Немая и испорченный альбинос

Темная ночь, холодный ветерок и слегка пасмурное небо. Я сидела возле хижины, облокотившись на нее спиной, и смотрела на луну, которая почти скрылась за темно-серыми облаками. Арес лежал возле меня, положив голову на лапы. Когда мы прилетели на Драконий Край, он съел целую бочку рыбы, отгоняя от себя других драконов. Индораптор постоянно озирался, будто за ним кто-то охотился или наблюдал. Из драконов и наездников он никого не подпускал, шипел, рычал, стараясь отойти как можно дальше. Я пыталась его успокоить, гладя и обнимая, но он только сильнее агрессировал не только на драконов, но и на меня. После плена я отходила недолго. Залечила синяки и мелкие царапины, досыта наелась. Мое физическое и моральное состояние слегка пошатнулось: появилась усталость, раздражительность, невнимательность, пропала мотивация и появился огромный аппетит, ведь мне не давали шведский стол в камере с драконами! С тренировками я, конечно, не завязывала, но так как раньше заниматься уже не получалось. Клинки выпадали из рук, а один раз я даже себя нечайно полоснула по руке. Рана была неглубокая, поэтому не осталось даже следа, кроме тоненькой, почти прозрачной полоской. Арес, дёрнувшись, рыкнул и привстал, а после короткого гавкающего вопля лёг обратно. Я, положив свою руку на голову индораптора, начала успокаивающе поглаживать. Гибрид, ровно дыша, не закрывая глаза, смотрел перед собой, иногда шипя. Я прижала ноги к груди и, положив голову на тело Ареса, закрыла глаза. Индораптор укрыл меня крылом, не переставая смотреть вперёд на морскую гладь. ... Тёмная детская комната медленно проявляется перед глазами. Тусклый свет пробивается сквозь зашторенные окна, создавая высокие тени на стенах. Тяжёлое дыхание наполняет пространство, а глаза девочки наполняются слезами. Тишина, которую прерывал скрип двери, ветер, дувший из открытого окна, и очень тихий шёпот, будто доносившийся из-за двери. Холод, пробирающий до костей, от которого не спасало даже тёплое одеяло. Девочка посмотрела на дверь с правой стороны и увидела два глаза, которые смотрели прямо в душу. Ужаснувшись, ребёнок отвернулась от двери, но вдруг перед её лицом встала тень, похожая на силуэт отца. Мягкие черты лица начали прорисовываться, и девочка, задрожав, стала вставать с кровати, стараясь подойти и обнять родителя, но тот только отходил. Она, не понимая, что происходит, подходила ближе, как вдруг лицо отца исказилось, и девочка, закричав, закрыла лицо ладонями. Лицо мужчины превратилось в бесформенное выражение ненависти и ярости, которое через время рассеялось. Девочка, отбежав к кровати, хотела уже взобраться, как вдруг её взяла рука. Холодная рука сжала её запястье, разворачивая ту к себе и становясь возле неё. Ребёнок попытался отойти, а после, разглядев лицо, смутно напомившее лицо мамы, улыбнулась и попыталась обнять её, но не получилось. Она будто дым витала возле девочки, рассеиваясь после легкого взмаха руки. Ребёнок в ужасе посмотрел на выражение лица матери, увидев лишь боль и крик отчаяния. Девочка отшатнулась и посмотрела на свою руку. Было странно, что рука мамы никуда не делась и не рассеивалась от воздуха, а крепко сжимала запястье, не давая уйти. Девочка, тяжело дыша, с маленькими зрачками посмотрела на, как она думала, маму, стараясь выбраться. Дым стал рассеиваться, оставляя девочку одну. Она схватила свою руку и стала её осматривать, но ничего не нашла. Её пробила сильная дрожь, и чувство тревоги только стало нарастать, от чего на лбу девочки появились капельки пота. Она посмотрела в сторону двери, но, не заметив глаз, стала отползать назад. Ей страшно. Ужасно страшно. На глазах ребенка появились крупные слезы, что стали стекать по щекам, оставляя мокрую дорожку. Вдруг девочку взяли за лодыжки тёмные руки, тяня вниз. Горло сжало, и та, взявшись за него, начала кашлять, судорожно пытаясь глотнуть хоть капельку воздуха. ... Я распахнулась глаза и вскочила с места, глотая воздух, как рыба на суше, пальцы немеют, сжимаясь в кулак, тело подрагивает, а дышать становится полегче, но сердце всё так же бешено стучит в груди, норовя выпрыгнуть. Голова слегка кружилась, а картинка стала размываться, сливаясь в единое целое. Я прикрыла глаза, массируя голову руками, пытаясь успокоиться и привести в чувство тело. Когда мне стало лучше, я посмотрела на пустующее место, где должен был быть Арес. Испуганно завертев головой, я почувствовала ещё сильнее боль в голове, которая давила на виски. Успокоившись, я прислонилась к стене хижины, потирая ноги и руки. — "Он, скорее всего, полетел охотиться... Чего я так волнуюсь? Он сильный, умный... Полуслепой, правда, но точно не самое беспомощное существо на планете Земля." — я пыталась ровно дышать, приводя себя снова в чувство. Стало получше. Тело потихоньку начало приходить в норму, а голова перестала болеть. Тревожные воспоминания о сне лезли в мысли, но я старалась быстро их отогнать, вспоминая уроки медитации, которые показывали по телевизору. Примите удобное положение. Я легла на спину, а руки положила вдоль тела, начиная мерно дышать. Представте цветок или корни растений. Фантомное чувство корней, что обвивали моё тело, стало ярче, и я, успокоившись, вовсе почти забыла о кошмаре. Фокусируйтесь на дыхании или на окружающую среду. Пение птиц, трепетание крыльев и шум океана слышались в далеке. Я, успокоившись окончательно, открыла глаза и посмотрела на небо, которое окрасилось уже в яркие цвета. Привстав, я заметила наездников, которые были в главном зале, их драконы, сидели у входов и с любопытством наблюдали. Я ещё немного полежала и встав, пошла по ступенькам вниз, а после наверх. — "На Аресе было бы быстрее" — подумала я, идя к главному залу и, по совместительству, к столовой. Дойдя до здания, я заглянула и увидела сначала наездников, а после и светло-серое с тёмно-серыми крапинками яйцо. Ну, если это, конечно, яйцо, а не какой-нибудь камень. — Это точно не разнокрыл… — пробормотал Иккинг, смотря в большую книгу с изображением дракона и вглядываясь в каждую картинку. — Уф~ Слава Тору… — облегченно выдохнул Рыбьеног. — И ни один из наших драконов… — добавил Иккинг, посмотрев на меня. Я зашла в главный зал и, подойдя поближе к яйцу, начала его рассматривать. — Уф~ Ты только представьте Сардельку с детёнышем! Это будет такой успех! — говорил Рыбьеног, обнимая Сардельку, которая заурчав, прикрыла глаза. — Эх, Рыбьеног, тут таких нет, — сказал Иккинг, снова возвращая взгляд в книгу. — Ухты~ Кто-то, кажется, подозревает, что перед ним... — протянул Задирака, смотря на цыпу, которая прокудахтав, запрыгнула на яйцо, садясь. — Хо! У неё материнский инстинкт! Правда же, Цыпа? — воскликнул блондин, подходя и протягивая палец к курице, но та, посмотрев, клюнула его. — Ай! Спокойно!... Я за тебя, — сказал Задирака, дуя на палец, а после нахмуренно и даже обиженно смотря на цыпу. — Пхе-хе-хи! Если ты хочешь высидеть это яйцо, тебе потребуется птичка раз в десять побольше, но… попытка не пытка, — сказал пухлый парень, смотря с улыбкой на цыпу, а после на Задираку. — Не слушай его, Цыпа! Пока ленивые сидят, ты высиживаешь. Детка, ты наседка. Рвр~ — добавил тот, а после издал не понятный звук. — Давай пороемся еще в записках драконьего глаза, — предложил Иккинг Рыбьеногу, перелистывая страницы книги. — Давай, но только там нет ничего про кладку или высиживание, — ответил парень, идя вперёд. Я смотрела на цыпу, что кудахтав, вертела головой. Вдруг послышался треск, и я увидела, что внизу яйцо стало потрескиваться. — "Вылупление дракончика! О боже мой! Он, скорее всего, такая душка... Или она?" — думала я, смотря на потрескивание скорлупы. — Э~ Ребята, — сказала Задирака, указав на яйцо пальцем. — Не отвлекай! — ответили все разом, и Задирака, подняв плечи, посмотрел на меня. Задирака, присев, подпёр руками лицо, стал смотреть на яйцо. Я сделала точно так же и наблюдала, как скорлупа потихоньку рушится, отлетая от яйца. — Задирака! — крикнул Иккинг, смотря на нас. — Почему не предупредил? — нахмуренно спросил Рыбьеног, на что я выгнула бровь. — Разве? — негодующе ответил блондин, не вставая со своего места. Я снова вернулась к яйцу и к цыпе, что сидя на нём, кудахтала. Будто она и вправду волнуется, глядя то на нас, то на яйцо, то на улицу. Довольно мило. — Интересно узнать, что было раньше. Яйцо или кури- А! — начал говорить Задирака, но его перебил взрыв скорлупы, от чего тот, крикнув, чуть не упал. Я закрыла лицо руками, защищаясь от скорлупы, что полетев в разные стороны, упала. Открыв глаза, я посмотрела на дракончика, который, расправив нежно-оранжевые крылья, приоткрыл большие глаза. Он был похож на новорождённого, пушистого котенка, что только открыл глаза. Большая голова, короткие, но широкие крылья, маленький, изогнутый рог на носу, гребни по бокам от головы и тёмно-коричневые рога. Весь малыш был в оранжевой палитре, за исключением гребней и рогов. — А это ещё кто? — спросил Рыбьеног, удивленно смотря на чудо-малыша. — Что-то знакомое, но не припомню… — сказал тихо Иккинг, смотря на малыша, который радостно урчал. Я смотрела на того с умилением, но вдруг малыш издал пронзительный писк, от чего я, поёжившись, зажала уши вместе с другими наездниками. — До этого он был симпатичнее! — сказал Рыбьеног, зажав уши посильнее. Все драконы, что были неподалёку, стали улетать прочь от пронзительного вопля. Я попыталась успокоить малыша, протянув тому руку и погладив, но тот, не останавливаясь, цапнул её. Было, конечно, не больно, но неприятно, так ещё и на коже остались маленькие, неглубокие вмятины от клыков дракончика. Шикнув, я отпрянула от дракончика и прижала руку к себе, потирая, как вдруг услышала пронзительный вопль, что заглушил малыша. Посмотрев в сторону звука, я увидела окровавленного Ареса, который стоя на четырёх лапах, смотрел вперёд. В его лапах был кусок чьей-то плоти, от чего пол из дерева стал окрашиваться в тёмно-бордовый цвет. Индораптор, подойдя ко мне, приблизил морду к дракончику и прорычал тому в лицо, переходя на вопль, от чего капли крови попали малышу на мордочку. Дракончик, смотря в пасть Ареса, облизнул розовым языком кровь и, заурчав, приблизился поближе к нам, выставляя передние лапы. Склизко и в какой-то мере неприятно, но делать нечего. Протянув мясо дракону, я наблюдала, как тот, взяв его, заглотил. Малыш был похож на птенца, что, открыв рот, просил ещё. Правда, вряд ли птенцы так орут... Пока я вытаскивала из когтей Ареса ошметки плоти, на улице достаточно стемнело, а остальные наездники, прилетев, пытались узнать, что это за вид дракона. Дракончик всё продолжал есть, а после, завалившись, довольно проурчал. Я устало оперлась о пол руками и посмотрела на индораптора, который, сидя неподалеку, стучал по деревянному полу большим когтем. Счастье продлилось недолго, ведь дракончик снова вскочив, стал пищать, снова прося еды. Арес, зарычав, мотнул головой и, приблизившись, хотел, наверное, уже сцапать малыша, но я, оттянув того от дракончика, устало вздохнула. — Опять! — крикнул Задирака, затыкая уши. — Кто-нибудь может его заткнуть?! — закричал гневно Сморкала, поднимая руки и зажмуривая глаза. — О~ маленькому нужна мама... Бедняжка, ему одиноко... — сказала Хедер, грустно смотря на вопящего дракончика. — Это я и пытался сказать со всей своей искренностью. Эти глупцы тебя не слышат, а я - слышу, — сказал Сморкала, улыбаясь черноволосой девушке, что, уставив руки в бока, смотрела на парня. — "Да как же..." — в этот момент мне показалось, что я не слышу даже своих мыслей. Голова от воплей начала болеть и отдавать виски, от чего я съежилась. Дракончик продолжал вопить ещё пуще прежнего, прося ещё мясо, но вот только его-то и не осталось... Осталась только кровь на моих руках и на чешуе индораптора, поэтому я, приблизив свою ладонь к мордочке малыша, дала тому её облизать. — Придумал! — вдруг вскрикнул Задирака, сидя лотосом. — Что, что опять? — спросил Иккинг, посмотрев на блондина. — Гарфил Йорк! — крикнул Задирака, и все в непонимании посмотрели на того. — Что? Это его имя, — ответил парень на взгляды, но тут же съежился от писка. «Гарфил Йорк», как его назвал Задирака, слизав всю кровь с моей руки, снова начал вопить. Наездники, обречённо вздохнув, пытались заткнуть уши, а я, отойдя от крикуна, приблизилась к гневному индораптору. — Аргх! Без разницы, как его зовут! Как его заткнуть?! — кричала Забияка, облокотившись на стену. — И есть разница! Его имя пришло от неё. — нахмуренно ответил Задирака, намекая на цыпу. — Задирака, она не могла... — начал уже говорить Иккинг, но, увидев гневный взгляд Задираки, остановился. — А~ ладно, забудь. Элина, помоги дотащить Гарфа до стойла. Пожалуйста, — сказал Иккинг, и я, посмотрев на того, перевела взгляд на дракончика. Взяв на руки малыша, я попыталась того укачать, как ребенка, но, поняв, что это не поможет, просто пошла вслед за ребятами. Индораптор, привстав, пошёл за мной и стал прерывать дракончика своими воплями. Малыш, конечно же, останавливался, но это продолжалось от силы минуту, после чего он снова начинал кричать. — Ох~ наши драконы точно не выспятся, если он будет так орать, — сказал Рыбьеног, указывая на кричащего дракончика, которого я уже, занеся в стойло, поставила. — Не они, не мы, Рыбийглаз! Если хочешь, можешь хоть до утра возиться с этим крикуном! — гневно ответил Сморкала, уходя прочь. — Я могу с ним посидеть, — сказала Хедер, выдвигая свою кандидатуру на роль няни. — Об этом я и подумал! Ох~ мы с тобой, как два яка в стойле! — сказал Сморкала, сразу же подбегая к девушке, и мы вместе с Астрид отвернулись. Если та в отвращении, то я в усмешке. — Если мы закроем все двери, закроем уши и заберемся под кровати, то наверняка скоро задремлем! — сказал Иккинг, но снова закрыл уши от писка дракончика, что уже стал хорошо так раздражать. — Да!~ пошли от сюда, пока у нас головы не взорвались, — сказал Иккинг, уходя вместе с остальными наездниками. — Цыпа, пойдем. Пора спать, — сказал Задирака, на что цыпа тихо прокудахтала. — Я тебе расскажу историю о цыпленке, который победил буйволорда! — Цыпа, посмотрев на того, подбежала к Гарфу — Она не хочет слушать, хочет сидеть с Гарфом Йорком! Цыпа, прокудахтав, подбежала к кричащему дракончику, наклонила голову и будто стала напевать какую-то песню, кудахтая. Гарф посмотрел на нее и, прекратив плакать, повторил за ней, издавая довольно приятный для ушей звук, нежели раньше. — Ой, он больше не пла~ он не плачет? — озадаченно сказал Иккинг, и я, посмотрев на цыпу, задумалась. — Конечно, ведь цыпа ему спела! Ты не слышал? Ха-ха... — посмеявшись, ответил Задирака. — Моя цыпа ещё и певица, — курица, смотря на Гарфа, протяжно прокудахтала. Вдруг Гарф пальнул в цыпу, заключив в янтарь, от чего та испуганно прокудахтав, упала. Малыш, радостно перепрыгнув с лапы на лапу, облизнулся, начиная бежать к цыпе. — Гадкий дракон! — крикнул Задирака, забирая цыпу в янтаре. — Э~ кто-то заподозрил неладное кроме меня? Непробиваемый янтарный кокон! Мерзкий, голодный дракон! — сказал блондин, указав на Гарфа. — Это малыш песни смерти, Задирака, поверь, мы помним, — сказал Рыбьеног, подходя к нам поближе. — "Песня смерти? Говорящее название..." — я посмотрела на слегка расстроенного Гарфа. — Только этого нам не хватало! — гневно сказал Сморкала, разводя руками и уходя прочь под вопли Гарфа.

...

Через некоторое время на улице начало светлеть, и мы вместе с Задиракой, Сморкалой и Иккингом старались освободить Цыпу от янтарного кокона. Иккинг, сидя на одной ноге с кинжалом перед взволнованной курицей, что кудахтала, оглушая не хуже Гарфа, пытался ее отковырять. Получалось, если честно, так себе. — Хны-хны-хны... Нет! Хны-хны... — плача, говорил Задирака, ходя туда сюда. — Задирака, может, поможешь? — спросил уже раздраженный Иккинг, и я посмотрела на Задираку, который повернувшись, развел руками. — Скажи, как?! — спросил Задирака, на что цыпа, прокудахтав, повертела головой. — Успокой цыпу, а то она своим кудахтаньем поставит на ноги весь драконий край! — ответил Иккинг, и Задирака, приблизившись к курице, положил руки на янтарь. — Я с тобой, цыпа, не переживай, всё хорошо... — сказал Задирака, а после, начав снова плакать, обнял курицу в янтаре. — А не проще пустить в дело гель ужасного чудовища? Заодно, можно будет полакомиться жаренным цыпленком. Мхмхмх... Было бы не плохо, — сказал Сморкала, потирая живот, и Задирака, прыгнув, повалил парня на деревянный пол. Я смотрела вместе с Иккингом и цыпой на разборки парней, сведя брови к переносице. — А ну извинись перед ней! Ты слышал?! Никто не тронет мою цыпу! — кричал Задирака, хватая Сморкалу на удушение. — Никто! Держи свой гель ужасного чудовища подальше от неё! — продолжил блондин, и Сморкала кряхтя, пытался выбраться из захватал. — Знаешь, Сморкала не так уж не прав, — сказал Иккинг, идя с кинжалом в руке к Кривоклыку, я, посмотрев тому в след, выгнула бровь. — Ну, конечно! Что дальше? Пожарим Беззубика?! — в шоке говорил Задирака, отпуская черноволосого, который, выбравшись, потер шею. — Сейчас увидишь, — кротко ответил Иккинг и, проведя по челюсти Кривоклыка, собрал зеленый гель. — Ты помнишь музыкальный остров? — спросил шатен, зажигая клинок с гелем с помощью искры вепря. — Хыа! Не вздумай, Иккинг, ты опалишь ей перья! Это всё, что у неё есть на этой грешной земле! — кричал Задирака, бегая за парнем, стараясь остановить того. — Ну, кроме меня... Перьев и меня. — Я лишь хочу слегка размягчить... Глубоко не полезу, чтобы не поранить твою цыпу, — Иккинг, косо посмотрев на того, приблизил горящий клинок к цыпе и плавно, медленно провел по янтарю, смягчая его. — Видишь? — сказал тот и подозвал Беззубика. Ночная фурия, подойдя к курице в янтаре, аккуратно приблизил когтистую лапу к ней и рывком провёл вниз, от чего та, закудахтав, потеряла сознание. Задирака, оттолкнув Иккинга, взял на руки цыплёнка, осматривая и лучезарно улыбаясь. Повернувшись, блондин увидел Гарфа на руках у Хедер, что, гладя, несла его к нам. Малыш, завопив, стал вырываться, стараясь подбежать к цыпе, но Задирака, отодвинув её, хмуро посмотрел на дракончика. — Враг... Мы должны сейчас же избавиться от Гарфа Йорка! — крикнул Задирака, поднимая кулак. — Тихо. По-моему, ты переволновался, — ответил Иккинг, стараясь успокоить парня, но тот, разозлившись, подбросил цыпу наверх. Я подхватила курицу и, посмотрев Задираке вслед, погладила её и отпустила. Цыпа, посмотрев на меня, кудахтая, поковыляла за Задиракой. — Иккинг, чем дальше, тем нам всем будет труднее! — сказала Астрид, разводя руками. — Согласен! Сегодня он напал на Цыпу, а завтра нападёт на одного из нас! — поддержал девушку Рыбьеног. — Так отвези его вон! На его музыкальный остров! — раздраженно ответил Сморкала, подходя к Гарфу, но его быстро остановил Иккинг. — Сморкала, ты забыл, как песня смерти пыталась съесть нас и наших драконов? — спросил шатен, и Сморкала, отведя взгляд, почесал затылок. — Нет, ни за что. Нам опасно туда лететь, — сказала Астрид. — И мы даже не знаем, сможет ли этот малыш найти общий язык с той громадиной, — подтвердил Рыбьеног, на что Гарф слегка утих. — "Ничего себе вы переобулись..." — подумала я, смотря на всех с удивлением. — Он ещё мал и не понимает, что хорошо, а что плохо. Просто следует своим инстинктам, — сказала Хедер, слегка нахмурившись. — Я помню, что такое полное одиночество... Нельзя бросать его! — договорила Хедер, смотря на нас. — Хм... Хедер права! Мы всех приручили, от ночной фурии и индораптора, до ночной жути. Мы и его научим не смотреть на нас, как на еду! — согласился тот, погладив Беззубика по плоской мордочке. — Да? — Хе-хе, да, попытаемся! — согласился Рыбьеног, похихикав. — Мы полюбим Гарфа, — сказала Хедер, и близнецы, посмотрев на дракончика, нахмурились. — Говори за себя, — сказал Задирака, и курочка на его руках кудахтнула. — А с этим что делать?! — крикнул Сморкала, указывая на вопящего дракончика. — Может быть, кто-нибудь, но только не Иккинг, найдет, как угомонить его, пока я не бросился вниз головой с самого высокого утеса?! — возмущался Сморкала, активно жестикулируя руками. — Народ, ни слова, — сказала Астрид, и Сморкала, посмотрев на нее, упер руки в бока. — Очень смешно! Не злись, но я тебя больше не люблю! Я просто честен с тобой, потому что я сама честная чест- — начал говорить тот, и я, посмотрев на Хедер, заткнула ему рот. Девушка, укачивая Гарфа на руках, стала напевать какую-то песню. — Вот день погас и зашла луна~ К нам король спешит, из далеких стран~ Он песню споет про ночь и день~ И всех нас укроет, словно тень!~ — пропела та, от чего Гарф, зевнув, прикрыл глаза и стал засыпать. — Спи, спи~ маленький спи~ Чудесные ты увидишь сны~ Спи, маленький, спи~... — закончив, та посмотрела на того, улыбнувшись. После такой песни, меня саму начало клонить в сон, но я, тряхнув головой, посмотрела на спящих близнецов. — Это так прекрасно, Хедер... — прошептал Ингерман, подойдя к девушке. — Мва, мва! Это так прекрасно, Хедер, мва, мва! — начал передразнивать Сморкала, изображая поцелуи, от чего Астрид, вздохнув, отвернулась. — Слава Тору, хоть что-то сработало, — устало сказала Астрид, а после, глянув сначала на меня, устремила свой взгляд на близнецов, которые уже, храпя, завалились спать вместе с цыпой и с двухглавым драконом. — Всё сходится... Песня смерти поёт, чтобы привлечь жертвы-это её основной способ общения, — сказал Иккинг, подходя к Хедер. — И он поможет его приручить... — тихо закончила мысль девушка, стараясь не разбудить Гарфа. — Пх! Ерунда, — прокашлялся в кулак Сморкала, разбудив дракончика, что, завопив, стал вырываться. — Ты так и будешь ему петь? — спросил тот, насмешливо улыбнувшись. — Почему ты? Мы, — ответил шатен, и самодовольная улыбка вмиг спала с лица Сморкалы. — И я тоже? — в лёгком шоке переспросил парень. — Да, и ты тоже, — ответила Хедер. — Ну да, конечно, тоже... — согласился Сморкала, а после, нахмурившись, посмотрел в пол. — "А я получается не буду? Ну если учесть тот факт, что я не могу говорить, то получается, что и петь мне не придется... Везуха?" — подумала я, смотря на Сморкалу с гордой улыбкой, и тот, встретившись взглядом со мной, закатил глаза. Я, помахав всем рукой, пошла в свою хижину. Арес, который рявкнув где-то позади, подлетел ко мне и, ударившись о каменную стену мордой, помотав головой. Подойдя к индораптору, я улыбнулась и провела рукой от ушибленного места к шее, нежно поглаживая. Арес, рыкнув, пошёл в сторону нашей хижины, попутно разминаясь. Зайдя в здание, я сразу же села за стол и взяла книгу, что принёс мне Рыбьеног. Это было что-то вроде учебника драконов, но с приписками парня о его личных выводах и догадках. — "Песня смерти, песня смерти, песня смерти... Так, вот!" — говорила я в мыслях, листая страницы кожаной книги. — "Песня смерти создает гипнотические вибрации, действующие на расстоянии до мили... Атакует жидким янтарём, что мгновенно затвердевает, охотится на драконов, применяя пение, хитрый охотник, использующий обман... По сути, он каннибал? Мм, как всё точно, но в тоже время не всё написано. Получается, с помощью малыша можно узнать о его приручении и детальном описании характера. Повезло, наверное..." — я читала каждую строчку, стараясь запомнить. Арес, стояв рядом со мной некоторое время, что-то рыкнул и, подойдя к камню, который принёс Иккинг, завалился на него. Я читала про песню смерти, чтобы вызубрить всё чуть ли не наизусть. Ну мало ли, когда пригодится? Всё-таки, если Гарф останется, он подрастёт, а со взрослым будет, скорее всего, сложнее, чем с малышом. — "Надо бы ещё изучить Ареса... Мы не измеряли его размер, скорость да и вообще хочется побольше о нём узнать," — подумала я, мельком посмотрев на индораптора, который, лежа на камне, смотрел куда-то в стену. Дальше я занималась делами по хижине. Всё-таки и убирать её надо, хоть, слава богу, не каждый день, да и потренироваться стоит. Когда начало темнеть, я снова села за стол, повторяя о песне смерти, да и вообще о драконах, про которых я раньше не знала. Например, хвостокол. Ну просто обалденный дракон! Его способности - это что-то... Наверное, он мой самый любимый. После Ареса, конечно же. На улице уже совсем стемнело, и луна слабо освещала хижину, не давая закончить чтение. Подойдя к Аресу, я поднесла тому что-то типа лампы. Индораптор, повернувшись на меня, пустил яркую искру, поджигая свечку в лампе. Закрыв дверцу светильника, я снова вернулась к книге, продолжая читать. Через некоторое время глаза стали слипаться, я, зевнув, закрыла книгу и, подойдя к Аресу, легла рядом, облокотившись на его тельце. Индораптор, что-то пророкотав, укрыл меня крылом. Вдруг в дверь постучали, и от туда стал слышаться писк Гарфа и недовольное рычание Кривоклыка. Вскочив, я подошла к двери и, распахнув её, увидела Сморкалу, который был весь в янтаре. Гарф, которого парень держал за шкирку, словно котёнка, недовольно вопил и старался выбраться из хватки, раскачиваясь, и мотая лапками. — Твоя очередь, забирай, — гневно и устало произнёс Сморкала, поднося ко мне малыша. — "Всмысле???" — я посмотрела на того с глазами по пять копеек и, отшатнувшись, начала мотать головой, отказываясь. — "Как я буду его приручать пением, если говорить не могу!" — Он славный, только жить не может без музыки, так что, пой, не стесняйся. А точно, ты же не можешь! — сказал тот, бросая Гарфа на пол, и, посмеявшись, стал подходить к Кривоклыку, — Веселитесь! Ха-Ха-Ха-Ха! — смеялся парень, взлетая вверх и улетая прочь. Я ошарашенно смотрела то на небо, где только что был Сморкала, то на детёныша песни смерти, что, пища, бегал по хижине. На противный звук встал Арес, затыкая малыша и угрожающе рыча. Гарф, посмотрев на того, сначала вытянул лапки, а после, прищурив глаза, заплакал, раздражающе вопя. Индораптор, рявкнув, пошёл в сторону выхода и, отпихнув дверь головой, улетел в сторону океана. Я смотрела на Гарфа, который, пища, теперь крутился возле меня. Взяв того на руки, я стала его укачивать, пытаясь успокоить. Я даже пыталась что-то ему намычать, но он не слушал, продолжая плакать! Я поставила того на стол и, сев на стул, подпёрла голову рукой. Дракончик, вопя, скреб когтями деревянный стол, оставляя белые царапины. — "О боже, Сморкала, я тебя когда-нибудь прикончу..." — гневно думала я, почти не слыша свои мысли. Прошло, наверное, минут сорок, а то и больше, как вдруг я услышала вопль со стороны улицы и, повернувшись, увидела Ареса, что стоял с тушкой хвостокола. — "Вот и плакал мой любимый дракон..." — подумала я, грустно смотря на бездыханное тело наземного дракона. Арес, что-то рявкнув, бросил тушу на камень, и Гарф, пропищав, ринулся к ней. Малыш сначала прыгнул мне на плечо, от чего я пошатнулась, а после он спрыгнул на пол и, подойдя к бездыханному телу хвостокола, стал пытаться оторвать себе кусок. — "Мило, наверное..." — я посмотрела на это и, сглотнув, почувствовала рой мурашек. Арес, рыкнув, отгоняя Гарфа, оторвал маленький кусочек плоти, отдавая малышу. Детёныш песни смерти, радостно проурчав, стал отрывать уже от этого куска кусочки поменьше и заглатывать целиком, облизываясь. Индораптор лёг на камень и тоже стал поедать мясо, запрокидывая голову. Гарф, наконец-то наевшись, удовлетворённо заурчал, и приблизившись ко мне, потянул лапки наверх. Я умилённо посмотрела на того, ведь он был похож на ребёночка или котёночка, что просится на ручки. Правда, не думаю, что котёнок или ребёнок будет весь в крови... Я, вздохнув, погладила по голове Гарфа и, взяв того, пошла к стойлу. Индораптор, глянув на меня, рыкнул и отвернулся. — "Надо бы отмыть его... Кровь застынет, так ещё и будет неприятно пахнуть. А драконы могут себя чистить? Если да, то как?" — думала я, идя к зданию и, зайдя, взяла мягкую щетку. Гарф посмотрел на меня, а после, увидев щетку, стал вырываться и брыкаться. Я дала ему её понюхать, и тот, посмотрев снова на меня, зарычал. Погладив того по голове, я начала проводить по чешуе мягкой щеткой, стирая уже слегка подсохшую кровь. Дракончик через время перестал вырываться и просто сидел, как вкопанный, смотря вперёд. Закончив чистку, я помыла щётку в теплой воде, стараясь, как можно тщательнее отмыть её от крови, и, взяв Гарфа вместе с ведром, тряпкой и щёткой, пошла обратно в хижину. Зайдя, я поставила Гарфа на пол и, глянув на Ареса, что довольно урча, лежал на камне, улыбнулась. Конечно, пришлось отмывать капли крови на полу, но что тут поделать? Приходится радоваться тому, что имеем. Гарф же тем временем, крутясь возле Ареса, радостно пищал. Стало намного приятнее слушать коверканую песню, чем раздражающий вопль дракончика. Закончив с уборкой, я поставила всё в угол и, поднявшись наверх, завалилась спать на кровать. Гарф подбежал ко мне и, виляя хвостом, запрыгнул на мой живот, трясь мордой о платье. Повернувшись на бок, я увидела перед собой морду Ареса, поэтому, вздрогнув, слегка отпрянула от него. Индораптор, прорычав, обошёл кровать и, ложась на пол, укрыл меня и Гарфа крылом.

...

— Ложкой снег мешая,~ Ночь идёт большая~ Что же ты, глупышка, Не спишь?~ Спят твои соседи~ Белые медведи, Спи скорей и ты, Мой малыш~ — напевала бабушка, качая в руках девочку лет шести. Ребенок, обняв бабушку за шею, слегка посапывал, закрывая глаза. — Мы плывём на льдине,~ Как на бригантине~ По седым, суровы~м Морям~ И всю ночь соседи, Звёздные медведи~ Светят дальним Кораблям~ — пропела бабушка, кладя спящую внучку на кровать и поцеловав в лоб, ушла с комнаты, тихо закрывая дверь. Элина стояла рядом, наблюдая за этим со слезами на глазах. Она смотрела на свою бабушку, которая умерла незадолго до её смерти. На глазах девушки навернулись слезы, и она попыталась пойти за бабушкой, обнять, ощутить то тепло, что она ощущала в детстве, но дверь не поддавалась. Она осталась стоять в комнате вместе со своей маленькой версией, которая улыбаясь, дремала.

...

Проснулась я от недовольных криков всадников, а после от долбежа в дверь. Разлепив зудящие глаза, я пошла к двери и, открыв её, увидела наездников, которые были все в янтаре, кроме Хедер и Иккинга. — Мы отправляемся на Музыкальный остров. Ты полетишь с нами? — спросил Иккинг, и я, посмотрев на Гарфа, кивнула. — Тогда мы вылетаем на рассвете, — закончил тот и ушёл в сторону своей хижины, а я, захлопнув дверь перед Сморкалой, который, выглянув с боку проема, хотел заглянуть внутрь, пошла к Аресу. Ложась обратно на кровать, я обняла Гарфа, который, слегка разлепив глаза, снова их закрыл. Арес, косо посмотрев на меня, прорычал и даже слегка пихнул меня в бок, но после закрыв глаза, задремал.

...

Я встала ранним утром, позавтракала и, снарядившись, стала натягивать седло на Ареса. Индораптор встрепенулся, рыкнул и посмотрел на Гарфа, что бегал по хижине. — "После того как он стал менее раздражающим, даже не хочется его бросать," — подумала я, беря дракончика и вылетая к остальным всадникам. Приземлившись под куполом, где я обычно тренируюсь, я услышала недовольные возгласы Сморкалы. — Слушай, гений, ты не забыл, что его песня сводит с ума драконов? — спросил тот, указав на удивленного Кривоклыка. — Нет, не забыл, — ответил Иккинг, что-то делая с головой Беззубика. — Понял, понял, понял, у тебя есть план, тебя окрылила надежда, — недовольно сказал Сморкала. — Намёк понят! Мха-ха-ха! Игра слов. Ты сказал «окрылила», а у драконов есть кры- — начал говорить Задирака. — Мы поняли, Задирака, — ответила Астрид, почесывая Громгильду под подбородком. — Сморкала, нас защитят эти маленькие штучки, — сказал Иккинг, отдавая Рыбьеногу в руки маленькие затычки. — Моховые затычки для ушей! — воскликнул Рыбьеног, давая понюхать их Сардельке. — Да, я их изготовил, чтобы драконы не услышали зов врага, — ответил Иккинг, отдавая затычки Астрид. — Класс! У них теперь есть ещё одна причина нас не слушать, — сказал Сморкала, а после Кривоклык дыхнул на того дымом из ноздрей, от чего шлем парня подкосился, сползая на глаза. — А для нас ты тоже что-то придумал? — спросила Астрид, подходящего ко мне Иккинга. Я взяла затычки из мха и глянула на Ареса, который стоял, и смотрел на Гарфа. Тот не пищал, не вопил, а просто сидел и тоже смотрел на Ареса. Они будто в гляделки играют, ей богу! Подойдя к индораптору, я начала искать ушные отверстия, куда можно было воткнуть затычки. Арес вертел головой, от чего было в разы неудобнее, но со временем я их нашла. Они были по бокам морды, в области висков. — Ха-ха-ха! Очень смешно, Астрид! Будешь развлекать нас анекдотами?! — недовольно сказал Сморкала, нахмурившись. — Может быть, — ответила Астрид, садясь на Громгильду и взлетая вверх. — Да, может быть. Жаль, что нам всем будет не до смеха! — крикнул вслед Сморкала, и я, забрав Гарфа, пристегнулась к седлу и взлетела вверх вслед за Астрид.

...

Мы летели на остров мелодий. Гарф, успокоившись, покоился на руках Хедер, посапывая. Рыбьеног успокоил малыша с помощью драконьей мяты и держал в руках запасную, на всякий случай. Арес, летя рядом с шипорезкой, иногда поглядывал в бок, осматривая наездников, а самое главное смотрел дольше всех на яркое чудо, которое тихо посапывало. — Что сделать, чтобы снять однорукого Йоргенсона с дерева? Помахать ему! — крикнула Астрид, на что всадники громко засмеялись. Конечно же, громче всех смеялись близнецы. — Как утопить лодку, построенную Йоргенсоном? Спустить её на воду! — ещё раз пошутила Астрид, и когда до меня наконец-то дошло, я закрыла рот рукой и посмотрела на Сморкалу, что явно не был доволен шутками блондинки. — Да-да! Смейтесь-смейтесь! Ещё прибежите ко мне, когда останетесь без геля, — сказал Сморкала, нахмурившись и посмотрев вперёд. — Запомните, у песни смерти меткий, точечный удар! Если рассредоточимся, то дракон будет ловить всех нас по одному! — сказал Иккинг, спикировав на остров. Наездники приземлились рядом с пещерой и Арес, рыкнув, тихо приземлился на землю, щёлкая пастью. Он, принюхавшись, подошёл к началу пещеры и, выпрямившись, стал пялиться в пустоту. — А знаете, как запутать Йоргенсона? Поставить на круглой арене и послать его в угол! — шёпотом сказала Астрид и Кривоклык, посмотрев на своего наездника, по-драконьи посмеялся. — Ты же даже шуток не понимаешь! — укоризненно сказал Сморкала, и кочегар, отведя взгляд, прорычал. Арес, стоя на двух лапах, зарычал и, издав гавкающий вопль, отошёл. Из пещеры вышел Иккинг вместе с Беззубиком. — Нет его здесь. Это хорошо для Гарфа, — сказал выходящий Иккинг, осматривая всадников. — И плохо для нас... — проговорил Сморкала. — Ну ладно, продолжим поиск, — после сказанного, шатен запрыгнул на Беззубика и взлетел. Я направила Ареса за ним, попутно наблюдая за спящим Гарфом. Летя над островом, я услышала звуки, похожие на те, что издавал дракончик, но только более мелодичные и приятные. Спикировав и пролетев меж мшистых скал, я увидела кости драконов, которые были частично замурованны в яркий янтарь. Звуки дракона стали приближаться и становиться громче. Я, глянув на разложившиеся части драконов, сглотнула и вернула свой взгляд обратно. — О, ужас, Иккинг... — прошептала Хедер — Да, видел, — ответил Иккинг, останавливая Беззубика и показывая остальным тоже остановиться. Я услышала, как Хедер снова стала напевать Гарфу песню, а после в них прилетел жидкий янтарь. Хедер и Рыбьеног упали на землю, пытаясь выбраться из кокона. Яркий дракон в жёлтых и синих красках пропел и, подлетев, стал целиться в нас. — Помните, если не будем толпиться, он не!- — начал Иккинг, но его перебила песня смерти, стреляя янтарём в драконов и попадая почти по всем. Я и Иккинг взлетели выше, облетая атаки яркого дракона, что даже чем-то был похож на бабочку. Замысловатые, красивые узоры на крыльях ярко-синего цвета и такого же цвета гребни на хвосте и на голове. Очень красивый, но в то же время и опасный дракон. Провопив песней, песня смерти встала на камень, осматривая всех, как вдруг к ней подлетел Гарф. Дракончик, неумело приземлившись, посмотрел на маму и начал плакать. Песня смерти, расправив гребни на голове, пальнула по земле жидким янтарём, и это же действие повторил Гарф, вот только залп получился меньше. — Слава Тору, стреляет не в нас, — сказал Иккинг, посмотрев на меня и подлетая поближе. Песня смерти стала напевать какую-то песню и, посмотрев на Гарфа, ждала такой же результат. Тот молча уставился на неё, не издавая звуков. Дракониха, слегка раздражительно прищурила глаза и снова пропела ту же песню, ожидающе взглянув на малыша. Тот пропел совершенно другую песню, что явно не устроило его маму, и та, приблизившись, опять повторила песню. Гарф тоже пропел, но не те звуки, которые просила дракониха. — Кажется, подружились! — крикнул Иккинг, приземляясь на Беззубике. Я в сомнении посмотрела на двух драконов, и один из них всем видом показывая недовольство, ударил детеныша длинным хвостом, как хлыстом, от чего я прикрыла рот рукой. Гарф отлетел в камень, покрытый мхом и, ударившись, с писком полетел вниз. — Гарф! — крикнула Хедер, смотря на дракончика. — Фу, как грубо! — сказал Сморкала, посмотрев на дракониху. — Иккинг! — пытался предупредить шатена Рыбьеног, но тот даже не успел зажечь меч-инферно, ведь в них с Беззубиком прилетел залп янтаря. — говорил, быть беде! Почему меня никто не слушает?! — недовольно выкрикивал Сморкала, боязливо смотря на громадину. Я, дёрнув Ареса за уздечку, направила его к Гарфу. Дракончик, жалобно пища, посмотрел на нас и вытянул лапки вперёд. Взяв его в руки, я посмотрела на, на мой взгляд, недо-маму. Дракониха, подойдя к нам, зарычала мне в лицо и посмотрела на Гарфа, который, расправив крылья, стал напевать песню. — "Зря, зря мы его старались приручить именно таким образом, ой зря!" — я нервно смотрела то на дракониху, то на Гарфа. Арес, прорычав, встал в боевую стойку и, завопив, ринулся на громадину. Дракониха стала защищаться, пытаясь отбиться сначала янтарём, а после и хвостом, но индораптор, рявкнув, отпрыгнул и, воткнув ей свои когти в бедро, попытался разодрать плоть. Я прижала Гарфа ближе к себе, держа головку от всего этого ужаса подальше. Если бы я знала, что так получится, слезла ещё когда приземлились! Песня смерти, провопив от боли, отбросила Ареса в стену, но тот, воткнувшись в землю острыми когтями, поднимая пыль, снова ринулся в бой. Дракончик, что был в моих руках, жалобно плакал и снова, и снова пытался повторить песню мамы, но вот только выходили больше песни Хедер... Индораптор, подлетев, направился к шее драконихи, но та, повернувшись, пальнула по нему жидким янтарём, попав мне на ногу. Я схватила Гарфа сильнее, стараясь удержать и не уронить. Арес, завопив, отлетел и упал на землю, поддавливая слегка мою ногу. Я прошипела от боли и схватилась одной рукой за задавленную часть тела, смотря попутно на песню смерти, которая, подойдя к всадникам, угрожающе пела. Вдруг она взяла Задираку за тело, и, отколов от одной из голов дракона, начала мотать парня из стороны в сторону. — Ой, этот страшный, страшный, страшный дракон! Он хочет нас убить, но он не будет!~ Я так надеюсь!!!~ — пел Сморкала, смотря на Задираку. Песня смерти, затрепетав гребнями, выронила Задираку и посмотрела на Сморкалу, который, сжавшись, испуганно стал что-то напевать. Ребята, поддержав, стали тоже петь и Гарф, ободрившись, слеза с меня и посмотрел на свою маму. — Мы тебя прославим песней!~ Быть хотим похожи на тебьЯЯЯ!!! ААА!! — начала петь Забияка, и песня смерти, которой явно это не понравилось, угрожающе стала идти к девушке. Вдруг Гарф, вылетев перед ней, стал напевать ту же песню, что и взрослая особь. Дракончик, подлетая выше, снова запел, а после посмотрел на меня. Я улыбнулась тому и подмигнула. Гарф, пропищав, снова стал напевать песню, улетая дальше, тем самым уводя за собой дракониху. — Поверить не могу... Гарф его увёл! — удивлённой сказал Иккинг, и я, улыбнувшись, погладила индораптора, успокаивая. — Да... Мы спасли его, а он спас нас, — сказала завороженно Хедер, смотря наверх. — Я тут подумал, теперь они оба поют об одном, как бы на пару, сожрать всех нас, — сказал Задирака, лежа на спине. По итогу, Иккинг освободил всех с помощью меча-инферно, находя слабые места и топя янтарь. Мы летели прочь от острова песни смерти и я, глядя на гневного Ареса, пыталась успокоить его. Ему явно не нравилось проигрывать, но мы же по сути не проиграли, правда ведь? — Знаешь, если увеличить его в пару раз, получится классный боевой меч — сказала Астрид довольному Иккингу, который, осматривая свой горящий клинок, попутно оглядывал наездников. — Это точно. Я назову его Инферно! — ответил шатен, вытягивая руку с мечом. — Да вы полюбуйтесь! — Мм... Не, неа! В нём нет, этого~ Je ne sais quois — сказал Задирака, в конце добавляя французский. Я посмотрела на того с выгнутой бровью и тихо усмехнулась. — "Откуда они вообще знают французский?" — подумала я. — Je ne sais quois? А ты что-... Ладно, с этим потом разберёмся, — ответил Иккинг. — Оружие конечно нужно будет доработать. Удлинить клинок, добавить запасной резерв для геля ужасного чудовища, сделать его воздухонепроницаемым... Я прямо сейчас этим и займусь! — сказал Иккинг, ускоряясь. — И больше мы на этой неделе Иккинга не увидим, — сказала Астрид, с улыбкой закатив глаза. Ребята, посмеявшись, полетели вперёд. Я слегка притормозила Ареса, который, недовольно рыкнув, полетел медленнее не отставая, но и не опережая. Я глянула на свою ногу, но не смогла увидеть, что стало с кожей, ведь на мне были штаны. Не думаю, что там что-то серьёзное, но она всё же побаливает... — "Синяк наверное будет... Ну, главное, что все целы, правильно?" — стараясь позитивно думать, я погладила Ареса по протоперьям, слегка приглаживая их. Тот, глянув на меня, фыркнул и, ускорившись, облетел наездников, подлетая к змеевику.