Моя Микки

Дни Микки шли быстро, каждый день как прошлый — школа, работа, дом. Иногда, если отец сильно перепил, то вместо дома бессонная ночь на улице, даже если сильно холодно, даже если дождь или снег, все равно не было выбора, ведь лучше так, чем с нетрезвым папашей в четырёх стенах. Снаружи дом выглядел не настолько плохо, как внутри. Если за своей комнатой девушка старательно ухаживала, то за остальными не могла, так как после каждой уборки происходил ураган в виде отца, который даже равновесия на ровном месте удержать не мог. Микки вообще, словно рептилия, к такому давно хладнокровна, ибо ей некуда было идти. У Адама, что является биологическим папой брюнетки, случались приступы дикой агрессии, после пары литров бутылок пива. Так что держаться в стороне, или молчать на его поток несвязных мыслей – было лучшей идеей. Работа официанткой в дешевом придорожном кафе приносила немного денег, но всё же хоть что-то, даже десять центов чаевых от потного, толстого, лысого мужчины лишними не будут. А таких было довольно много. Девушка откладывала большую часть зарплаты в копилку под собственным матрасом, каждый раз после тяжёлой смены, незаметно смахивая одинокую слезу. Соленые слезы брюнетка не позволяла себе пускать часто, особенно обильно, так как знала, что может дать слабину. Раньше Микки постоянно боялась за эти гроши, вдруг папа найдёт заначку и пропьет, но по мере прошедшего времени, а прошло его не мало, переживания испарились, ведь они так и не были найдены. Мамы у неё не было, она вообще её никогда и в глаза не видела. Скорее всего, женщина выглядела в точности, как и сама девочка. Как иначе объяснить постоянно ошибочный оклик дочери пьяным отцом именем покинувшей его жены? Тяжесть серой реальности брюнетке приходилось тащить на собственных плечах. Купер копила на новое жилье. Так как девочка собирала деньги, работая где только было возможно с тринадцати лет, накоплений хватало для съема дома на очень-очень долгое время, либо же нужно было ещё чуточку подкопить для покупки какой-нибудь пошарпанной квартирки. Микки всегда смотрела наперед, так как привыкла к самостоятельности, поэтому рассматривала исключительно второй вариант. Жильё должно быть своим, для душевного спокойствия в первую очередь. У Родрика всё было с точностью да наоборот. Он не знал какого это, когда приходишь с ночной смены домой и тихо, на цыпочках, крадёшься мимо храпящего кожаного мешка, чтобы тот на тебя не сорвался. Он привык к теплой и вкусной еде, к любящей, хоть и местами странной матери, и бесящему младшему брату, который вечно нарывался на его издевки. Они учились в одной школе, в одном классе на истории, обществознании, биологии и химии. Конечно, Хеффли знал о ее существовании. Нет, не так, он излишне часто думал о ее темных коротких волосах, что постоянно спрятаны под полосатой серой шапкой. Часто вспоминал о белой улыбке, из которой так гармонично выбиваются клыки. Невозможно было забыть о её зеленых глазах, которые подчеркивал жирный слой туши, что постоянно осыпалась на нижних веках. Но Родрик был уверен, что для нее он просто… серая масса? Как и все остальные одноклассники. Наверное, так и было. Насчёт школы… Да всё так же фигово. Она была чуть-ли не изгоем, откровенным. К сожалению, у неё и выбора не было. Стандарты дешёвых фильмов — та самая популярная девочка со своей компашкой издевались над ней, и хоть та не давала себя совсем в обиду, Рози всё не унималась. Вообще, в школе, а именно в старших классах, подростки делились по компаниям или же по небольшим группам. Раньше, когда те были детьми, ребята общались, но с возрастом, когда формировались уже отчетливее интересы, все отдалялись друг от друга. Родрик тусовался со своими друзьями-дурачками, какими их все и считали. Его рок-группа, с дебильным названием стала еще одним шагом к желаемому успеху. Парень с горящими глазами бил палочками по барабану, не чувствуя усталости в гараже дома у родителей, параллельно игнорируя младшего брата, что так и просился на подзатыльник. В остальное время мысли заняты лишь ей, Микки каждый раз всплывала в голове, стуча по вескам. Странно прозвучит, но Родрик часто задумывался: «а что было бы, если она жила рядом?». Да, девчонка обитает чуть ли не на окраине города, пересечься «абсолютно случайно» не выйдет, например, в магазине. Хэффли ругался себе под нос, когда приходило осознание, что он как какая-то сопливая девчонка, страдает по кому-то, только хорошо, что у его предмета обожания нет члена между ног. Так, отошли от сути. Купер была умна, оценки ниже четвёрки не опускались, хотя для него они не являлись показателем знаний. На уроках девушка сидела прямо перед ним, на некоторых они садились рядом, а что в итоге? У него даже её номера нет. Как относилась к Родрику Микки? Правильно будет, если сказать, что ей некогда. По сути, он внешне парень объективно симпатичный, такой неряшливый, что Купер безумно импонировало. Были ситуации, когда Хэффли совершал глупые вещи, которые всегда замечала девушка. И не по случайности, а потому что хотела.

***

Выпустив из лёгких горячий воздух, Микки захлопнула красную дверцу школьного шкафчики, утыкаясь в него лбом. Ненавистная весна, которая вызывает лишь насморк и слякоть на улице. Раздражает. Она оборачивается и видит высокого брюнета в компании двух парней, которые являлись его друзьями, по совместительству участниками рок-группы. Судя по реакции, Родрик смотрел все это время на брюнетку, которая улыбнулась и помахала ему рукой. В ответ парень сначала забегал глазами, а потом точно так же с улыбкой помахал девушке, не замечая перед собой открытую дверь в нужный ему кабинет. Громкий стук от удара двери со стеной, или же двери и лба Хэффли, услышали все в коридоре, а парень трёт лоб большой ладонью, заливаясь краской от осознания того, что за этим наблюдала Микки. Черт, ну как же так! Брюнетка бы сделала вид, что ничего не произошло, но конечно же в этот момент рядом оказался Билл – капитан футбольной команды. А рядом с ним та самая, ненавистная всем сердцем, Рози. Девушка стала громко смеяться, на что с большим рвением стал шутить «глупый обезьян» рядом со своим, пустой во всех смыслах, сорняком. – Барабанные палочки в глазах застряли, а, Хэффли? – Ничего астроумнее не смог из себя выдавить? – сама от себя того не ожидая, влезла Микки. Она не спала всю эту ночь, она плакала за час до выхода в школу, но всё равно крепко стояла на худых ногах, что обрамляли копроновые колготки, в которых нарочно, для внешнего вида, были проделана дыры и стрелки. Короткая юбка чуть качнулась от резкого перемещения туловища, а сама девчонка смахнула упавшую прядь темных волос обратно за ухо. – Совсем страх потеряла? – Билл опустил тот момент, что общается с девушкой, именно поэтому встал чуть ли не вплотную. Его за руку дёрнула подружка, после громкого звонка на урок, что так вовремя прозвинел, и оба, укоризненно глядя на компашку, двинулись в сторону нужного кабинета. Хэффли прикусил щеку изнутри, в голове крича от злости. Помимо того, что ничего не успел ответить сам, так ещё и выставил себя вновь глупой девчонкой. Всё ведь должно быть наоборот! Это он должен был подойти в нужный момент и помочь ей. Почему, ну почему так!? – Не нужно было, – парень показал друзьям одним движением, чтобы те ушли в кабинет и оставили их вдвоём. Разумеется, пусть он и не говорил с ними по душам об этом, ребята понимали, что ему по душе Купер. – Почему? Это же было, по сути, из-за меня. – слегка пожимая плечами, Микки натянула свою нелепую шапку с рожками на голову. – Я... м, спасибо, просто так глупо все, я тоже. Боже, что я несу. – парень запустил в волосы свою ладонь, оттягивая их. Взор столкнулся с большими глазами напротив. – Бошка Билла глупая, а не ты. – брюнетка сама от себя того не ожидая, схватила его за запясть, чтобы остановить издевательство над копной темных волос. – Слушай, – парень осмелился озвучить настолько долго крутившиеся мысли в голове только из-за чужой ладони на собственной руке. Ее пальцы с длинными коготочками, покрытые прозрачным лаком. – не хочешь после школы прогуляться? – Хочу, – глаза Родрика моментально засияли, как вдруг брюнетка добавила. – но не могу. – Так, молодые люди, почему это вы до сих пор не на уроках? – учитель обществознания загнал пару в кабинет, так и не дав договорить Микки до конца. Она правда бы хотела, чтобы тот её проводил до дома. Искренне желала сходить с парнем даже на свидание, что уж скрывать? Уже за партой, Микки потперла голову рукой, задумавшись: а почему бы ему не проводить её до работы? Да, довольно далеко, но ведь и дом её находиться ни чуть не ближе. Тонкие пальцы схватили край тонкого листа, оторвали кусочек, и стали писать карандашом новоиспеченное предложение. Мик быстро повернулась к парню, кинула бумажку и стала ждать ответа. Через минуту скомканный клачок оказался на месте. «Я после школы сразу на работу, можем до неё прогуляться. Правда, там далеко» «Да, давай, я только за»

***

– Слушай, а где ты работаешь? – ребята шли вместе, покидая двор школы. – Официанткой, ничего интересного, на самом деле. Из-за возраста никуда не берут, хоть там согласились. – Почему? Я подрабатывал пару раз в разных местах. – Ну, подработка – это другое. Я беру полные смены, иначе совсем копейки выходят. – Полные смены!? – удивление было не скрыть. Карие глаза тут же расширились. – Ты домой возвращаешься во сколько? – Часа в три ночи. Это уже с дорогой, так что пойдёт. – А родители что? – У отца своих дел по горло. – А мама? – парень про себя уже раз сто ударил собственный затылок. Как он мог сказать и не подумать, в очередной раз. В школе давно ходили слухи про её семью, правда парень никогда не поддерживал их, сторонился таких разговоров с кем-то, ибо девушка, сама по себе, нравилась Родрику страшно. – Её нет. – Прости, – Хэффли поправил свой рюкзак на плече, параллельно в другой руке неся черную сумку Микки. – Если тебе нужна будет помощь, то обращайся ко мне. Всегда. – последнее слово было сказано тихо, но чётко, чтобы та услышала. У обоих в голове проносились миллионы вопросов, ведь как так, они, знающие о существовании друг друга всю сознательную жизнь, но не решающиеся заговорить, теперь идут вместе и переходят на очень личные темы. Нет, были несвязные диалоги, пару раз ребята садились вместе на лабораторные работы по химии, но не более. А ведь барабанщик всегда мечтал хоть раз пройтись с ней до её жилища, да куда угодно, чтобы наконец-то взять номер телефона, сблизиться... – Да нормально, я типо... ну, не скучаю и все такое. Слушай, а у тебя же группа своя? – Да, я барабанщик. Родрик наконец показал себя не заикающимся «лошпедом», а парнем с горящими глазами, увлеченным собственным делом. Тот с такой радостью рассказывал про репетиции в гараже его дома, помехах со стороны глупого младшего брата, недо-выстулениях. На улице не холодно, но ветерок довольно прохладный. Руки чуть замерзли, но не критично. На деревьях появились мелкие почки, собираясь раскрыться в скором времени. Некоторые выиграли в гонке и подарили мокрым улицам зеленые листья. Разговор затянулся и шёл настолько активно и весело, что те не заметили, как дошли. – Род, ну, вот тут я и работаю. – та остановилась спиной ко входу, забирая сумку из довольно больших ладоней. Небольшое желто-белое кафе, с красной вывеской, у которой настолько нелепое название, что Микки, работая там, никак не могла его запомнить. – Круто, – чуть оглядев здание снаружи, брюнет продолжил: – может, дашь свой... номер. Номер телефона. – Ой, да, конечно. – та быстро вбила свой телефон в гаджет Хэффли, и улыбнулась. – До встречи. Совсем чуть-чуть приподнимаясь на носочках, та больше по-дружески обняла парня, чувствуя на талии его ладони. Для Микки это был, наверное, просто любезный жест на прощание, не смотря на ясную симпатию с её стороны. Но для Родрика всё замерло. Он чувствовал запах её духов, слышал как бьётся сердце, ощущал чужие волосы на своём лице, благодаря ветру. – Пока, Микки, – девушка отскочила на тонких ногах в сторону, направляясь в ненавистное заведение, параллельно прощаясь лёгким движением руки. – Моя Микки... – чуть ли не совсем глухо произнёс музыкант.