Паучий кокон

Существует предел, после которого терпение перестает быть добродетелью.

– Эдмунд Бёрк

***

В родовом поместье Нетеро как всегда было тихо и спокойно. Особняк стоял на границе с лесом, окруженный величественными горами, на которых всего за неделю успели растаять последние снега. Настоящий летний зной пришел неожиданно, но порадовал всех наконец-то ушедшими морозами. Цветы в саду начали распускаться, поэтому больше не было необходимости заказывать с южных регионов свежие бутоны, чтобы заполнить десятки ваз. Прислуга, уже с самого утра стоявшая на ногах, никуда не торопилась и занималась своими обязанностями: уборка, готовка - все как обычно. Горничные заменили зимнюю форму с шерстяными колготками на свободный дышащий хлопок и развешивали постиранное белье, которое теперь забавно болтыхалось на ветру. Их дети резвились между белыми рядами, решив, что это отличное место для пряток. Все-таки больше играть негде, ведь территория была строго ограничена. Не каждой матери бы хотелось, чтобы ее ребенок угодил в лес к хищникам или скатился кубарем со склона. Несколько ребятишек нашли занятие поинтереснее и начали приставать к престарелому садовнику, который, несмотря на свою внешнюю угрюмость, очень любил детей, хоть и гонял их веником, ругая за раздавленные цветы. Остальные игрались у пруда, где плавали карпы, выпущенные после долгого пребывания в тепличных аквариумах. Пухлая, уже в возрасте женщина, занимавшая должность главной экономки, единственная не находила себе места и бегала по дому, раздавая указания. -Нора! - вскрикнула женщина, подзывая молоденькую горничную, которая мыла пол под столом. От резкого голоса раздавшегося над головой девушка дернулась и стукнулась головой об поверхность, недовольна пробурчав что-то под нос. Экономка лишь закатила глаза на это недоразумение и, потерев переносицу огрубевшими пальцами, продолжила громко причитать, - Господи, Нора, оставь эти тряпки, подойди! Горничная неуклюже выползла из-под стола с грязной тряпкой в одной руке, пока второй потирала ушибленное место. Она вздохнула и, поднявшись с пола, кинула грязный кусок ткани в ведро с мыльной помутневшей водой. Нора аккуратно поправила небрежный пучок из темных волос и подошла к экономке, стряхивая с фартука невидимые пылинки. По ее лицу было понятно, что она весьма недовольна таким резким тоном с самого утра, но обязанность подчиняться никуда от этого не исчезла. Мисс Эржебет была довольно пухлой женщиной. Таких, как она, обычно называют толстыми, но от страха - ни в коем случае не из уважения - у прислуги не поворачивался язык применить к ней столь неподходящий и грубый эпитет. В этом поместье ее действительно боялись, от этого везде и царил порядок, она держала всех на тонком поводе, не позволяя никаких вольностей. Эта грузная женщина была воспитана домостроем в какой-то никому неизвестной захудалой деревне, поэтому у нее определенно были свои тараканы в голове. Одна ее слепая верность Айзеку Нетеро многого стоила. -Да, мисс Эржебет,- голос Норы сквозил легким акцентом южных регионов, а взгляд неуверенно избегал встречи с глазами собеседницы. -Завтрак уже давно подали, где носит эту девчонку? - речь точно шла о юной хозяйке поместья. По какой-то никому неизвестной причине экономка яро ненавидела молодую госпожу Нетеро и даже не старалась скрыть своей неприязни. -Госпожу Сейрин? - Нора в недоумение нахмурила свои густые брови, вспоминая давний приказ экономки и не понимая причины ее внезапно изменившегося решения. Она невольно переступала с носочков на пятки, пытаясь унять внутреннее волнение, - Сейчас только 9 утра, она, вероятно, еще спит. -Где такое принято, чтобы молодая леди спала до обеда! - женщина вытерла ладонью вспотевший лоб и недовольно фыркнула, будто ей приходилось разжевывать каждое сказанное слово маленькому ребенку. Ее раздражало, что люди вокруг не понимают ее намерений с полуслова,- Живо буди ее, пусть спускается к завтраку. На это требование Нора заколебалась, сжимая тонкими пальцами подол своей юбки, и устремила взгляд изумрудных глаз прямо на собеседницу. -Вы же велели ей трапезничать в своих покоях, - женщина метнула угрюмый взгляд на Нору и та, опустив взгляд обратно в пол, лишь кивнула. Эту женщину не следовало злить, а бесило ее абсолютно все, особенно то, что было связано с молодой хозяйкой, - Только...Могу я задать вопрос, мэм? - никак не унималась горничная, - Господин Нетеро.. -Я не разрешала тебе спрашивать, Нора, - резко перебила экономка, перебирая пальцами связку ключей, - Оставь свои вопросы при себе и делай то, что велено. - Я поняла, мэм. Сейчас поднимусь, - плечи горничной поникли и мысленно она уже проклинала себя за то, что решилась что-то спросить. -Поторопись, - кинула напоследок экономка и скрылась за дверью гостиной. После ее ухода Нора наконец спокойно вдохнула и закатила глаза. -Чокнутая, - процедила девушка сквозь зубы, снимая резиновые перчатки с рук и кидая их в ближайший мусорный пакет. Ее усталый взгляд метнулся в сторону ведра. Видимо уборка переносится на неопределенный срок. Горничная хмыкнула и, как и было приказано, направилась к главной лестнице на второй этаж, оставив все как есть.

***

Яркий солнечный свет проглядывал сквозь ажурные шторы, наполняя просторную комнату летним теплом. Посредине спальни стояла широкая кровать с гигантским балдахином, на которой, развалившись, сладко спала девушка. Светлые, запутанные волосы разбросались по всей подушке, а глаза то и дело жмурились от пляшущих по ним солнечных лучей. На прикроватном столике стояла ваза со свежими пионами, которые нарвали только вчера. Будильник давно валялся на полу, сброшенный в порыве утренней злости и потерявший парочку шестеренок. В остальном спальня походила на покои самых настоящих принцесс: большой, украшенный резьбой шкаф, аккуратный диванчик с кофейным столиком, горка плюшевых игрушек, сложенная в углу, и достаточно предметов мебели и декора, от названий которых может запутаться язык. Однако назвать саму хозяйку принцессой мало бы кому пришло на ум, особенно в этом доме. Та, к слову, уже порядком раздраженная ворвавшимся светом, укуталась одеялом по самую голову. Конечно, спустя считанные минуты она уже упарилась в этом импровизированном шалаше и выглянула обратно, скидывая одеяло к ногам. Девушка с тяжелым вздохом провела ладонью по вспотевшему лбу и шее, понимая, что надевать такую плотную пижаму было самым глупым решением за этот день, пусть для нее он только и начался. К удивлению, в этом году лето выдалось по-настоящему жарким, что очень несвойственно для горной местности, где даже в июле частенько приходилось кутаться в плед. Но сегодня жара стояла такая, будто где-то внизу, под слоем земли разожгли гигантскую печь. Еще месяц назад вся прислуга поместья, закутанная в дубленки и шерстяные шали, с важным видом пророчила, что с такими заморозками жаркий сезон точно не обрадует должным теплом. И они здорово ошиблись. Никогда не знаешь какая погода будет завтра, особенно в горах, в десятках километров от цивилизации - в месте, куда ни один метеоролог не решится составить прогноз, потому что это самая бессмысленная трата времени. То ливень с градом, то палящий зной, а то и вовсе туман - и все это за одни сутки. Однако лишь одна вещь здесь была константой - ветер. И если летом он служил спасением от ужасной духоты, то зимой превращался в настоящую снежную бурю, из-за которой выйти на улицу казалось настоящим испытанием. Девушка недовольно промычала и прикрыла глаза ладонью, пытаясь скрыться от яркого света, который неприятно жег глаза. Она много раз задавалась одним и тем же вопросом каждое утро, но никак не могла понять, по какому принципу ее дедушка среди всевозможных вариантов выбрал именно это место. Глушь, дичь, отсутствие нормальных дорог – ну чем не рай? Однако в одном он точно не прогадал: ни один назойливый журналист еще не нашел этот дом, о существовании никому не известной внучки так и не узнали, а в новостях только и твердят: «Айзек Нетеро живет в своем рабочем кабинете! Не удивительно, что у него нет наследников!» Вот только действующий наследник у него есть, и это, как ни странно, даже не Сейрин. Вся информация об этом таинственном отпрыске была строго засекречена и выдавалась только уполномоченным лицам органов власти и узкому числу Хантеров. Единственное, что знала девушка, так это пару моментов со слов дедушки, который знатно перебрал саке и решил посветить ее в подробности своего семейного древа. Ей в общем-то было все равно на загадочного родственника, ведь даже на копейку претендовать она не собиралась. Разве что на красивый мемориал в случае, если не переживет экзамен на Хантера, который, к слову, уже через пару дней. Сейрин резко откинула одеяло в сторону и подложила руку под голову, рассматривая потолок балдахина, украшенный замысловатыми узорами. В голове было пусто. Никакого плана, даже малейшей идеи о том, как добраться до места проведения экзамена. Вообще ничего. В глубине души она продолжала надеяться на помощь самого ненадежного человека в ее жизни - дедушки. Хоть девушка и привыкла к самостоятельности за какие-то жалкие два года, этого внутреннего стержня и гордости не хватало, чтоб ухватиться за ниточку, которая могла бы навести ее на мысль о том, куда двигаться дальше. Забан. Единственное, что ей удалось узнать, так это город, причем огромный, где будет проводиться экзамен. Не зная точного адреса или хотя бы района, Сейрин понадобится неделя, чтоб прошерстить всю местность. Внезапно все нахлынувшие размышления прервал мягкий, но настойчивый женский голос за дверью: – Молодая госпожа, вы уже проснулись? - сразу же за словами раздался стук в дверь. Сейрин, в ту же секунду узнав этот голос, закатила глаза и перевернулась на бок, делая вид, что спит. Ее настроение итак оставляло желать лучшего и меньше всего ей сейчас хотелось слушать нотации своей горничной, которую, к слову, это многозначительное молчание не остановило. Нора беззаботно толкнула дверь, и та скрипнула, впуская девушку внутрь. Первым же делом горничная с уверенной походкой направилась к окну, чтобы раскрыть шторы и впустить в спальню больше света. Когда шелк уже расположился по разные стороны от оконной рамы, позволяя солнечным лучам проникнуть в комнату, Сейрин глубже зарылась в подушки и прижала колени к груди. – Госпожа Сейрин, я знаю, что вы не спите! - голос Норы прозвучал с непоколебимой уверенностью, – Перестаньте валять дурака! Завтрак уже подали, и мисс Эржебет велела вам спускаться в столовую, - горничная уперлась ладонями о бедра, встав над кроватью. Последнее предложение заставило Сейрин прислушаться и невольно усмехнуться. Она медленно повернула голову, поднимая взгляд на Нору. Немыслимо, эта старая маразматичка в кое-то веки поменяла свое решение и позволила ей есть там где положено, а не в собственной комнате, как какому-то сброду с улицы. С трудом оторвав голову от подушки, Сейрин потерла глаза и наконец нашла в себе силы подняться, приняв сидячее положение и свесив ноги с кровати. Нора довольно кивнула, отодвигая шторку балдахина и привязывая ее к изголовью кровати. -Тебе не кажется это странным? – спустя пару минут молчания Сейрин нарушила глухую тишину комнаты, пока ее тонкие пальцы распутывали лохматые волосы. Нора наконец отпустила золотую кисточку веревки и посмотрела в окно, щуря глаза от света. Ее плечи слегка напряглись, а нога начала нервно вытаптывать незнакомый ритм. -Вы о мисс Эржебет? - заметив легкий кивок своей госпожи, горничная тяжело выдохнула сквозь зубы и отошла к шкафу, начиная перебирать в нем одежду. Она всегда так делала, когда злилась - пыталась отвлечься, - Она просто...Как бы так выразиться, - Нора выдержала паузу, подбирая нужные слова, - По-своему преданна председателю. Но, возможно сейчас, в ней наконец проснулась совесть и.. - У нее нет и не может быть совести! – грубо перебила Сейрин, с тяжелым вздохом откидывая прядь волос через плечо и пряча лицо в ладонях. Совесть, как же! От одного этого слова ее распирало от гнева и ненависти. Полтора года провести в этом аду так, будто она была незваным гостем поместья и теперь слепо верить тому, что та, кто устроил всё это, наконец начала чувствовать себя виноватой, - Эржебет съела свою совесть ещё в утробе. Эта неудачно брошенная в порыве злости фраза рассмешила Нору, и та прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку, потому что ситуация была явно неподходящей для смеха и обе это прекрасно понимали. Всего в один момент полтора года назад Сейрин банально перестали кормить в столовой. Сначала девушка устраивала скандалы, требуя накрыть ей на стол, ведь тогда все проблемы она умела решать только криками. Когда к ней пришло осознание, что истерики не дают ничего кроме наказаний, девушка начала воровать ночью с кухни, ведь то, что приносили ей в комнату было чересчур мало даже для ребенка. А последние несколько месяцев кухню, по приказу главной экономки, попросту начали закрывать на замок, поэтому ей пришлось аккуратно воровать днем, что была гораздо сложнее. Она много раз срывалась написать дедушке письмо с просьбой о помощи. Возможно, это было бы выходом, но Айзек Нетеро не был добрым волшебником, который мог решить все проблемы за нее. Он определенно любил ее, по-своему , так, как привыкли любить люди, которые редко могли проявлять заботу или даже не знали как это правильно делается. И именно из-за того, что он любил свою единственную внучку, Айзек позволил Сейрин отгородиться от него, зарыться в свою глупую обиду и жить так, как ей захочется. Он придерживался определенной, но мало кому понятной философии: проходя через суровые испытания, человек закаляет свой характер – и эти же принципы он проецировал на Сейрин. Девушка понимала, что ей следует повзрослеть: признать свои ошибки и принять поступки дедушки. Только гордость не позволяла этого, ведь девушка не была виноватой, по крайней мере ей так казалось. Однако эту старую каргу настолько задела ее ссора с председателем, что она начала отыгрываться на ней. Потому что она ненастоящая Нетеро. “Фальшивка”. От одного этого слова девушке становилось дурно. Она стиснула зубы, помотала головой и , приходя в себя, встала с кровати: - Впрочем, неважно. Нора продолжала копаться в шкафу, стараясь сдержать порыв эмоций. Улыбка с лица пропала, а губы были плотно сжаты. Ей тоже было обидно. Она выдергивала одну вещь за другой, швыряя их на освободившуюся кровать. Платья, кардиганы, юбки - все это, еще пару секунд назад аккуратно развешенное на своих местах, теперь лежало целой бесформенной грудой, на которую Сейрин не обращала никакого внимания, устремив взгляд на вид из окна. Солнечно и красиво - это та свобода, которая ждала ее уже через несколько дней. Конечно, выходить из комнаты или на улицу ей никто не запрещал, однако одно ограничение никогда не позволяет вдоволь насладиться предоставленным правом на выбор в другом. Последние полгода она мечтала лишь поскорее сбежать, получить эту чертову лицензию, забрать Нору и наконец зажить нормально, как раньше. – Зачем это? - Сейрин наконец повернулась и указала на одежду. – В смысле «зачем»? Вы всегда должны выглядеть презентабельно! Вдруг кто-то... – Кто? - фыркнула девушка, заправляя светлую прядь за ухо,—Эржебет будет больше рада, если увидит меня в мешке от картошки или под черным пакетом, - слова вырвались грубее, чем она планировала, и, чтобы смягчить эффект, Сейрин поспешно кивнула в сторону простенького платья с кружевными рукавами, - Ладно, надену вот это. Остальное можешь убрать. Нора, кажется, даже не обратила внимания на дерзкое замечание или скорее сделала вид. Ее настроение сразу поменялось, лицо засияло, но взгляд оставался невозмутимым, как всегда. – Отличный выбор, госпожа! – воскликнула горничная, уже хватая отвергнутые наряды, – Переодевайтесь, я подожду вас за дверью, - девушка ловко развесила все вещи по местам – молодая госпожа всегда удивлялась тому, как быстро горничная выполняет свою работу - и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

***

Сейрин неуверенно покинула спальню, то и дело поправляя тугое платье, которое сжимало ее в районе талии, облегая точно по силуэту. Длинные кружевные рукава закрывали руки вместе с тонкими кистями. Во весь этот элегантный образ не вписывались только растрепанные волосы, которые в последний раз видели расческу прошлым утром, и темные круги под глазами, что даже не были причиной недосыпа, просто изюминка во внешности, безумно раздражавшая ее. Нора стояла около стены, рассматривая дорогие картины, среди которых были портреты знаменитых личностей, в основном тех, кто когда-то воевал и стал героем. Это были люди, известные во всем мире, но мало кто знал, что на самом деле они являлись Хантерами. Айзек Нетеро никогда не был человеком, который тратит уйму денег на такие бессмысленные вещи, как разукрашенные холсты в позолоченных рамках. Однако он был тем, кто никак не мог отказаться и не принять подарок какого-нибудь старого приятеля. Помимо своей странной философии, председатель строго придерживался правила: «Дают – бери, не дают – отбери» Сейрин откашлялась привлекая внимание горничной. Та резко повернулась и с сияющими глазами чуть-ли запрыгала на месте и прикрыла рот ладонями. -Вы выглядите волшебно! Пойдемте скорее, пока все не остыло, - Нора протянула руку, чтобы схватить ладонь госпожи, но, вовремя вспомнив о манерах, отстранилась, вновь принимая серьезный вид. Взгляд Сейрин метнулся, заметив это неловкое движение и незаметно на ее губах расцвела улыбка. Осторожно переступая с одной ступени на другую, молодая госпожа сама невольно засмотрелась на настенные картины. Их совместный с дедушкой портрет, который был сделан на заказ, когда ей было двенадцать лет. Сейрин подошла ближе, вглядываясь в счастливые лица: свое и дедушкин, которое корчило излюбленные гримасы. Она поджала губы, проводя пальцами по холсту. На нем все еще остались едва заметные следы от фломастеров, которыми они с Норой баловались, будучи детьми. -Помните тот день? - горничная неслышно подошла ближе и улыбнулась, поравнявшись с госпожой и сцепив руки в замок за спиной, - Мы тогда здорово порезвились. -Мне тогда здорово прилетело за то, что я подрисовала дедушке усы, - Сейрин хмыкнула, не отводя взгляда от картины. Странные и противоречивые чувства нахлынули на нее от одного ее вида, и она даже не имела понятия, что с ними делать и как от них избавиться. Она сделала глубокий вдох и отвела взгляд, потирая собственные плечи руками. Пути назад уже не было. -Так драить все пришлось мне, - Нора усмехнулась и посмотрела на госпожу, которая резко переменилась в настроении и продолжила спускаться по лестнице. Горничная поджала губы и двинулась следом. Она понимала чувства Сейрин лучше, чем кто-либо другой, поэтому не было смысла устраивать допрос, чтобы понять в чем дело. -Госпожа, вам не стоит... -Сейрин! - звонкий голос экономки не дал Норе закончить, женщина с острым угрюмым взглядом направилась прямо на девушку, - Нахалка, где тебя носит с самого утра?! Как сбегать в лес, так ты ни свет ни заря уже на ногах. Живо за стол! - экономка указала пальцем на стол, на котором уже стояла тарелка с подгоревшим шницелем и стакан воды. Девушка прикусила щеку изнутри и нахмурила брови. Ее взгляд был устремлен в пол, а кулаки дрожащих рук сжимались, оставляя на ладонях следы в виде полумесяцев. Она чувствовала, как сердцебиение участилось, а в груди появилась непонятная тяжесть. Нора подталкивала ее в сторону стола и что-то невнятно шептала на ухо, но Сейрин не двигалась, продолжая стоять на месте. Как бы она не отрицала этого, но страх к Эржебет вспыхивал в сердце каждый раз, когда она слышала ее грубый голос. -Что ты встала как вкопанная? Может тебя еще, как маленькую девочку за стол сажать? - женщина повысила голос, и теперь в нем слышалась угроза. Увидев, что девчонка продолжает стоять, как истукан, экономка грубо схватила ее за руку, сжимая тонкое девичье запястье с такой силой, что Сейрин невольно вскрикнула, и потянула ее за собой, - Свои капризы оставь для кого-нибудь другого. Когда взрослый человек говорит, значит ты идешь и делаешь! - Эржебет швырнула девушку к столу с такой силой, что та налетела на стул и грохнулась прямо на пол. Нора, стоявшая рядом, пискнула от неожиданности и тут же подбежала к госпоже, подхватывая ее за плечо, а другой рукой подавая ладонь, чтобы девушка могла опереться и без труда подняться на ноги. -Мисс Эржебет, так нельзя! - прозвучал звонкий голос Норы, однако женщину ее тон и эта картинка никак не тронули, она лишь фыркнула и сложила руки на груди, делая шаг вперед, отчего девушки одновременно вздрогнули. Брови Норы съехались к переносице, а Сейрин сильнее прикусила щеку, чувствуя яркий привкус железа во рту. -Молоко еще на губах не обсохло, чтоб так себя вести. Тебя еще с малых лет надо было лупить, а то посмотри какая наглая выросла. Ешь давай! - экономка кивнула в сторону тарелки. С помощью Норы, Сейрин поднялась с пола и стряхнула грязь с белоснежного платья, не сводя глаз с собственных ног. Ей было невыносимо от одной мысли, что эта старая экономка смеет так с ней обращаться, а она даже не может постоять за себя. Девушка молча приземлилась на стул, и взяла вилку. Однако ее глаза остановились на содержимом тарелки. Она осторожно наколола на вилку парочку горошин, старательно избегая мяса. -Все ешь, ты не в ресторане, - голос экономки снова разрезал воздух, прервал тишину. -Я не ем мясо, - закончив с горошком, Сейрин отложила вилку и выпила воды. Прочистив горло, она осторожно вышла из-за стола, следя за каждый движением мисс Эржебет. Эта карга прекрасно знала, что молодая госпожа не переносит мяса, она делала это специально, -Я наелась. Спасибо. Женщина нахмурилась и резко дернулась в сторону стола. За считанные секунды она оказалась рядом и усадила Сейрин обратно. Экономка дала сидящей подзатыльник, уткнув ее носом в тарелку, от чего несколько светлых прядей испачкались в соусе. -Доедай, либо за шиворот выкину, - пригрозила женщина. -Я сказала, что наелась! - вскрикнула юная хозяйка и, подняв голову, снова встала. Однако мисс Эржебет не сдвинулась с места, сверля девчонку взглядом. Нора нутром почувствовала неладное и инстинктивно потянулась к тарелке, но не успела. Экономка грубо выхватила посуду и резко схватила Сейрин за волосы, откидывая ее голову вперед и высыпая содержимое тарелки за шиворот. Девушка стиснула зубы и, приложив всевозможные усилия, оттолкнула женщину так, что она отстранилась на шаг, а тарелка в ее руках выпала и разбилась. Характерный треск фарфора заполнил комнату, которая погрузилась в гробовую тишину. -Это твой последний раз, когда ты ешь здесь. Пока не научишься себя вести, - мисс Эржебет посмотрела на девчонку сверху вниз и кивнула в сторону разлетевшихся осколков, - Уберешь здесь все, - Нора тут же спохватилась и опустилась на колени рядом с госпожой, собирая осколки, пока не встретилась с грозным взглядом экономки. -Оставь, Нора, - Сейрин положила руку на плечо горничной и покачала головой, - Я сама, - удовлетворенная ответом, мисс Эржебет развернулась и наконец-то покинула столовую. -Она сумасшедшая, - пробурчала Нора, не оставляя попыток помочь собрать осколки, на что госпожа только пожала плечами, перекладывая битый фарфор в ладонь.

***

Широкая и просторная гостиная поместья в самом деле впечатляла своими размерами. В ней будто находилось все, о чем можно было подумать: огромный камин, мягкий диван с несколькими креслами рядом, книжный шкаф и даже рабочий стол. Время уже переваливало за вечер, но все лампочки были выключены. Только парочка свечек еще горела, наполняя гостиную тусклым светом. Сейрин деловито сидела за столом, закинув ногу на ногу и перебирая бумаги. Ее ночная рубашка задиралась в районе бедер, но девушке было не до правил приличия, ведь сейчас было важно найти как можно больше информации. -Как еще раз? Забан? - Сейрин кивнула на вопрос горничной, не поднимая глаз с пожелтевшего пергамента. Нора в этот момент тоже была занята делом, стоя на лестнице и рыская между старых книг и карт, - Странное название, ни разу не слышала про этот город. Это точно мегаполис? -Не то что бы мегаполис, но судя по тому, что я слышала, он довольно-таки большой, - девушка поправила свою рубашку, опираясь щекой о ладонь, - С Йорк-Шином не сравнится, конечно, - Нора повернула голову к госпоже, которая с интересом читала уже, наверное, десятый документ из личного шкафчика Айзека Нетеро. Горничная лишь пожала плечами и, не найдя, что ответить, вернулась к поискам среди книг. -Ох..,- Нора шумно выдохнула, скорчив брезгливую гримасу, - Какая мерзость. -Что там? - Сейрин наконец отвела взгляд от бумаг и посмотрела на горничную, которая схватив двумя пальцами мертвую засохшую бабочку, показала ее своей госпоже. Сейрин нахмурилась и недовольно фыркнула, - И что это? Выброси. -Наверное паук какой-то сожрал,- девушка вздохнула и легким движением руки кинула труп насекомого в камин, - Бедняжка. На это юная Нетеро лишь хмыкнула. Ей редко было понятно поведение Норы, ведь она жалела даже таких мелких созданий, как муравьев, и каждое лето следила, чтобы дети не бегали около перелесков с муравейниками. Не говоря уже о бабочках, которых девушка любила какой-то нежной любовью и защищала даже тех, что сгрызают листья цветов, вгоняя бедного садовника в летнюю тоску. В общем, защищала всех униженных и угнетенных, в список которых, похоже, входила и Сейрин. Самой Нетеро это казалось даже забавным. -Нашла! - Нора вскрикнула и чуть не слетела со стремянки, вертя в руках какой-то сверток. Она поспешно спустилась и подбежала к столу, раскладывая скрученный трубкой пергамент на поверхности. Однако из полусложенного свертка неожиданно для обеих девушек выпала еще одна бумажка, - Ой..Что это? Нора нагнулась и подняла кусок пергамента. Сначала она осмотрела его, а затем с округлившимися от удивления глазами протянула своей госпоже. -Это.., - Сейрин вопросительно приподняла бровь, принимая протянутый предмет. Ей показалось, что это бесполезный клочок бумаги, пока ее взгляд вовремя не зацепился за штамп с чересчур знакомыми инициалами. «А.Н.» Письмо от дедушки. Ее взгляд встретился с растерянным взглядом Норы. Тонкие пальцы провели по бумаге, ощущая ее шероховатость. Глаза сразу же выхватили небрежные письменные буквы, которые гласили: «Дорогая Сейрин, Когда будешь в Забане загляни в квартал Цубаси, пятый блок, десятое здание. Принеси мне мой любимый бифштекс с кровью на медленном огне. Твой дедуля!» Сейрин перечитала эти строчки дважды. Трижды. Так, что буквы начали расплываться. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Что-то не складывалось. -Нора..Подай карту Забана, - молодая госпожа поднялась с кресла, пытаясь унять дрожь во всем теле. В ее голове никак не укладывалось с каким мотивом дедушка написал это письмо. Сейчас доставка не была чем-то новым или дорогим, ее мог позволить себе любой, тем более такой человек, как председатель ассоциации Хантеров. Это была не обычная просьба, а нечто большее. Нора поднесла сверток и разложила его на столе. Карта Забана была небольшой, но устройство города напоминало лабиринт, из-за колоссального количества улиц и переулков. -Вот. Это кафе, о котором написал дедушка, - Сейрин ткнула пальцем в указанное в письме место, - А это центр Хантеров, замаскированный под обычный офис, - палец остановился буквально в сантиметре от прежнего положения. -Совсем рядом.., - прошептала Нора, переводя взгляд на письмо в руках собеседницы, - Думаете это что-то значит? На экзамен пускают только с бифштексом? – горничная похлопала глазами. -Все возможно, - Сейрин пожала плечами и уселась обратно в кресло, чувствуя, как сердце продолжает быстро биться об грудную клетку, - В одном я уверена точно: это письмо – мой пропускной билет на экзамен.