Поцелуй получается странный

— Ты кажешься немного одержимым Малфоем, — выпаливает Рон, хмуря брови и поворачиваясь на другой бок, пока Гарри задергивает полог и подсвечивает карту Мародёров волшебной палочкой, внимательно следя за шагами Драко Малфоя по замку. Странная вещь — одержимость. А может ли он и вправду назвать себя одержимым? Нет, Малфой определённо что-то задумал. А Гарри просто пытается выведать его планы. Ему совсем неинтересна жизнь слизеринца. И его уж точно не интересует, как тот шатается с Панси Паркинсон по ночному замку. Уж точно не интересует, почему его вчера не было на занятиях по Трансфигурации. И даже сейчас, когда метка Драко остановилась в женском туалете на втором этаже, Гарри совсем не интересует это. Ему интересно лишь то, что именно замышляет Малфой. Неужели тот прознал про Тайную комнату? Неужто он собирается сделать что-то с трупом василиска, разлагающимся в канализациях под замком? И словно заведённая кукла, Поттер встаёт с кровати, и бездумно направляется прочь из спальни под косой взгляд друга. Он двигается машинально, голова вдруг опустела от мыслей. Осталось лишь необъяснимая животная нужда увидеть, что именно сейчас делает его заклятый враг. Он не помнит, как открывает дверь туалета. В памяти отпечатались лишь серые глаза Малфоя, полные ужаса, его шёпот, разносящийся эхом по туалету. И Гарри бежит не к нему. Он идёт к кабинкам, открывая каждую, но не видя за дверью никого. С кем он разговаривал? И пока он открывает последнюю кабинку, в него вдруг прилетает заклинание. Острая боль где-то у ребёр пронзает его так сильно, что Поттер не держится на ногах, подскальзывается и оказывается прямо на мокром полу. Его одежда пропитывается водой, что странно пахнет, а у него хватает сил лишь на то, чтобы повернуть голову вправо и увидеть, что и в последней кабинке никого не было. И вновь словно бездумная кукла он встаёт с пола. Сам не помнит, как достал палочку и направил её на Малфоя. Какое заклинание он произнёс? Почему он снова помнит лишь то, как белые волосы врага запачкались о стену, пока он уворачивался от заклинания. А следом он сам подлетает к нему. Берёт за горло, прижимая к стене, пока Драко Малфой хрипит под его сжимающимися пальцами. — Отпусти, — почти даже жалобно произносит Малфой, пытаясь схватить хоть немного воздуха. И он отпускает. Парень оседает на пол. А Гарри сносит крышу от того, как тот выглядит, сидя на коленях у его ног. В глазах что-то отдалённо похожее на мольбу, а пальцы, сжимающие палочку предательски трясутся. И уже через мгновение Малфой встаёт. Ноги едва гнутся, но тот смотрит на него уже не снизу вверх. И вновь в Гарри попадает заклинание. Он ёжится от боли, взгляд плывёт и единственное пятно, что сейчас различимо для него, — лицо врага. Из недр памяти всплывает заклинание увиденное в старом учебнике зельеварения, которое Поттер выпаливает, не думая больше ни секунды. Вспышка. И Малфой лежит на мокром полу, пока по его белой, отглаженной рубашке расплывается огромное пятно крови. Он вновь ничего не помнит. Из головы улетучился момент, как он падает на колени рядом с телом парня, быстро расстегивая его рубашку и видя ужасные раны. Он видел раны и раньше, видел огромные шрамы на лице Ремуса, но это не шло ни в какое сравнение с тем кровавым месивом, что сейчас было на груди Драко. В сознание его возвращает лишь хриплый шёпот Малфоя. — Он, — замолкает, пытаясь хватать воздух ртом. — Приказал убить. И дверь открывается. В себя Гарри приходит лишь у портрета Полной Дамы. Точно, Снейп выгнал его. Помог ли он Малфою? Женщина на картине ахает, и именно в этот момент к нему приходит осознание, что он стоит весь в крови. В крови Драко Малфоя. Он проскальзывает в гостиную, минуя взгляд Лаванды Браун, что-то царапающей в своём приторно-розовом блокнотике. Взгляд показался ему напуганным. — Что ты сделал? — голос Рона полностью выводит парня из забытья. Поттер быстро стягивает с себя рубашку, бросая её под кровать. Друг пытается достучаться до него, выведать хоть что-то, хоть самую маленькую толику информации, но гриффиндорец быстро задергивает полог кровати, доставая из-под подушки карту. Точка с именем Драко в больничном крыле. Спал ли он? Он не помнит. Помнит только, что Малфой никуда не сдвинулся с места. Провёл всю ночь больничном крыле. Где-то слева трезвонит будильник Симуса, и Гарри медленно выбирается из кровати, находит чистую пару формы, кое-как завязывает галстук и направляется... Куда? Идёт по знакомым коридорам, пока наконец не оказывается у дверей больничного крыла. Быстро проверяет карту. Никого. Мадам Помфри направляется в сторону Большого зала. Только Драко, словно яркий маячок отмечен в помещении. Поттер открывает скрипучую дверь, сжимая палочку меж пальцев. А нужно ли это? Что сможет сделать ему израненный Малфой? И вновь его взгляд впивается в серые глаза, смотрящие на него почти с ужасом. Несколько шагов и Гарри оказывается совсем у койки парня. Тот дёргается, словно пытается отодвинуться от гриффиндорца, то тут же жмурит глаза и ежётся от боли. — Не двигайся, раны вряд ли зажили, — строго, почти по-профессорски говорит Поттер, садясь на стул рядом с Малфоем. Тот вновь пытается отодвинуться, но рука парня оказывается на его плече, чуть сжимая. — Кого тебе приказали убить? — Гарри хмурится, глядя прямо в серые глаза Малфоя. Где-то глубоко в голове он придерживается цели выведать у слизеринца, что он задумал, но сейчас его желание не отводить взгляд от холодных, напуганных серых глаз только растёт. Драко молчит. Наверняка выдумывает какой-то язвительный ответ. Гриффиндорец повторяет вопрос, но в ответ вновь слышит тишину. Из груди Гарри вырывается разочарованный вздох. Они сидят в тишине, а рука отчего-то не сдвигается с плеча Малфоя. Внутри растёт какая-то странная желчная жалость к перебинтованному парню, который едва ли мог двигаться. — Дамблдора, — быстро, почти неслышно, словно стараясь, чтобы Поттер не услышал, произносит Драко. Неужели парень настолько отчаялся, что решил выдать свои планы так просто? Гриффиндорец не сводит взгляд с глаз Малфоя. — Хватит так смотреть на меня, полудурок, я и сам знаю, что не смогу этого сделать, — уж слишком язвительно для своего положения почти выплевывает Драко. Он должен ему помешать. Но как помешать тому, кто и так знает, что не сможет выполнить приказ. И тут Гарри дергается, хватая Малфоя за рукав. Он крепко держит его за запястье и задирает ткань. Чёрные чернила обнажаются перед взором Поттера, являя ему череп со змеёй на запястье слизеринца. Кончиками пальцев, почти с благоговением он ведёт по чернилам, вбитым магией в кожу парня, обводя силуэт змеи, ведя по острым скулам черепа, а затем закрывая ему пустые глазницы пальцами. А Малфой замирает словно завороженный. Он не в силах убрать руки Гарри со своих или просто не хочет пытаться? И Гарри молча уходит. Спустя несколько дней метка с именем Драко наконец сдвигается с больничного крыла, и Поттер вновь приклеивается к карте, без устали наблюдая за ним каждую свободную минуту. Перемещения слишком похожи на обычные: уроки, Большой зал, гостиная Слизерина. Пока Гарри вдруг не видит его на восьмом этаже. Метка долго топчется на одном месте. В полном одиночестве. Никто даже рядом с этим местом не проходит. А затем метка пропадает. И он срывается. Выходит из библиотеки, оставляя учебник Чар на столе, а Гермиону с Роном в шоке. В коридоре действительно пусто. Словно все намеренно избегали этого самого тупика. Гарри останавливается перед стеной и смотрит в неё. Несколько мгновений и перед ним появляется дверь. Он сам понять не может, о чем именно сейчас попросил Выручай-комнату. Важно ли это, если он уже стоит по ту сторону двери напротив огромных гор хлама? Он медленно проходит между всего мусора, разбросанного по огромной комнате, почти не оглядываясь по сторонам. Наконец вдалеке он видит белую макушку, склонившуюся над большим платяным шкафом. — Малфой? — тихо произносит Гарри, делая несколько шагов ближе и, наконец оказывается прямо за спиной слизеринца. — Посмеяться пришёл? — хриплым голосом отвечает Драко, не отрываясь работы. Гарри пожимает плечами и присаживается на корточки рядом со слизеринцем. Он сидит молча, внимательно наблюдая за каждым движением палочки парня, за тем, как тот хмурит брови, пока странные шестерёнки в шкафу не хотят крутиться. Он должен ему помешать. Или помочь? Взгляд цепляется за одну из шестерёнок, стоящую явно не на своём месте. — Подвинься, — тихо говорит он Малфою и тот, на удивление, послушно двигается в сторону, что заставляет гриффиндорца самодовольно ухмыльнуться. — Решил помочь мне убить Дамблдора? Может ещё сделаешь это за меня? — язвительно шепчет Драко, поправляя выбившиеся из общей копны волос прядки. Потер хмурится и, мимолетно взглянув в глаза Малфоя, в которых сейчас не было ни тени страха, возвращается к механизму. Наконец он находит и вторую деталь, стоявшую не на своём месте. С трудом от откручивает их и ставит на место заржавевшие от времени железяки. Малфой хмыкает. — И вправду решил помочь мне, идиот? И Гарри вдруг заливисто смеётся. Попроси его кто объяснить почему, не смог бы. — К чёрту, пойдём отсюда. И хватает Малфоя за рукав мантии, ведя его прочь из Выручай-комнаты. Слизеринец, кажется сам не до конца осознает, что происходит. Он дёргает рукав лишь тогда, когда они уже выходят обратно в коридор. Он открывает рот, словно собирается что-то сказать, но между ними так и повисает тишина. Гарри останавливается лишь на пару мгновений, чтобы вновь столкнуться взглядами с Драко. — Тебе не хватает спасать всю магическую Британию, решил ещё и меня спасти, чёрта с два, Поттер, — вдруг выпаливает Малфой, когда Гарри разворачивается и решительно делает шаг прочь из коридора. Он всё же вырывает рукав из рук гриффиндорца. Но стоит на месте. Не уходит прочь и не пытается сделать ничего, чтобы Поттер ушёл сам. Лишь стоит, сверля своими серыми, так похожими на холодный осенний туман, глазами спину Гарри. — Когда я успел сказать, что хочу спасти тебя? В холодном тоне Поттера, всё же проскользнула толика лжи. Вряд ли он смог бы признать это даже в свой голове. Казалось, что если бы он хотел помешать планам Малфоя, он бы наверняка потащил бы его прямиком к Дамблдору, заставил бы рассказать весь свой коварный клан. Но глубоко внутри сидело лишь неистовое желание увести слизеринца куда подальше от этого шкафа, для чего бы он ни был нужен. И он уводит, пускай даже на одну ночь. На Южной башне замка было холодно, хоть ветра, казалось, почти не было. Гарри осторожно уместился на полу, совсем близко к краю. — Притащил меня сюда, чтобы столкнуть с башни? — невесело ухмыляется Малфой за спиной парня. Он так и стоит за спиной Поттера, пока тот роется в бездонных карманах мантии и достаёт оттуда пачку маггловских сигарет. Затем в его руке оказывается и палочка, а через мгновение на её конце сияет огонёк. А Драко оказывается рядом. Просто садится и тянет руки к огню, грея ладони. Поттер смотрит, как слизеринец морщит нос от запаха табака, пока их одежда пропитывается им полностью. Почему он вообще держит палочку ближе к Малфою, помогая ему согреться? — Так зачем мы здесь? — голос парня чуть хрипит, не то от холода, не то от долгого молчания. Гарри пожимает плечами. — Я уже давно тебя не держу, ты можешь уйти в любой момент. А в голове мелькает мысль о том, что он сделает что угодно, чтобы Малфой остался. И тот остаётся. Садится поудобнее, заматываясь в полы мантии и двигается поближе к Гарри. Или к огню в его палочке. По какой-то глупой инерции Гарри протягивает сигарету парню. Тот берёт её меж тонких бледных пальцев, стряхивает пепел, вытягивая руку над краем башни, и делает глубокую затяжку. И Поттеру остаётся лишь смотреть на то, как он держит сигарету меж розоватых губ, а затем медленно, почти порнографично приоткрывает их, выпуская едкий дым, вытесняющий свежий ночной воздух между ними. Почему, чёрт возьми это вообще происходит? Как вообще он оказался на одной крыше со своим заклятым врагом, грея его руки и деля одну сигарету на двоих? И так яро не желая, чтобы он уходил. Делали ли эти минуты его хоть сколько-то счастливым? Определенно нет. Но странное спокойствие, что так редко посещало его, медленно расплываясь внутри, словно густая, вязкая жидкость, облепляя все его внутренности. Здравый смысл, забившийся в самые тёмные углы сознания Поттера, пытался кричать о том, что ему просто напросто опасно сидеть рядом с Драко. Но эти попытки потонули где-то в вязком спокойствии, что доползло до лёгких, давая ему наконец глубоко вдохнуть, когда его пальцы соприкоснулись с холодными пальцами слизеринца. И сигрета вновь у Поттера. Она сгорает до фильтра и он тушит её о пол, наблюдая, как потухает огонёк. Сколько они ещё просидели на полу башни, вглядываясь в темноту окрестностей Хогвартса? Наверняка немало. В хижине Хагрида уже загорелся свет, а Запретный лес больше не казался большим чёрным пятном. — Ты же не сделаешь этого, — Гарри не нужно договаривать, чтобы Малфой понял, о чём он говорит. Тот пожимает плечами, словно изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо, но на его остром лице появляется напряжение. Брови едва заметно хмурятся, а губы чуть сжимаются. — А если ты не сделаешь это? Ответ не требуется, Поттер без труда может представить, как Тёмный Лорд наказывает за неповиновение его приказам. Без сожаления и с особой жестокостью. В голове вдруг всплывает окровавленное тело Малфоя, но на этот раз над ним стоит не гриффиндорец, а Волдеморт с издевающейся полуулыбкой на змеином лице. — Убьёт, — вновь наигранно невозмутимо говорит Драко, делая вид, что ему вдруг стал очень интересен дворик у хижины Хагрида. — Думаю, умереть от твоих рук было бы приятнее, чем от его. Последняя фраза была сказана едва слышно. Гарри встаёт с пола, а следом за ним поднимается и его собеседник. Малфой отряхивает мантию от пыли. — Наверняка ещё приятнее умереть от рук старости, — произносит Поттер, разворачиваясь и быстро шагая прочь из башни. — Сомневаюсь, что мне это суждено, — слышит он вслед. И всё липкое спокойствие в мгновение растворяется, сменяясь странным, почти отвратительным щемящим чувством где-то там, где должно находиться сердце. Кровь шумит в ушах так сильно, что Поттер едва слышит шаги слизеринца за спиной. Всё внутри успокаивается лишь тогда, когда они приближаются к лестнице в подземелья. — Совсем необязательно было провожать меня, — Гарри видит, как губы Малфоя растягиваются в привычной ему ухмылке, и невольно улыбается. — Или ты уже видишь во мне беззащитную принцессу? Если так, то совсем не по-рыцарски с твоей стороны проводить принцессу не до её покоев. Из груди вырывается смех. — В следующий раз придётся сделать так. Он только что пообещал им обоим ещё одну встречу? Судя по всему, так и было. Но на лице Малфоя не было ни капли недовольства этим фактом. Повисает странная, почти звенящая тишина. — Спокойной ночи, — тихо говорит Поттер, собираясь уйти. — Уже утро, идиот, — слышится вслед, когда гриффиндорец уже подходит к лестнице по пути к башне факультета. А в голове лишь иррациональное желание сделать так, чтобы Малфою всё же было суждено умереть от дряблых рук старости. Или хотя бы не от рук Тёмного Лорда и его приспешников. Желание забивалось в его голову словно гвоздь, с огромной силой, пульсируя, заполоняя собой все его мысли. Он трясёт головой, стараясь отогнать его. Глупости, абсолютные глупости. Уж кого, а Малфоя спасать он не хотел. Насколько правдивым было это нежелание, он понять не мог, но отчаянно кричал в мыслях о том, что всё это лишь для того, чтобы узнать планы слизеринца. Но этот крик никак не побеждал это нелепое желание. Едва оказавшись в кровати, он тянется за картой, тут же одёргивая себя. Ему совсем это неинтересно. Он точно знает, что Драко ушёл в подземелья. "А вдруг". Навязчивая мысль проносится почти незаметно, но этого достаточно, чтобы Поттер зашелестел пергаментом, ища глазами подземелья, а затем и гостиную Слизерина, где точка с именем врага стояла на месте где-то в спальне. Проснувшись к обеду, первое, что оказалось в его руках — карта. Малфой неспеша шёл по подземельям. Где-то за ним маячил Снейп. Взглянув на часы, Гарри догадался, что те наверняка шли на обед. Ему потребовалось не больше двадцати минут на то, чтобы собраться и уже быстро направиться к Большому залу. Он не ошибся, Снейп сидел за столом преподавателей, а белую макушку Поттер без труда нашёл за столом Слизерина. Он старается не задерживать взгляд на Драко. Разве он сможет хоть кому-то объяснить прошлую ночь? Воскресенье пролетает незаметно и не отличается от любого другого выходного. Разве что Малфой, что даже не был рядом, а, если верить карте, мирно проводил время в спальне, полностью заполонил его мысли. Но сейчас мыслями делиться не хотелось даже с Гермионой, что сидела рядом и спорила с Роном. "Она бы точно смогла помочь в любой ситуации" — так он думал всегда. В любой, но уж точно не этой. Даже представить было тяжело реакцию подурги на последнюю неделю жизни Поттера. И ему несомненно не хотелось бы знать, как она отреагировала бы, заикнись парень о внезапном желании защитить врага. — Ты какой-то странный, — выдергивает его из мыслей голос Рона. — Совсем нет, — отмахивается Гарри, но тут же встречается со строгим, почти материнским взглядом матери. За проведённое время с семьёй Уизли она уж точно многого понабралась от Молли. — Брось, дружище, так и скажи, что ты снова пытаешься вынюхать, что задумал Малфой, — почти обиженно говорит Рон. Тут же смеётся от своих собственных слов. Он был недалек от правды. Разве что, друг даже не догадывался, что Поттер уже знал о планах слизеринца. И вдруг его кольнуло осознание, что единственное, что он знает — поручение Тёмного Лорда. Малфой ни словом не обмолвился о том, как собирается совершить задуманное и зачем ему нужен шкаф, пылящийся в Выручай-комнате. И как безвольная кукла он встаёт и направляется в спальню с одной целью. Карта. Спустя считанные минуты он торопливо выходит из гостиной, проходя мимо друзей, выпускающих из груди тяжёлые вздохи. Он сам не успевает понять, как оказывается неподалёку от подземелий. Он прячется за гобеленом, пока в коридоре разносятся эхом шаги. Вдруг тишину прерывает холодный голос: — Перестаньте противиться, Малфой. Я поклялся вашей матери. Голос определённо принадлежал Снейпу, даже гадать не нужно было. — Мне плевать, что вы пообещали моей матери, я смогу сделать это. Шаги торопливо удаляются, и Гарри едва разбирает весь дальнейший диалог Драко и Снейпа, пока они уходят в неизвестном направлении. Гриффиндорец выходит из-за пыльного гобелена, потирая глаза. Уже позже в карте он видит, что слизеринец и его декан скрылись за дверью кабинета зельеварения. Весь день Поттер проводит словно в каком-то странном тумане. В его голове словно то совсем пусто, он двигается лишь по инерции, по странным привычкам. Вскользь с кем-то здоровается в гостиной, кажется, даже поддерживает диалог с Невиллом. Правда, уже через пару минут теряет нить разговора, забывает о том, что сам сказал приятелю. Он проигрывает Рону в шахматы, отдаёт ему два сикля и удаляется в спальню. Он долго ворочается, не может уснуть. Удивительно, но в голове не проносится не единой мысли, словно его выжали. Засыпает он лишь тогда, когда в спальню возвращаются его однокурсники. Рон шуршит одеялом, устраиваясь в кровати поудобнее, Невилл тихо ойкает, пока переодевается в пижаму, а Дин с Симусом тихо перешептываются, задернув полог одной из их кроватей. Под привычный вечерний шум тело Поттера наконец расслабляется. Ненадолго, однако. Ему снится что-то странное. Это не похоже на проникновение Волдеморта в его разум, которое стало почти рутинным. Это было нечто иное. Чувства вдруг взлетели на максимум. Он видит, почти чувствует на себе бледные, холодные руки. Отчего-то касания совсем не пугают, а Гарри лишь тянется им навстречу. Руки останавливаются на его плечах, сжимают их. Поттер чувствует под своими пальцами мягкие волосы. А затем встречается с холодными серыми глазами. И просыпается. Постель влажная, хотя в комнате довольно прохладно. Небось Дин снова открыл окно, чтобы проветрить комнату перед сном, и уснул. Гарри смотрит на часы на тумбе, едва различая цифры в темноте. Три часа ночи. Из груди вырывается тяжелый вздох, прокатывающийся по комнате эхом. Он встаёт с кровати, берёт из тумбы мантию-невидимку, палочку, карту и пачку сигарет. Ночью в замке пугающе тихо. Он бредёт по привычным лестницам и коридорам, пока в голове то и дело всплывают картины сна. Что это было? Хотя, скорее его должно интересовать, кто был в этом сне. Ответ приходит к нему сам собой, но Поттер усиленно отвергает его, задвигая в самые тёмные, пыльные уголки сознания. На башне он видит того, кто стал уже привычным его спутником в последние дни. Он молча садится рядом с Малфоем, доставая из пачки сигарету и быстро подкуривая её. Одинокие капли дождя попадают на них, холодные пальцы слизеринца вновь касаются Гарри, пока тот забирает у него сигарету. — Я должен сделать это завтра, — вдруг хрипло произносит Малфой, поворачиваясь на спутника. Гарри замечает каплю крови, появляющуюся на сухих губах Драко. На мгновение в голове проносится странное желание коснуться щеки парня, почувствовать его кожу под своей ладонью, провести пальцем по его губе, аккуратно стирая кровь. Желание оказывается на тех же подкорках сознания, где ещё полчаса назад были мысли о его сне. — Завтра я умру. Холодное, жестокое заключение повисает в воздухе между ними. — Не говори так. — Скажу я об этом или нет, это всё равно случится. Гарри вдруг хватает парня за запястье и сталкивается с его удивленным взглядом. Что вообще он должен сказать? Кажется, в отдалённо похожих ситуациях говорят что-то вроде "У тебя всё получится, я в тебя верю". Но он не верит. Знает, что у Малфоя не получится. Он не убийца. Может на его запястье и вбиты чёрные чернила, но разве это делает шестнадцатилетнего парня убийцей? — Может есть другой способ? — он не договаривает, но Малфой всё прекрасно понимает и отрицательно качает головой, отчего пара белоснежных прядей выбиваются и нелепо торчат. И вдруг Гарри замечает на его бледной щеке слезу. Что-то внутри него протяжно завывает, пока он наблюдает, как она оставляет влажный след на коже Драко, а затем падает на холодный пол башни. Он внезапно понимает, как тяжело становится держать все свои пугающие мысли на задворках сознания, они бушуют, рвутся наружу будто дикие звери, желая заполнить собой всю голову парня. Он расслабляется лишь на мгновение, и мысли побеждают, не давая Гарри даже шанса на сопротивление. Он медленно задирает рукав мантии Малфоя и наклоняется, прислоняясь губами к коже на его запястьях. Один раз, другой. Ведёт губами по очертаниям Тёмной метке, не отрывая взгляд от лица парня. А в глазах того плещется что-то, что Гарри даже не в состоянии назвать, дать определение. Это едва похоже на шок, но и на отвращение и злость совсем не походит. Он распахивает мантию, медлит лишь долю секунды, давая Драко время на то, чтобы его остановить, но тот не шевелит и пальцем. Поттер обводит кончиками пальцев рваные раны, уже больше напоминавшие шрамы, которыми была исполосована грудь парня, наклоняется, целует все переплетения белых полос, чувствуя, как грудная клетка Малфоя рвано двигается под его губами. Мысли удовлетворённо затихают, прекращают свой бунт и вновь усаживаются где-то вдали, уступая место здравому смыслу. И он отстраняется, вновь застёгивая его мантию. И ни слова не звучит после этого. Гарри закуривает ещё одну сигарету, а затем ещё одну. Лишь когда последняя сигарета в пачке затухает, он слышит едва различимый голос Драко. — Единственное, о чём я буду жалеть перед смертью, что не поцеловал тебя. Здравый смысл едва удерживает его мысли, но Поттеру кажется, что даже самых крепких цепей не будет достаточно, чтобы он удержать их. Кажется, что ничто не способно усмирить его разум настолько, чтобы он прямо сейчас ушёл с башни. Справляться с мыслями вновь становилось тяжелее. И он сдаётся. Наклоняется вперёд и касается губами сухих губ Драко, ведёт кончиком языка по маленьким ранкам. Поцелуй получается очень странным: со вкусом сигарет и лёгким железным послевкусием крови. Поцелуй получается странным — с врагом. Вряд ли хоть когда-то в его голове уложится факт рук Драко на его плечах, сжимающих их так, словно он отчаянно старается не стать утопленником. А руки Гарри лежат на запястьях Малфоя. Он поглаживает его Тёмную метку так, словно это лишь татуировка с милым персонажем какого-нибудь маггловского мультфильма. Он не помнит, как они отстраняются друг от друга. Говорят ли они что-то после? Не помнит, как они расходятся. Кажется, в голове всплывают воспоминания о том, что в этот раз он всё же проводил Малфоя прямо до входа в гостиную Слизерина. А затем грянула война. Дамблдор убит, пусть и сделал это не Драко. Пожиратели захватили школу, а Гарри остался с Роном, Гермионой и фальшивым медальоном где-то в лесах Шотландии. И где бы они ни были, каждый раз, когда он засыпал, его преследовали сны о бледных руках на его плечах, о том, как странно-восхитительно ощущались губы Малфоя на его губах. И о том, как Тёмная метка под его губами совсем не казалась чем-то опасным. Мысли были вновь задвинуты куда-то далеко, появляясь лишь в его снах. Он едва мог их контролировать лишь тогда, когда они оказались в поместье Малфоев. Когда вокруг него ходила Беллатриса, а его взгляд был намертво прикован к серым глазам вдалеке. А затем Малфой оказался совсем близко, сел на колени перед ним, оказываясь на одном уровне с Поттером, внимательно всматривался в его глаза, лицо, а затем неуверенно произнёс: — Это не Поттер.