По убитой вене

Тишину в покоях Стар нарушал лишь мерный стук дождя о стекло. Он был белым шумом, фоном для внутренней бури, которая давно утихла, но чьи шрамы остались навечно. Эклипса наблюдала за ней не первый час — за тем, как та бесцельно листала книгу заклинаний, не вникая в смысл написанных слов, ее взгляд был остекленевшим и устремленным в никуда. Взгляд Эклипсы скользнул вниз на руки Стар. Изящные, сильные, с безупречным маникюром и той самой тонкой, почти невидимой перламутровой линией на левом запястье. Она знала, что это. Не царапина. Не случайность. Это был знак — отметина куда более глубокой раны. — На что уставилась? — голос Стар прозвучал резко, но без привычной язвительности. Он был приглушенным, будто дождь смыл с него все краски. Она не поднимала глаз от книги, но пальцы ее непроизвольно сжались. — На шов, который скрепил тебя обратно, — тихо, почти шепотом, ответила Эклипса. Ее голос потерял все привычные нотки превосходства, став лишь эхом в дождливом полумраке. Эклипса медленно поднялась с дивана и, не дожидаясь ответа, мягко положила руку на плечо Стар. — Присядем, — сказала она, указывая на диван, освещенный приглушенным светом светильника. — Пребывать в одиночестве с такими мыслями — худшая из затей. Не говоря ни слова, Стар, последовав за Эклипсой, села на диван. Она опустилась рядом, так близко, что их бедра соприкоснулись. Пространство между ними исчезло, наполнившись напряженным, густым ожиданием. Тепло от тела Эклипсы через тонкую ткань платья коснулось ноги Стар. Та вздрогнула, но не отодвинулась. Молчание повисло в воздухе. Эклипса посмотрела на девушку и увидела, как по ее щеке скатывается единственная, упрямая слеза. Не прерывая воцаривившуюся тишину, женщина медленно, почти невесомо, положила свою руку на бедро Стар. Кончики пальцев начали плавное, успокаивающее движение вперед-назад по ткани капроновых колготок. Это был безмолвный вопрос, молчаливое предложение поддержки. Стар содрогнулась от этого прикосновения. И будто плотина прорвалась. Ее плечи задрожали. Девушка опустила голову ей на плечо… —Он бросил меня… — вырвался у нее сдавленный, горький шепот прямо в шелк платья Эклипсы. Она уткнулась лицом в ее плечо, ища укрытия. Та не ответила сразу. Ее рука с бедра скользнула на спину Стар, мягко притягивая ее ближе. Другая рука поднялась к ее пшеничным волосам. — Он не видел в тебе сокровища, — тихо, но твердо произнесла Эклипса, ее пальцы начали нежно водить по волосам Стар, распутывая узлы напряжения. — Он видел солнце и испугался, что оно может обжечь. Он был слепцом. Затем Эклипса медленно, помогая ей, подвинулась и опустила голову Стар себе на колени. Наследница Мьюни позволила этому случиться, закрыв глаза. Она лежала на боку, свернувшись калачиком на диване, а Эклипса склонила над ней голову, продолжая нежно поглаживать ее волосы. Поддавшись вперед, она губами коснулась ее виска, задержавшись там в беззвучном, полном нежности поцелуе. — Я думала, что режу слабость. Ту самую, которую он ненавидел, — прошептала Стар, ее голос был приглушен складками платья. — А на самом деле, почти уничтожила единственное, что у меня осталось. Себя. — Ты пыталась убить боль, — поправила ее Эклипса, ее пальцы очертили линию ее скулы. — Выбрав самый прямолинейный и самый глупый способ. Но ты выжила. Чтобы дойти до этого момента. До меня. Пальцы Эклипсы медленно спустились на ее щеку, смахнули влагу, а затем мягко подняли ее подбородок. Теперь Стар лежала на ее коленях, глядя на Эклипсу снизу вверх. Ее глаза были блестящими от слез, но в них уже не было паники, лишь глубокая усталость. Эклипса без усилий переменила их позиции. Она плавно развернула ослабевшую Стар и посадила к себе на колени, так что их тела плотно прижались друг к другу. Одна рука Эклипсы надежно обвила ее талию, прижимая к себе, а другая скользнула, накрыв ее грудь поверх кофты. — Он не знал, какое сокровище отпускает, — прошептала Эклипса прямо в ее ухо, в то время как ее ладонь начала уверенно, но нежно мять мягкую грудь Стар, чувствуя, как под тканью твердеет ее сосок, а дыхание становится прерывистым. Стар невольно выдохнула громкий, стонущий звук, запрокинув голову на плечо Эклипсы. — Тише, звездочка, — губы Эклипсы коснулись мочки её уха, а голос стал низким и бархатным. — Ты же не хочешь, чтобы Луна услышала, как сладко ты стонешь. Это замечание заставило Стар лишь сильнее постанывать, ее бедра непроизвольно подвинулись на коленях Эклипсы. Такая близость, такие прикосновения были ей в новинку, они опьяняли и исцеляли одновременно. Плавно, не прекращая ласкать ее грудь, Эклипса подвинулась вместе со Стар, укладывая ее спиной на мягкую поверхность дивана. Теперь она была сверху, опираясь одним коленом между ног Стар, которые раздвинулись почти сами собой, следуя ее неуловимому давлению. Эклипса наклонилась. Ее губы нашли шрам на запястье девушки. Она прикоснулась к нему сначала просто губами, а затем провела по нему кончиком языка, медленно и ритуально, словно смывая старую боль. Она не отпускала запястье, продолжая гладить его большим пальцем, в то время как ее поцелуи перемещались выше: по внутренней стороне руки, к нежной коже локтевого сгиба, затем к плечу. Ее губы добрались до шеи, и Стар замерла, затаив дыхание. Эклипса оставляла на ее коже горячие, влажные поцелуи, перемежая их легкими укусами, в то время как ее рука по-прежнему нежно мнила грудь, а колено оказывало мягкое, ненавязчивое давление в самом центре ее существа, заставляя волны тепла растекаться по низу живота. — Это не убитая вена, — прошептала она, ее губы вновь коснулись шеи. — Это шов. Самый прочный. Он скрепил тебя обратно и привел ко мне. Ее рука снова легла на грудь Стар, на этот раз ловко расстегнув несколько пуговиц на ее кофте и отодвинув ткань бюстгальтера. Ладонь прикоснулась к обнаженной коже, и ее прикосновение было уже не просто утешением, а требовательным, изучающим, вызывающим ответную дрожь. — Только я могу видеть крепость и восхищаться ею, — голос Эклипсы звучал как бархатная тьма, — не пытаясь вломиться в закрытые ворота или сбежать из заточения. Ее пальцы скользнули вниз, к поясу юбки Стар, ловко спустив ее. Затем она потянула за край капроновых колготок. — Позволь мне, — это прозвучало не как вопрос, а как тихое повеление, и Стар, затаив дыхание, лишь кивнула, помогая ей снять надоевшую одежду. Вскоре они были обнажены. Лунный свет через окно очерчивал силуэты их тел. Эклипса снова оказалась над Стар, ее бедро мягко легло между ее ног. Стар застонала, ее глаза были полны не страха, а благоговейного ожидания. — Что такое? — тихо спросила Эклипса, чувствуя, как все тело Стар напряглось под ней. — Мы с Марко… мы никогда не заходили так далеко, — призналась Стар, и в ее голосе слышалась дрожь нового, неизведанного чувства. — Забудь о нем, — приказала Эклипса, целуя ее в ключицу. — Забудь обо всем. Сегодня есть только ты и я. Ее рука скользнула между ног Стар. Пальцы нежно коснулись ее кипящего жаром центра. Она вскрикнула от неожиданности, бедра девушки сами потянулись навстречу прикосновению. — Тс-с, тише, — снова прошептала Эклипса, но теперь ее голос был хриплым от желания. — Луна не должна знать, какая ты сладкая. Только я. Один палец медленно, давая ей привыкнуть, вошел в нее. Стар замерла, ее глаза расширились от нового, непривычного ощущения полноты. Она была тугой и обжигающе горячей. — Расслабься, — руководила ею Эклипса, ее губы не отрывались от кожи Стар, оставляя следы на ее груди, шее, плечах. Ее язык скользнул в рот Стар, требуя ответной нежности, и та ответила ей жарким, неумелым, но искренним поцелуем. — Доверься мне. Она начала двигать пальцем, сначала медленно, затем все увереннее, находя ее ритм. Вскоре к первому пальцу присоединился второй, мягко растягивая ее. Стоны Стар стали громче, несмотря на все предупреждения. Она была на грани, ее тело трепетало в руках Эклипсы. — Экли… — она не могла выговорить имя полностью, ее сознание уплывало в море наслаждения. Эклипса наклонилась и поймала ее губы в поцелуй, заглушая ее крики, в то время как движения ее пальцев стали глубже и быстрее. Она чувствовала, как тело Стар сжимается вокруг ее пальцев, как нарастает напряжение. — Со мной, — прошептала она ей в губы. — Ты перелистнешь страницу и начнёшь новую главу. Давай же, заверши это! Это было все, что было нужно. С тихим, сдавленным стоном Стар достигла пика, ее тело вздрогнуло и обмякло, волны удовольствия накрывая ее с головой. Эклипса не останавливалась, пока последние судороги не отпустили ее, мягко выводя ее из оргазма. Она медленно вынула пальцы. Не говоря ни слова, она поднесла их к губам Стар. Та, все еще дрожа, без колебаний приняла их в рот. Сначала она почувствовала свой собственный, терпко-сладкий и мускусный вкус, а затем чистый, солоноватый вкус кожи Эклипсы. Она медленно, с благодарностью посасывала ее пальцы, очищая их своим языком, как бы желая продлить мгновение близости. — Рада… — выдохнула Стар, ее веки тяжелели. — Что это были Вы… Эклипса мягко улыбнулась, ее пальцы коснулись разгоряченной щеки Стар. —Спи, — прошептала она, советуя отдохнуть— Завтра мы продолжим, звездочка. Позже, когда дрожь окончательно утихла, Стар, набравшись смелости, робко потянулась к Эклипсе. —Позволь мне… я хочу… Эклипса с легкой, одобрительной улыбкой отдала бразды правления в ее неумелые, но полные энтузиазма руки. Она руководила ею шепотом, подсказывая, направляя, и Стар с жадностью училась, даря ей ласки в ответ. Ее раны больше не болели. Они пели. А губы и руки Эклипсы запечатывали каждую из них, обещая, что больше ни одна из них никогда не откроется. Не будет боли. Только наслаждение. И обещание завтрашнего дня.