, чтобы они внезапно стали левшами перед самой своей смертью.       И хотя пока Лань Сычжуй не мог увидеть всю картину в целом, он понял: чтобы выяснить природу существа, наводящего ужас на деревню Мо, необходимо как-то связать его с левыми руками. После подобного озарения юноша удивлённо взглянул на Вэй Усяня и не удержался от мысли: «Он упомянул про руки так внезапно и будто бы невпопад… Но, тем не менее, это совсем не похоже на совпадение».       Не Хуайсан задумчиво постучал веером по руке. У Вэй Усяня был талант преподавать, и он не удивился, что Сычжуй так быстро всё понял. Сам бы второй господин Не не смог бы догадаться так быстро. Ему понадобилось бы куда больше времени.       Вэй Усянь лишь улыбнулся. Он знал, что намёк чересчур явный, но выбора у него не оставалось. К счастью, у Лань Сычжуя не было времени обдумывать странное поведение душевнобольного, и он подумал: «Что ж, если молодой господин Мо все же намеренно указал мне на эту деталь, скорее всего, он не желал ничего дурного». Юноша отвернулся от него, мельком посмотрел на А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановил свой взгляд на госпоже Мо.       — Я бы всё-таки не советовал доверять словам всяких сумасшедших? — нервно хохотнул Вэй Усянь.       — Я просто чувствовал, что «Господину Мо» можно доверять и он не навредит, — улыбнулся Сычжуй.       — Хм, у этого адепта настолько хорошая интуиция? Значит, ты довольно сильный заклинатель, — осмотрел юношу Вэнь Жохань.       Тяжёлый взгляд главы Вэнь заставил Лань Юаня покрыться мурашками, но он учтиво поклонился.       — Этот адепт Лань благодарит главу Вэнь за лестные слова, — юноша выдохнул и сжал кулаки на коленях.       Он внимательно осмотрел её с головы до пят. Руки женщины свободно лежали вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, лишь ладони едва виднелись из-под них. Пальцы её правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала.       Пальцы же на левой оказались гораздо длиннее и толще. Они были узловатыми и таили в себе силу.       Совершенно очевидно, что рука принадлежала не женщине, а мужчине!       Лань Сычжуй приказал:       — Держите её!       Несколько юношей схватили госпожу Мо.       Лань Сычжуй произнёс:       — Прошу меня простить, — и приготовился использовать на ней талисман, когда левая рука госпожи Мо внезапно изогнулась под странным углом и потянулась к его горлу.       — Зачем извиняться перед нечистью? — удивилась госпожа Цзинь.       Лань Сычжуй лишь неловко улыбнулся и пожал плечами. Не Хуайсан ахнул и вцепился в брата. Он очень испугался за мальчишку. Его поддержала Цинь Су, прижавшая руки к груди. Она испуганно посмотрела на адептов из будущего, на что тем стало очень неловко.       — Всё будет хорошо, молодая госпожа Цинь, молодой господин Не, — тихо ответил Сычжуй.       Живой человек не смог бы вывернуть руку подобным образом, если, конечно, его кости не были сломаны. Госпожа Мо атаковала стремительно и почти схватила Лань Сычжуя за шею.       В этот момент Лань Цзинъи вскрикнул:       — Эй! — и бросился наперерез, загораживая юношу от смертоносной руки.       Но стоило ей вцепиться в плечо Лань Цзинъи, как сверкнула яркая вспышка, на рукаве его вспыхнули зелёные всполохи, и рука ослабила свою хватку. Лань Сычжуй чудом избежал смерти и уже собрался было поблагодарить Лань Цзинъи за спасение, как заметил, что часть одеяния юноши сожжена дотла, теперь оно выглядело весьма неприглядно.       Лань Цзинъи снял с себя остатки одеяния и в страшном гневе принялся браниться:       — Зачем ты меня пнул, проклятый дурак? Убить хотел?       — Это не я! — спрятался за Цзян Чэном Вэй Усянь и выглянув из-за плеча, подозрительно на всех смотрел.       Вэй Усянь прикрыл голову руками и пискнул, как испуганная мышь:       — Это не я.       Многие в зале засмеялись на такую схожесть Вэй Усяня из книги и в реальности.       Разумеется, он лгал. Верхние мантии членов Ордена Гусу Лань были убористо прошиты тонкими нитями того же цвета, что и само одеяние. Но нити представляли из себя не просто стежки, а тексты защитных заклинаний. Однако против существа столь сильного, как-то, которому они противостояли сейчас, эти заклинания могли сработать лишь один раз и сразу же прийти в негодность. Поэтому, оценив грозящую Лань Сычжую опасность, Вэй Усянь толкнул на него Лань Цзинъи, чтобы тот мог заслонить шею юноши своим телом в одежде, испещрённой заклинаниями. Лань Цзинъи намеревался браниться и дальше, но тут госпожа Мо упала на землю. Лицо её стало иссыхать буквально на глазах, будто из неё высасывали всю плоть и кровь. Через несколько мгновений на земле лежал скелет, обтянутый тонкой кожей. Мужская рука, которая не являлась частью её тела, отвалилась от плеча. Пальцы руки начали гнуться в разные стороны, словно разминаясь или растягиваясь, а под кожей чётко проступали пульсирующие вены.       Это и было тёмное создание, что приманил Флаг, привлекающий духов.       — Откуда ты знаешь о таком? — удивлённо спросил Лань Цижэнь. — На ученических одеждах не используются такие вышивки.       — Ну… Пусть это останется моей тайной, — наивно улыбнулся Вэй Усянь.       Не станет же он говорить, что почувствовал вышивку и рассмотрел её, когда украл одежду Ванцзи на холодных источниках. Юноша перевёл взгляд на Лань Чжаня и расплылся в улыбке. Второй господин Лань лишь прикрыл глаза, стараясь забыть тот день. Получалось у него плохо. А вот Лань Цижэню совершенно не понравились эти переглядывания.       Расчленение — классический пример мучительной смерти, лишь чуть более достойной, чем та, которую принял Вэй Усянь. В отличие от его случая, когда тело буквально разрывают на мелкие кусочки, фрагменты расчленённого трупа несут в себе частички затаённой злобы покойника и стремятся объединиться вновь. Следовательно, части тела ищут друг друга всеми возможными способами. Если им удаётся восстановить целостность, мертвец может упокоиться с миром, а может и продолжить бесчинствовать. Если же собраться в воедино не удаётся, часть тела может избрать иной способ.       Что же это за «иной способ»? Ей придётся довольствоваться телами других, ещё живых, людей.       — А-Сянь… — Вэй Ин получил от сестры совершенно несчастный взгляд, который напугал его до чёртиков.       — Аха, шицзе! Всё хорошо, видишь, Сянь-Сянь в полном порядке! — Он старательно улыбался и старался подбодрить девушку.       Цзян Ваньиня передёрнуло, и он схватил друга за руку. Ему это всё не нравилось! Вообще не нравилось! Со стороны Не Хуайсана послышался едва слышный всхлип. Не Минцзюэ тяжко вздохнул и перехватил братца, уткнув его себе в бок.       — Ооо, Вэй-сюн, как же так….       Вся эта атмосфера заставила Вэй Усяня запаниковать. Он не знал, кого успокаивать первым, и разрывался между семьёй и другом.       — Хватит, хватит…       Цзян Фэнмянь просто взял и обнял детей, успокаивая.       — Ничего ещё не произошло. И не произойдёт. Тише, — гладил мужчина детей по голове.       Ваньинь, Яньли и Усянь замерли. Юй Цзыюань покачала головой и придвинулась ближе, положив руки на плечи детей. Глава Цзян посмотрел на Лань Аня, прося его продолжить.       Лань Цзыжуй кивнул, отпил чай и продолжил чтение. Остальные не стали комментировать всё происходящее.       Именно так и поступила эта левая рука — пожрала левую руку живого человека, а сама заняла её место. Высосав из несчастного всю кровь и энергию, она покидала безжизненный труп и, подобно паразиту, искала нового носителя. И продолжила бы делать так до тех пор, пока не объединится с остальными частями своего настоящего тела.       Человек умирал в тот же момент, когда рука захватывала его тело. Но до тех пор, пока она не пожрала всю его плоть, жертва, контролируемая тварью, могла ходить, словно ещё оставалась живой. После того, как флаг привлёк её, первым вместилищем стал Мо Цзыюань, вторым — его отец. Когда госпожа Мо приказала своему мужу созвать всех, он повёл себя не как обычно и толкнул её в ответ. Тогда Вэй Усянь решил, что мужчина скорбел о безвременной кончине своего единственного сына, а ещё устал от чванливости жены. Сейчас же, когда Вэй Усянь повторно обдумал ситуацию, он понял, что отец, только что потерявший сына, вёл бы себя иначе. Это было не безразличие, порождённое страшным горем. От мужа госпожи Мо веяло бесстрастным спокойствием — спокойствием уже почившего человека.       Третьим вместилищем стал А-Тун, а четвёртым — госпожа Мо. Когда погасли огни и воцарилась суматоха, проклятая рука перебралась от слуги к его госпоже. А со смертью госпожи Мо исчез и последний порез на запястье Вэй Усяня.       — Какая же жуть… — пробормотала Ло Цинъян.       Многих пробрало такое описание. Вэнь Жохань с огромным интересом слушал. С такими интересными тварями сталкиваться ему не приходилось. Смог бы он победить эту руку? Вообще, глава Вэнь нисколько не сомневался, что сможет. Он был уверен в собственных силах. Вэнь Сюй и Вэнь Цин старались следить за главой Вэнь, чтобы тот не натворил делов или не сказал ничего, что развязало бы войну прямо здесь и сейчас.       Подобные мысли витали и в голове Не Минцзюэ. Сабля слегка подрагивала, подхватывая настроение хозяина. Заклинатель слегка постукивал пальцами по колену и заинтересованно слушал то, что происходит в книге.       Юноши из Ордена Гусу Лань видели, что от талисманов не было никакого прока, зато сработали заклинания на их одеяниях. Поэтому адепты сорвали с себя мантии и накрыли ими проклятую руку. Слои ткани укутали её, подобно белому кокону, но уже через секунду их охватило зелёное пламя. На некоторое время рука оказалась скована заклинаниями. Но стоит всем мантиям прогореть, она вновь покажется из пепла. Пока никто не видел, Вэй Усянь сорвался с места и побежал в Западный двор.       Около десятка живых мертвецов, которых ранее победили юноши, молча стояли во дворе, запечатанные начертанными на земле заклинаниями. Вэй Усянь стёр ногой один из символов, тем самым нарушив всю печать, и дважды хлопнул в ладоши. В ту же секунду мертвецы резко вздрогнули, будто от удара током, а белесые глаза принялись вращаться, словно что-то пробудило их.       — Просыпайтесь. Пора приниматься за работу! — произнёс Вэй Усянь.       — А-аа? — подал голос Цзинь Гуаншань. — Просто пара слов? Да это невозможно!       — Просто молодой господин Вэй слишком близко к сердцу принял девиз ордена Юньмэн Цзян «Стремись достичь невозможного», господин Цзинь, — абсолютно спокойно произнёс Цзян Чи, отпивая чай из пиалы.       Для контроля таких слабых марионеток ему не нужны были сложные заклинания — хватало и простого приказа. На пошатывающихся ногах ходячие мертвецы сделали пару шагов вперёд. Но стоило им дойти до Вэй Усяня, все как один в судорогах попадали на землю, как будто они были живыми людьми, которых обуял страх.       Вэй Усянь нашёл это одновременно и забавным, и раздражающим. Он повторно хлопнул в ладони, теперь уже не так сильно. Но, похоже, эти ходячие мертвецы родились в деревне Мо и здесь же умерли, и, как следствие, немногое повидали в жизни. Они инстинктивно следовали приказам заклинателя, но в то же время, он вызывал в них священный ужас, и мертвецы, напуганные, лежали на земле и боялись встать.       — О небожители! Тебя даже мертвецы боятся, — тяжко вздохнул Цзян Чэн.       Он уже сидел рядом с отцом и сестрой, немного успокоившись. Всё происходящее казалось ему дурным сном.       — Зато гули его любят, — фыркнула Юй Цзыюань.       — Кусать! — надулся Вэй Усянь. — И что я им сделал в тот раз? Может, им не понравилась та рыба, что я принёс?       — Даже знать не хочу, что было в тот раз, — потёр переносицу Цзян Чэн. — Что с тобой не так?       В ответ он лишь получил невинный взгляд. Великий Ши Уду, дай ему, Цзян Ваньиню, сил и терпения не прибить Вэй Усяня в ближайшее время.       Чем свирепее было создание, тем лучше Вэй Усянь мог его контролировать. Этих ходячих мертвецов он не дрессировал, так что они не могли выдержать его прямого воздействия. Он не имел при себе никаких материалов, из которых можно было изготовить инструмент, чтобы команды стали менее пугающими для них. Вэй Усянь даже не мог смешать части их тел и собрать заново. Тем временем яркое зелёное пламя, полыхающее на Восточном дворе, постепенно тускнело.             Внезапно Вэй Усяня осенило.       Почему он вообще решил искать мертвеца с затаённой злобой и жестокой натурой именно здесь? В Восточных залах был не один, а даже несколько таких трупов!       Вэй Усянь побежал обратно в Восточный двор. Поскольку первый план Лань Сычжуя уже провалился, он придумал ещё один. Юноши обнажили свои мечи и воткнули их в землю, тем самым построив из них своеобразное заграждение. Проклятая рука яростно билась об него, а ученики сосредоточили все свои силы, сжимая рукояти клинков, чтобы она не вырвалась наружу, и не обращали никакого внимания ни на входящих, ни на выходящих из зала людей. Вэй Усянь в два прыжка добрался до Восточного зала, подхватил трупы госпожи Мо и Мо Цзыюаня, по одному в каждую руку, и вполголоса произнёс:       — Просыпайтесь!       Одного приказа достаточно, чтобы духи немедля пробудились!       — Старейшина Илин и вправду жуткий, — внезапно сказала Цинь Су. — Но ведь не всё даётся так легко?       Девушка наклонила голову набок и задумалась. Описания сцен в книге местами были очень страшными для её нежного слуха, но ведь и интересно, что будет дальше.       — Никакая сила не даётся легко, даже чтобы развить золотое ядро нужно много заниматься, — кивнул Вэнь Сюй, посмотрев на молодую госпожу Цинь.       — Но тогда… Через что пришлось пройти старейшине, чтобы получить такую силу?       — Полагаю, жизнь не предоставила господину Вэю особого выбора, А-Су, — погладил дочку по плечу Цинь Цанье. — Не задумывайся пока об этом, дорогая.       — Да, отец. Простите, продолжайте, — вздохнула девушка.       Лань Цзыжуй в знак поддержки улыбнулся юной Цинь Су и продолжил чтение.       В тот же миг белесые глаза госпожи Мо и Мо Цзыюаня закатились, и оба мертвеца взвыли и заверещали тонкими, пронзительными голосами, которые издают ожесточённые призраки, вернувшиеся к «жизни». Под эти, леденящие кровь крики, ещё один труп вздрогнул и поднялся, издав самый тихий и слабый вопль. Это был муж госпожи Мо.       Их вой показался Вэй Усяню достаточно громким, а затаённая злоба вполне сильной.       Он удовлетворённо улыбнулся:       — Вы узнаете ту руку снаружи? — И приказал. — Разорвите её на части! Все три члена семьи Мо вылетели на улицу подобно порывам чёрного ветра.       Проклятая рука уже расколола один из мечей и почти прорвала оборону, но стоило ей вырваться, на неё набросились три лютых мертвеца без левых рук.       Вдобавок к невозможности ослушаться приказа Вэй Усяня, вся семья Мо испытывала жгучую ненависть к существу, что убило их, и теперь они принялись вымещать на нём свой гнев. Основной атакующей силой, вне всяких сомнений, стала госпожа Мо. Чаще всего именно женские трупы после преображения становились особо неистовыми. Сейчас госпожа Мо выглядела поистине безумной в своей ярости: волосы её стояли дыбом, глаза налились кровью, ногти вытянулись и заострились, в уголках рта пузырилась пена, а её пронзительное верещание, казалось, могло обрушить потолок. За ней следовал Мо Цзыюань, помогая матери зубами и рукой. Последним шёл его отец, атакуя в промежутках между свирепыми выпадами первых двух. Юноши, из последних сил державшие оборону, застыли в изумлении.       — Представляю, какая у вас была реакция, — хмыкнул Не Минцзюэ, смотря на адептов. — Та ещё ночка была, да?       — Это было ужасно, — вздохнул Цзинъи. — Но очень интересно и необычно!       Мужчина хмыкнул, кивнув. Он их понимал, как никто другой.       Цзинь Жулань же хмурился. Он знал, что впервые его друзья столкнулись с Вэй Усянем в теле Мо Сюаньюя на задании, но никто из них не рассказывал о том, что там действительно произошло. Его друзья могли погибнуть ещё тогда, в деревне Мо, и юноше эта мысль совсем не понравилась. Он дёрнул плечом и тряхнул головой, ловя на себе удивлённый взгляд Сычжуя. Цзинь Лин вздохнул и качнул головой.       — Как хорошо, что рядом оказался господин Вэй и спас вас, — вздохнул Оуян Цзычжэнь.       Раньше им доводилось только слышать о таких яростных боях с участием нескольких лютых мертвецов или же видеть их изображения на страницах книг. А сейчас они, раскрыв рты, впервые в жизни наблюдали, как во все стороны летели кровь и ошмётки плоти, и были не в силах отвести взгляд. Юноши находили эту сцену… просто потрясающей!       Три мертвеца и рука были в самом разгаре сражения, как вдруг Мо Цзыюань внезапно отшатнулся в сторону. Проклятая рука распорола ему живот, и часть кишок вывалилась наружу. Стоило госпоже Мо увидеть это, как она тут же завыла пуще прежнего и закрыла его своим телом как щитом. Она начала атаковать с удвоенной жестокостью, а в пальцах её было столько силы, что они стали подобны стальному оружию. Но Вэй Усянь знал, что для тела госпожи Мо такая мощь была уже чрезмерной.       Три лютых мертвеца, умерших совсем недавно, не могли усмирить одну-единственную руку!       Вэнь Жохань с улыбкой сжал в руках подушку и безмятежным взглядом смотрел на книгу в руках основателя Лань.       — Какая сильная тварь. Видимо, при смерти её хозяин испытывал очень сильную злость и обиду, — он поглаживал подушку, слегка дёргая кисточки на уголках.       — Отец, у вас всё хорошо? Может, чаю? — Вэнь Сюй обеспокоенно посмотрел на главу Вэнь.       — Всё хорошо, Сюй-эр. Но от чая не откажусь.       На столике рядом появился чайничек с чаем и чашки. Вэнь Сюй глянул на младшего брата, и Вэнь Чао без слов налил чай отцу и брату.       Вэй Усянь внимательно наблюдал за битвой. Губы его были напряжены, а язык сложен трубочкой — он был готов свистнуть в любую секунду. Свист пробудил бы в лютых мертвецах ещё больше враждебности, что могло переломить ход сражения. Однако тогда появлялся риск, что его действия заметят. Внезапно рука, двигаясь с невероятной быстротой, неумолимо и точно нацелилась на шею госпожи Мо и сломала её.       Семья Мо была близка к поражению, и Вэй Усянь набрал в лёгкие побольше воздуха, готовясь оглушительно свистнуть, как вдруг издалека эхом донеслись мелодичные переливы струн гуциня.       — Гуцинь? О, это точно Лань Ванцзи! — заёрзал Вэй Ин.       — С чего ты так уверен? Это может быть любой старший адепт, который умеет играть на гуцине, — фыркнул Цзян Чэн.       — Это точно Лань Чжань! Я уверен!       Лань Ванцзи бросил взгляд в сторону Вэй Усяня и поймал его взгляд. На пару мгновений они зависли, глядя друг другу в глаза. Оторвались они лишь, когда услышали нервный кашель Цзян Чэна.       — У тебя всё нормально? По спине постучать? — выгнул бровь Вэй Ин, похлопав друга по плечу.       — Угомонись и не лезь ко второму нефриту, понял?       Вэй Усянь надулся и скрестил руки на груди.       Звучание его было чистым и воздушным. Будто кто-то, поддавшись порыву вдохновения, вдруг решил исполнить «Смурное дуновение пронизанных ветром сосен». Лишь заслышав мелодию, создания, только что неистово сражавшиеся, застыли на месте.       Юноши из Ордена Гусу Лань засияли от радости, словно вновь родились.       Лань Сычжуй стёр кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул:       — Ханьгуан-цзюнь!       Первый ученик Цзян довольно посмотрел на Цзян Ваньиня, мол, видишь, я угадал! В ответ он получил лишь закатанные глаза наследника Цзян.       Вэй Усянь же, едва услышав отдалённые звуки гуциня, развернулся и вспугнутым зайцем бросился наутёк.       Меж тем мелодия сменилась, и теперь тембр её был выше, с лёгкой примесью горечи. Три лютых мертвеца отступили и закрыли уши сохранившимися правыми руками. Но это не помогло им укрыться от «Песни истребления» — знаменитой мелодии Ордена Гусу Лань. Семья Мо успела сделать всего несколько шагов, как внутри их голов раздались лёгкие лопающиеся звуки. Проклятая же рука, изнурённая жестокой битвой, едва услышав «Песнь истребления», замертво шлёпнулась на землю. И хотя пальцы её ещё слабо подрагивали, двигаться она уже не могла.       Повисла недолгая тишина, которая вскоре взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих своё чудесное спасение. Они пережили захватывающее приключение и дождались подкрепления своего ордена. И им было всё равно, даже если бы их наказали, ибо «невоспитанное создание излишнего шума вредит репутации ордена».       Лань Цижэнь нахмурился, слушая о поведении адептов. Какое непочтительное поведение!       — Жэнь-Жэнь, сделай лицо попроще. Дети спаслись от неминуемой гибели. Пусть лучше смеются и радуются, чем лежат мёртвые, — серьёзно сказал Вэнь Жохань.       — Без тебя знаю, — устало махнул рукой учитель Лань. — Хорошо, что адепты живы.       Лань Цзэлинь положил брату руку на плечо и слегка сжал. Цижэнь вздохнул и закрыл глаза, успокаиваясь.       Лань Сычжуй, помахав рукой в сторону луны, вдруг понял, что кого-то не хватает. Он толкнул Лань Цзинъи:       — Где он?       Лань Цзинъи, поглощённый ликованием, рассеянно ответил:       — Кто? Ты о ком?       — Молодой господин Мо, — ответил Лань Сычжуй.       Лань Цзинъи недоумевал:       — Хм? На что тебе сдался этот сумасшедший? Кто знает, куда он мог убежать. Наверное, испугался моих угроз поколотить его.       — …       Лань Сычжуй знал, что Лань Цзинъи всегда был беспечным и непосредственным, никогда не думал дважды над одним и тем же и никого ни в чём не подозревал. Он лишь подумал: «Я дождусь Ханьгуан-цзюня и расскажу ему всё».       Лань Цзинъи осуждающе глянул в сторону старшего и надулся.       — Что такое, Лань Юн? На правду не обижаются, — усмехнулся Цзинь Лин.       — Ах ты…       — Не начинайте! — строго посмотрел на них Сычжуй.       — Ай-а, учитывая, как тот «я» сбежал, то лучше не стоит рассказывать об этом странном Господине Мо Ханьгуан-цзюню… — сдавленно кашлянул Вэй Усянь.       Казалось, что деревня Мо крепко спала, но было ли это правдой — неясно. На шум громкой и кровавой битвы лютых мертвецов с рукой никто из жителей не выбежал. В конце концов, даже главные деревенские сплетники осознают, куда им стоит совать свой нос. А туда, где раздаются нечеловеческие вопли, всё же лучше не показываться.       Вэй Усянь спешно стёр с пола своей комнаты заклинания, что могли выдать тайну его призыва Мо Сюаньюем, и выбежал на улицу.       Юй Цзыюань цокнула языком:       — А раньше ты не мог убраться? Ничего не меняется, — она потерла переносицу и прикрыла глаза.       — А-Юань, ты же знаешь А-Сяня, у него вечно бардак, — улыбнулась Юй Кэсинь.       — И с этим ничего не сделаешь. Сколько мы пытались это изменить? Ничего не вышло, — поддержал Цзян Фэнмянь. — Даже у А-Ли не получается убедить А-Сяня убираться.       Вэй Усянь с каждым словом дулся лишь сильнее. Он отвернулся от Цзян Чэна и Цзян Яньли, которые посмеивались над юношей.       Ему крупно не повезло: откликнувшийся на сигнал юношей заклинатель принадлежал к клану Лань. Усугубляло ситуацию ещё и то, что заклинателем оказался сам Лань Ванцзи!       Он был одним из тех людей, с которыми Вэй Усянь сражался в прошлой жизни, так что необходимо бежать как можно скорее, и он в спешке метался в поисках ездового животного. Внезапно, пробегая мимо какого-то двора, Вэй Усянь заметил большой жернов, к ручке которого был привязан меланхолично жующий осёл. Когда он увидел Вэй Усяня, носившегося туда-сюда, то будто заинтересовался и совсем как человек покосился на него. Вэй Усянь на секунду встретился с ним взглядом, и тут же его сразил лёгкий оттенок презрения в глазах животного.       Вэй Усянь схватил верёвку и попытался потащить осла за собой, на что тот отреагировал недовольным и громким рёвом. Вэй Усяню пришлось применить и силу, и уговоры, чтобы заставить упрямое животное покориться ему и покинуть двор. Когда горизонт окрасился белой полосой зари, они выехали на главную дорогу.       — Удивительно, ты умудрился даже осла заставить тебя презирать. Какой же ты у нас талантливый! — саркастично усмехнулся Цзян Чэн.       — Ты очень жутко звучишь, когда начинаешь разговаривать как тётушки Юй… — поёжился Вэй Усянь. — Хм, получается, дальше будет уже другая часть произведения?       — Да, будет следующая сюжетная арка, — отложил книгу Лань Ань. — Думаю, на сегодня мы прочитаем ещё одну или две главы, посмотрим, как пойдёт повествование. Пока что небольшой перерыв. Не более цзы. Кто хочет продолжить чтение?       В зале повисло молчание и через фэнь вздохнул Вэнь Жохань:       — Давайте я почитаю, основатель Лань.       Мужчина кивнул, а глава Вэнь пересел за стол к основателям.