Морковный пирог

Шум дождя раздается за окнами, тяжелые капли падают с неба, задевая металлические козырьки на балконах многоквартирного дома, из-за чего в ушах то и дело раздается вечный «тук-тук-тук-тук» каждый раз, когда они под тяжестью своей бьются о железо с невероятно противным звуком. Последние лучи солнца, словно золотое одеяло, накрыли комнату и весь мир вокруг, освещая янтарные, красные, желтые и оранжевые деревья, отпускающие в последний путь свои драгоценные листочки. Черное небо контрастирует с горящим огнем солнцем, словно ждет не дождется, когда сможет потушить его своей тьмой. Последние дни лета сменяются первыми днями осени, что словно вдохнула немного свежести в привычные будни. «Будем дома около десяти. Надеюсь, ты успеешь приготовить мой любимый морковный пирог к нашему приезду. Твой брат уже выехал, чтобы тебе помочь». Тэхен судорожно прокручивает видео с рецептами в своем айпаде, пытаясь найти что-то более-менее похожее на то, что запросила от него мама. Единственное, чего он хотел этим вечером – это заказать пиццу, включить какой-нибудь интересный фильм и пролежать в кровати до следующего утра. Вот только мама со своим новым будущим мужем видимо собрались нарушить его планы, внезапно решив вернуться из небольшого путешествия к озеру на день раньше, чем это планировалось. И теперь на его плечи свалилась ответственность приготовить к их приезду мамин любимый пирог, который, как она считает, он готовит великолепно, но сам Тэхен так не думает. Он ненавидит готовить с детства, практически никогда этого не делает, и стоять вот так на кухне, ища нужный рецепт, для него хуже каторги. Но еще ужаснее, что это позорное действо будет происходить на глазах его сводного брата, который уже едет в его до этого момента уютную и тихую квартирку. – Чертов Чон Чонгук. Год назад мама внезапно заявила, что нашла себе любовь всей своей жизни, и хоть Тэхен отнесся к новому члену семьи с недоверием, все же принял его как родного, ведь это первый человек, что смог растопить сердце матери, после того, как она потеряла мужа десять лет назад. Тэхен всегда хотел, чтобы мама наконец-то стала счастлива, поэтому, когда это все же произошло, лишний раз возникать не стал. Да и Чон Мингю оказался хорошим человеком, с которым Ким Суджин по-настоящему расцвела. Видеть свою маму такой жизнерадостной – единственное, о чем он мог мечтать, поэтому он, конечно же, поддержал ее решение выйти замуж. Теперь же мама с ее будущим мужем готовятся к свадьбе, а Тэхен к тому, что теперь до конца жизни ему придется контактировать с сыном Чон Мингю – Чонгуком. Отношение у этих двоих почему-то не заладилось с самого начала, и Тэхен сам уже не помнит почему. Если спросить его, почему же ему так не нравится Чон Чонгук, то он ответит, что Чонгук надменный, высокомерный и заносчивый кретин, напыщенный индюк, который не видит ничего дальше своего носа. Это ехидный идиот, который вечно пытается задеть Тэхена своими глупыми подколами и несмешными шутками. Так бы он описал своего сводного брата. Ему повезло, что они не живут вместе, Чонгук старше на пять лет и уже давно живет отдельно от отца, пока учащийся на втором курсе Тэхен все еще живет с мамой и отчимом. В противном случае он уверен, что сошел бы с ума. Но в данную минуту ему совсем не хочется думать об этом болване, ведь единственное, чем озадачен сейчас Тэхен – это морковный пирог. Он прокручивает всю ленту ютуба, но, наконец, находит нужное видео. Уже через пару минут на столе оказывается пачка яиц, небольшой мешок с мукой, банка сахара, масло и несколько пакетиков с различными специями. Из темного шкафа он достает несколько морковок и смотрит на них грустно, осознавая всю печальность своего положения. Его прекрасный вечер остался таковым только лишь в его мечтах, планы побыть одному сорвались, сюда едет противный Чонгук, так еще и придется потратить кучу времени на то, чтобы натереть морковь. Именно в этот момент жизни ему кажется, что он делает что-то не так. Тэхен включает плейлист с песнями любимого The Weeknd’а, подключает подсветку по всей кухне, потому что солнце практически село за горизонт, пока он так отчаянно пытался найти рецепт, и в комнате стало слишком темно. В одном шкафчике он находит овощечистку, в другом – терку, после чего перекладывает морковь в раковину, чтобы ополоснуть водой. – Ну что, рыжая, – он уныло держит корнеплод в руке. – Теперь здесь остались лишь мы вдвоем, – лезвие делает первую полосу, сдирая оранжевую шкурку. – Вот бы так продолжалось и дальше, – молит Тэхен, поворачиваясь к окну и понимая, что прямо сейчас где-то там едет Чонгук, который должен быть с минуты на минуту, чего ни Тэхену, ни, вероятно, морковке очень не хотелось бы. Он очищает все овощи, выбрасывает очистки в мусор и приступает к натиранию. Безумно долго, скучно, и рука устает. Единственное, что поднимает настроение, это непрекращающийся за окном дождь и любимая музыка, в такт которой он активно виляет бедрами, пока водит морковь вверх-вниз. – Ого, хорошо двигаешь рукой. Смотрю, опыт имеется, да? Тэхен вскрикивает от неожиданности, а сердце будто пропускает один удар от страха, когда он поворачивает голову и видит взявшегося из ниоткуда Чонгука, что стоит в проходе, прижавшись одним плечом к стене и смотря на него с ехидной улыбкой и хитрым взглядом. По нему видно, что он до безумия доволен собой оттого, что чуть не довел человека напротив до сердечного приступа своим внезапным появлением и глупыми пошлыми шутками. – Ты совсем придурок?! – вопит Тэхен, хватаясь за сердце. – Откуда ты взялся вообще? – Через дверь вошел, – выгибает Чон брови, будто только что услышал самый глупый вопрос на свете. Тэхен лишь закатывает глаза. Видимо, он слишком заслушался музыку, что не заметил звуки открывающейся двери и чужих шагов. – Неплохо двигаешь задницей, кстати, – Чонгук подходит ближе, стягивая со стола оранжевый кусочек. – Повторишь еще раз ради меня? – он лыбится как хитрющий кот, выпрашивающий сметану, и тянет морковь в рот, но Тэхен ловко бьет его прямо в живот и, пока ненавистная фигура скручивается от неожиданной боли, отбирает кусочек и пропускает его через лезвия. – Ты так жесток, – хрипит Чонгук, пытаясь разогнуться обратно. – Если ты приехал мешать мне, то вали обратно, – гордо заявляет Тэхен. – Родители приедут к десяти, так что можешь погулять пару часиков где-нибудь. Или с кем-нибудь. Думаю, у тебя в телефоне наверняка найдется пару десятков девиц, с которыми ты прекрасно проведешь время, – говорит он, не отрываясь от своего дела и не удостоив брата и взглядом. – Неужели я слышу нотки ревности в твоем голосе, – Чонгук щурится и тянется к Тэхену, чтобы заглянуть в его глаза. – Или это зависть? – Еще чего, – Тэхен хмурит брови, осматривая его сверху вниз, словно перед ним стоит самое мерзкое существо на свете. Чонгук же внезапно отступает, пожав плечами, и, все же стащив кусок моркови, садится на небольшое кресло рядом, подхватив на руки Тэхенов айпад. – Морковный пирог, значит, – он задумчиво потирает подбородок, рассматривая рецепт. – Ты весьма скверно готовишь, может, стоило заказать в пекарне? – Чонгук говорит совершенно серьезно, без намека на сарказм, а Тэхен хмурится и обиженно выхватывает из его рук планшет и кладет рядом с собой на столешницу. – Все еще не понимаю, зачем ты приехал, – раздраженно ворчит он. – Твоя мама попросила меня приехать и помочь с готовкой, – отвечает Чонгук. – Пока что ты только мешаешь, – закатывает глаза Тэхен, когда натирает последний кусочек. Он ополаскивает руки и кидает ненужную посуду в раковину, после чего заглядывает в рецепт, чтобы понять, что делать дальше. – Слушай, бука, я итак приехал к тебе сразу же после работы, – Чонгук удобнее усаживается в кресле, наблюдая за действиями сводного брата. – Хотя видеться с тобой особого желания не было. – Мог не приезжать вообще. – Фу, как грубо, – наигранно дуется Чон. – Мог бы хоть раз спросить, как у меня дела, закрыли ли мы последний проект. Мы все-таки без пяти минут семья. – Мы с тобой не семья, – отрезает Тэхен и кидает на него короткий взгляд, после чего вновь отворачивается, чтобы отмерить нужное количество сахара в миске. – И никогда ей не будем, конечно же, – соглашается Чонгук, кивая и ехидно улыбаясь. – Но наши родители женятся, и как бы нам этого не хотелось, теперь мы все же связаны крепкими братскими узами, – он встает со своего места, подходит к Тэхену из-за спины, обхватывает руками чужую талию и, прижав к себе, шепчет ему прямо на ухо, так, что его низкий рычащий голос проходит по всему телу волной мурашек, – хотя я бы с удовольствием увидел тебя связанного, скачущего прямо на моем… – Так, – Тэхен с силой отталкивает его в сторону, не желая продолжать этот цирк. Их родители скоро вернутся, а у него даже не готово тесто. – Достань лучше орехи с верхней полки, – он указывает рукой на дальний шкаф, а Чонгук, повинуясь его приказу, тут же открывает ящик и вытаскивает коробку с грецким орехом. – Зачем орехи в пироге, – кривится Чонгук, кладя коробку на стол. – Такой рецепт, – пожимает плечами Тэхен, набирает в руки несколько орешков, промывает под холодной водой и кладет на доску, чтобы мелко их нарезать. – Спасибо, что не арахис, – Чонгук падает обратно в кресло, захватывая в руки какой-то журнал, что его названная мама оставила на столе, когда пила кофе пару дней назад. – Ты не любишь арахис? – супит брови Тэхен. – У меня аллергия, – Чонгук листает журнал, рассматривая оттенки помад. – Могу умереть от одного маленького орешка. – Ого, – бесстрастно тянет младший. – Получается, теперь у меня есть прекрасный способ, чтобы убить тебя и остаться вне подозрений. Чонгук улыбается. – Можешь попробовать, – он пролистывает одну страницу за другой, делая вид, будто ему очень интересно, какой цвет теней сейчас в тренде, какой платок будет подходить к коричневой кожаной сумочке и кто из знаменитостей попал в топ-50 самых сексуальных мужчин мира. Тэхен же к этому моменту складывает в миску все нужные ингредиенты и венчиком начинает аккуратно перемешивать тесто, пока духовка стоит на разогреве. – Сегодня был напряженный день, – внезапно начинает Чонгук спустя пару минут тишины. – Уже полгода корпорация, которую защищает наша фирма, пытается объединиться с другой компанией, но часть акционеров одной из сторон категорически против слияния. Пришлось полностью пересмотреть документы по голосованию акционеров и скорректировать стратегию для тех, кто пытается блокировать слияние, – Тэхен хмурится, и рука с венчиком замирает над миской, когда на него сливают кучу ненужной рабочей информации. – Один из ключевых акционеров активно сопротивлялся, поэтому пришлось лично вести переговоры, объясняя последствия и преимущества сделки. Понадобилось подготовить доказательную базу на случай судебного разбирательства, чтобы минимизировать риск для клиента. Тэхен поворачивается в его сторону с полным недоумением на лице после услышанного. – Зачем ты рассказываешь мне все это? Но Чонгук не отвечает на вопрос, продолжая разглядывать что-то в журнале. – Как дела в школе? – он внезапно переводит тему, все также упираясь взглядом в глянцевые страницы. Тэхен кривит губы от злости и на секунду прикрывает глаза. – Я окончил школу, – раздраженно отвечает он. – И давно? – Чонгук невозмутимо приподнимает бровь. – Год назад, – бурчит Тэхен. Он укладывает готовое тесто в форму и ставит ее на стол, понимая, что духовка еще недостаточно разогрелась. – Сколько тебе лет вообще? – Девятнадцать, – смиренно вздыхает Тэхен и садится на соседнее кресло рядом с Чонгуком. Что еще можно было ожидать от того человека. Ему неинтересен никто, кроме себя самого. Ладно, хоть имя запомнил. И этот человек что-то говорит о семейных узах. Смешно. – Хотя, – Чонгук оглядывает Тэхена с головы до ног и снова возвращается к своему «увлекательному» журналу, – не сказал бы, что мне интересно. Тэхен сжимает кулаки. Вот бы набить этому индюку морду хоть раз. Жаль нельзя, мама расстроится. – Какой ты мерзкий. Чонгук усмехается. – Если ты думал, что мы станем милыми братишками, то зря, – Чонгук поднимает на него глаза, а в них ничего кроме настоящего цинизма. – Наши родители женятся, но это не значит, что теперь мы двое – семья. – С чего ты взял, что я хочу быть твоей семьей? – смеется Тэхен. Может быть, когда-то он и пытался поладить с новым членом семьи, но быстро понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Его поведение раздражает, а отвратительное отношение только расстраивает. Тэхен уже давно потерял все надежды на то, чтобы найти с ним общий язык, и сейчас он просто не хочет контактировать с этим человеком ни одной лишней минуты. Чонгук на его вопрос не отвечает. Когда духовка негромко пищит, оповещая о том, что она достаточно нагрелась, он резко встает с места, откладывая журнал на стол, и открывает дверцу духовки. – Что ты делаешь? – Тэхен следом за ним подскакивает с места, когда тот поднимает в руки стеклянную форму с тестом. – Хочу поставить пирог в духовку, – отвечает Чонгук. – А то мало ли ты своими кривыми ручонками не удержишь такую тяжелую посудину, – он глумливо улыбается и издевательски поднимает руки со стеклом вверх, когда Тэхен пытается отобрать форму. – Отдай, – он тянется вверх, пока Чонгук вытягивает руки все выше и выше. Чон приближается лицом к его лицу и триумфально произносит: – Попробуй отбери. Тэхен краснеет от злости. Он прыгает, тянется к цели, но все тщетно. Тогда он со всей силы бьет Чона в бок, а тот, резко согнувшись от боли, не удерживает форму, и она вместе со всем содержимым летит прямо на пол. Они оба замирают, глядя на растекающееся тесто, и весь мир словно замирает вместе с ними. Секунды словно в каком-то фильме про супергероев замедляются, Тэхен чувствует этот момент каждой клеточкой тела: он слышит, как одна песня викенда в колонке меняется на другую, как капли дождя все еще стучат по железной крыше, чувствует, как прохладный ветерок залетает в комнату сквозь приоткрытое окно. Но больше всего он ощущает безумную накатывающую злость, что иглами впивается в тело, и чувствует, как лицо начинает гореть от невероятного гнева и единственное, чего он хочет сейчас, это вмазать в вечно довольную и нисколько не раскаивающуюся в эту секунду рожу Чонгука. И он собирает руку в кулак и со всей силы бьет. К его превеликому сожалению Чон улавливает его удар одной рукой, а после и второй не позволяет как-либо к себе притронуться, когда Тэхен замахивается снова. – Тэхен, – младший брыкается, пытаясь вырваться из чужой хватки, а Чонгук держит его руки своими, не давая свободы. – Тэхен, успокойся. – Какой же ты придурок, – кричит Тэхен. – Я ненавижу тебя. Он, наконец, вырывается из чужой хватки и первое, что попадает ему под руку – оставшаяся пачка масла, которую он и кидает в своего противника. – Серьезно? – Чонгук смотрит на него, как на ребенка, когда сливочный кусок задевает ткань его пиджака и падает на пол, а Тэхен не успокаивается, раскрывая пачку яиц рядом, и кидая одно яйцо за другим. – Тэхен, прекрати, – Чонгук прикрывается руками и пытается приблизиться к брату, чтобы хоть как-то его утихомирить, но тот словно слетает в катушек, не успокаиваясь ни на секунду. Его терпение подошло к концу, и Чонгук, кажется, уничтожил последнюю нервную клетку, которая держалась на последнем издыхании в момент, когда он зашел в этот дом. Тэхен же даже не замедляется, продолжая кидаться в Чона куриными яйцами так яро и увлеченно, как будто мечтал об этом всю жизнь. Тот лишь успевает уворачиваться от его атак как может, наблюдая, как скорлупа ударяется о стены, дверцы шкафа и окна, оставляя после себя растекшееся содержимое. Когда очередной бросок все же достигает цели, Чонгук смотрит, как белок скатывается по его костюму, и угрожающе улыбается, принимая вызов. – Ну, раз не хочешь по-хорошему, – он скалится словно сумасшедший, брезгливо стряхивая с себя скорлупу, – будет по-плохому. Чонгук хватает коробку орехов, что стоит в паре сантиметров от него, и начинает горстями кидать их в Тэхена, словно миниатюрными гранатами, устраивая ему ореховый обстрел. Младший успевает растеряться на пару секунд, удивившись такой наглости, но Чонгуку этого времени хватает, чтобы схватить корзину с фруктами и начать пулять в него виноградом, и когда куриные яйца у Тэхена заканчиваются, единственное, что ему остается – закрываться от четких атак Чонгука. – Я жил прекрасную спокойную жизнь без тебя. Потом появился ты, и она превратилась в сущий ад, – Тэхен ловко открывает дверцу холодильника, слева от себя, и прячется за железным щитом, пытаясь достать новые патроны, пока орехи и виноград со звонким звуком бьются о его заслон. Он хватается за контейнер с помидорами черри и одну за другой кидает в Чонгука, который в этот момент бегает глазами по кухне в поисках собственного щита. Когда маленькая помидорка все же прилетает ему в лоб, его взгляд останавливается на большой кастрюле, с которой он и снимает крышку, чтобы укрыть ей голову, но его глаза довольно расширяются, когда он видит в ней спагетти. Он хватает несколько макаронин в руку, и когда Тэхен вылезает из-за дверцы холодильника, чтобы нанести новую томатную атаку, Чонгук кидает их прямо в его лицо и победоносно ликует, когда лапша медленно скатывается с раскрасневшегося от ярости Тэхена. – Знаешь, у меня тоже не было особого желания, чтобы мой отец снова женился, – Чонгук еле успевает пригнуться, когда в него летит пять помидорок сразу. – Уж тем более мне никогда не нужен был сводный брат и вся эта возня, называемая семьей, – Тэхен усмехается с его слов. Ничего другого он не ожидал. – Мне тоже прекрасно жилось вдвоем с мамой, – он прячется за холодильником, подыскивая, что еще можно кинуть в наглого оппонента. – Но если моя мама хочет быть счастливой, то я никому не посмею ей помешать. Особенно тебе, – он хватает бутылку с питьевым йогуртом в руку, ловко откручивает крышку и выплескивает все содержимое в Чонгука, который от неожиданности роняет спагетти из рук, заставляя Тэхена злорадно хихикать за своей преградой. – С чего ты взял, что я хочу разрушить ее счастье? – Чонгук вопросительно наклоняет голову, передергиваясь брезгливо, когда йогурт противно скатывается по его костюму, который теперь не спасет даже химчистка. – Ты все портишь, – кричит Тэхен. – Ты заносчивый, высокомерный, думаешь только о себе, а твои глупые саркастичные шутки раздражают. Ты для меня не семья и никогда ей не будешь. Всем было бы намного лучше без тебя, – Тэхен хватает в руку вишневый сок и с невероятным удовольствием плещет его в Чона, который в эту же секунду выглядит так, словно попал под вишневый дождь. Чонгук окончательно выходит из себя. Он раскрывает все кастрюли, что стоят на плите рядом. Все они пусты, но он натыкается на небольшой сотейник, в котором, по всей видимости, спрятался томатный соус для спагетти. – Если ты не заметил, твоя мама выходит замуж за моего отца. И это моя семья тоже, – он без каких либо сомнений опрокидывает сотейник в сторону Тэхена, и содержимое разбрызгивается по всей кухне, покрывая пол, стены и мебель красными пятнами. Но самое главное, что Тэхен с ног до головы залит томатным соусом и совсем непонятно, он такой багровый из-за помидоров или из-за гнева. – Мудак! – орет Тэхен на всю кухню и бросается на Чонгука. Он размахивает руками во все стороны, пытаясь нанести хоть малейший урон, но Чон ловко уходит в противоположное направление с каждым новым замахом. Когда Тэхен попадает ему в грудь и грубо отталкивает от себя, Чонгук хватается за незакрытый мешок муки и хлопает его рядом с чужим лицом, словно воздушный шарик, из-за чего мука белым облаком поднимается ввысь и словно туман накрывает всю кухню, покрывая их двоих плотным слоем. – Успокойся, Тэхен, – кричит Чонгук, пытаясь взять его руки в свои, чтобы хоть как-то утихомирить, но тот не поддается. Он толкается со всех сил, и Чонгук перестает защищаться, принимая на себя каждый его удар, и все же умудряется захватить его тело, когда тот подходит чуть ближе. Тэхен сопротивляется, дергаясь в его руках, а Чонгук сжимает его тело сильнее, прижимает к себе, не давая и шанса на освобождение, и совершенно внезапно целует. Тэхен в эту же секунду замирает в его руках, от шока и растерянности забывая, как двигаться. Когда Чонгук отрывает свои губы от его губ, то видит перед собой испуганные и потрясенные глаза. – Что ты делаешь? – шепчет Тэхен, все еще стоя в чужих руках. Чонгук хотел его успокоить, и, кажется, вышло замечательно. Они смотрят друг на друга в полном молчании, лишь колонка все еще проигрывает песни викенда, и капли дождя все еще бьют по крышам и окнам, но ни один из них не слышит ничего кроме стуков собственных сердец, которые, кажется, становятся громче шума ветра. Тэхен медлит, но все же отталкивает Чонгука трясущимися руками, но тот не поддается, вновь прижимая к себе дрожащее тело и затягивая в поцелуй. Он захватывает чужие губы своими, напористо и решительно, не оставляя ни секунды для сомнений, руками охватывает талию настойчиво, но как-то непривычно нежно, не давая ни одного шанса выскользнуть из своих объятий. А Тэхен перестает сопротивляться. Он отвечает на поцелуй, сперва неуверенно, но с каждой секундой становясь расслабленней, решительнее, словно он принимает чужие правила игры, этим своим жестом признавая свое поражение и поднимая руки вверх. Он сам не понимает, что делает в этот момент и зачем. Но каким бы раздражающим Чонгук ни был, Тэхен готов признаться самому себе, что его сводный брат – самый сексуальный человек на свете, который не раз приходил к нему в самых горячих и развратных фантазиях. Он ненавидит его просто до безумия, но желает его еще сильнее. И что на уме у Чонгука Тэхен не знает. Но даже если брат поддался своему мимолетному желанию, после которого никогда в жизни больше не заглянет в его глаза, Тэхен готов разрушить их итак скверные отношения еще сильнее, но в эту самую минуту он уже не отступит. Он кусает Чонгукову губу до крови, чтобы напомнить, что тот все еще его бесит, а Чон мычит тихо от неожиданной боли, но улыбается довольно, понимая, что Тэхен все также капризничает, и это возбуждает еще сильнее. Чонгук резко скидывает с кухонной столешницы остатки продуктов, которые летят на уже грязный пол, и ухватывает Тэхена за бедра, усаживая на деревянную поверхность – единственное место, что хотя бы немного осталось чистым. Он несдержанно припадает к чужой шее, начиная покрывать ее влажными поцелуями, в этот же момент стягивая Тэхенову футболку аккуратно, чтобы не замарать его тело еще сильнее, ведь единственные места, которые не пострадали в их безжалостной битве остались под одеждой. Он слышит чужой смешок и отрывается от прекрасных ключиц, чтобы вопросительно посмотреть в черные глаза. – Ты вишней пахнешь, – смеется Тэхен, который сам пару минут назад швырнул в Чонгука вишневый сок. – Наслаждайся, – язвит Чонгук, заставляя Тэхена закатить глаза, и возвращается к его шее, покрывая ее влажными дорожками и болючими укусами, отмщая за кровь на собственных губах и заставляя простанывать от боли каждый раз. Тэхен же чувствует, как внизу все начинает гореть. Не хотелось признавать, но об этом мужчине он мечтает уже давно. Чонгук горяч, у него великолепное мощное тело, которое просто невозможно не хотеть. За его отвратительный характер так часто хочется ему врезать, но этот же противный дикий характер, уверенность и неукротимость возбуждают так, что ноги начинают дрожать при его виде, как бы Тэхен не пытался скрыть это за призмой чистой ненависти. – Никогда еще не трахался под The Weeknd’а, – внезапно выдает Чонгук, и Тэхен понимает, что колонка все еще проигрывает плейлист с его любимым исполнителем. За окном все также шумит дождь, и все также ветер пробирается сквозь оконную щель, проходясь по оголенной коже и оставляя после себя мурашки. Хотя, быть может, мурашки на коже вызывает именно Чонгук. – Наслаждайся, – язвит в ответ Тэхен, заставляя Чона ухмыльнуться. Чонгук снимает с себя грязный пиджак, откидывает его в сторону, стягивает рубашку, не утруждая себя долгим расстегиванием пуговиц, разрывая ее одним движением и оголяя торс. Тэхен убеждается в том, что его тело действительно великолепно. В разы лучше, чем он себе представлял. Он кладет на чужой пресс руки, проводит сверху вниз, пока Чонгук наблюдает за его движениями. – Нравится? – подтрунивает Чонгук. – Могло быть и лучше, – ехидничает Тэхен, хоть сам готов расплавиться на этом столе от того, как Чон горяч. Но смотреть, как лицо напротив искажается в недовольстве, ему нравится до больше. Чонгук же скалится и резко срывает с Тэхена его домашние штаны прямо с бельем и раздвигает чужие ноги в стороны, открывая для себя все скрытые до этого момента виды. Тэхен охает от неожиданности и пытается сдвинуть ноги, потому что быть таким открытым перед Чонгуком невероятно неловко и непривычно, но тот не позволяет закрыться, со всех сил сжимая чужие колени. Он смотрит пару секунд на красное колечко меж ягодиц и мгновенно припадает к нему языком. Тэхен вскрикивает несдержанно, когда чужой шершавый язык оказывается между его ног, дергается он неожиданности и накрывает рот ладонью, когда Чонгук раздвигает его еще сильнее, не позволяя сжиматься. – Что ты… Он стонет, ощущая, как горячий язык проходит по поверхности ануса неторопливо, а горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. Чон начинает вырисовывать зигзаги и круги, ускоряясь, то надавливая, то касаясь лишь слегка, и заставляя Тэхена выгибать поясницу и сжимать столешницу руками. Резвый язык приближается к центру, постепенно становясь более напористым. Он переходит к легким проникающим движениям, то надавливая, то слегка посасывая, а Тэхену кажется, что прямо сейчас он сходит с ума. Возможно, это его очередной влажный сон, ведь все, что происходит сейчас, совсем не похоже на реальность, такого не может быть. Ему до смерти хорошо, и когда он чувствует чужой язык внутри себя, то тело будто отключается от реальности. Ему кажется, что он парит в воздухе. Руки Чонгука нежно массируют ягодицы, а язык его работает с невероятным усердием. Тэхен же с каждым его движением скулит так, что вероятно весь дом слышит, как ему хорошо. Но он этого скрывать и не желает. Пусть Чонгук слушает и довольно улыбается, ведь Тэхен никогда в жизни не чувствовал себя так прекрасно. Он кладет руку на чужие волосы и прижимает Чонову голову к своему пылающему месту, не сдерживая стоны, когда чужой язык оказывается еще глубже в нем. Чонгук становится быстрее и напористее, видимо чувствуя, как колечко мышц начинает сжиматься, потому что Тэхен уже готов излиться прямо в эту секунду. И он изливается. Стонет громко и не отпускает чужой головы из рук, а спустя пару мгновений роняет голову назад, прижимаясь к кухонному гарнитуру, и пытается отдышаться, пока Чонгук прокладывает поцелуи к его животу, сминая свой отвердевший от возбуждения член под брюками. Чон расстегивает ремень медленно, позволяя Тэхену прийти в себя, снимает штаны и откидывает в сторону, оказываясь таким же обнаженным, как и человек перед ним. Он отходит в сторону, чтобы взять стакан и налить в него воды, после чего поворачивается обратно к Тэхену и протягивает ему кружку, но Тэхена на прежнем месте уже нет. Чонгук озадаченно роняет взгляд в пол, на котором прямо на коленях сидит Тэхен и, словно хитрющий кот, облизывается, глядя в чужие непонимающие глаза. – Тэхен… – он чуть не роняет стакан на пол, когда чужие губы касаются его головки, заставляя тело приятно вздрогнуть. От одного этого касания проходят обжигающие молнии, и Чонгуку не остается ничего, кроме как прижаться ягодицами к столешнице и позволить Тэхену делать все, что он пожелает. Тэхен языком проводит по всей длине, оставляя мелкие поцелуи, вырисовывает медленные круги вокруг уже сочащейся головки, слизывает капли смазки и ощущает, как Чонгук напрягается, и пальцы его впиваются в чужие волосы, но он не надавливает, по всей видимости из всех сил сражаясь с самим собой и держа внутренних демонов на привязи, позволяя Тэхену самому задавать темп. Тэхен погружает головку в рот, все еще продолжая наглаживать ее языком уже внутри, а Чонгук сжимает челюсти и прижимает макушку к деревянному шкафчику. Его член посасывают, словно сладкий чупа-чупс, играются с ним, дразнят, он чувствует, как Тэхен улыбается в этот момент, но не смотрит на него, боясь, что от его вида кончит в ту же секунду. Тэхен же продвигается все глубже, ближе к паху, чувствуя, как чужой член заполняет рот, приближаясь к горлу, а Чонгук пускает низкие гортанные стоны по всей кухне, когда Тэхен практически достигает основания. Движения становятся ритмичными, то быстрыми, то медленными, а член будто пылает в горячем рту. Чонгук несдержанно толкает бедра вперед, а руки давят на Тэхенову макушку несильно, он пытается держаться, как может, но с каждой секундой это становится сложнее. Когда Тэхен вновь спускается к головке, неторопливо ее посасывая, Чон все же срывается, сжимая его волосы и входя настолько глубоко, насколько это возможно. Тэхен чувствует, как член упирается в горло, перекрывая дыхание, и мычит чуть недовольно от неожиданности, пуская ртом вибрации, отчего Чонгук еще сильнее сходит с ума, надавливая на его макушку. Тэхен чувствует, как горло горит, с глаз начинают безостановочно течь слезы, а в легких уже заканчивается воздух, и когда он начинает слегка задыхаться, чувствует, как собственный член просто пылает от возбуждения. Чонгук вдалбливается в его глотку быстрыми и резкими движениями, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр, и когда Тэхен начинает содрогаться от нехватки воздуха, он кончает, изливаясь прямо внутрь так, что Тэхен чувствует, как по горлу растекается горячая сперма. Он тут же отстраняется, и закашливается, когда член полностью покидает его глотку. Он проглатывает все, что дал ему Чонгук, смотрит, как тот часто дышит, и ждет, пока два стучащих сердца хоть немного успокоятся. Чон смотрит на него, после чего падает на пол к его коленям, и затягивает в поцелуй. В грязный, развратный. Он сминает чужие губы своими, кусает, посасывает, спускается к шее, к ключицам, оставляет багровые пятна, словно животное, что пытается растерзать свою жертву. Он подхватывает Тэхена за бедра и усаживает на себя, трется членом меж его ягодиц, и Тэхен чувствует, что Чонгук снова твердый. Он ощущает, как чужая головка касается его отверстия, но Чон медлит. – Тебя нужно растягивать? – Чонгук смотрит прямо в глаза. Естественно, он не хочет сделать больно. Тэхен смотрит на него в ответ. Стоит ли говорить, что он прекрасно растянул себя несколько часов назад в душе, думая о Чонгуке и выстанывая его имя, пока никого нет дома? Наверное, уточнять нет смысла, поэтому он просто качает головой в стороны. – Нет, – отвечает он тихо. – Я растянул себя утром. Чонгук усмехается. – Ты… – он дышит все еще неровно, – хах, я многого о тебе не знаю. – Ага, – улыбается Тэхен, притягиваясь к его губам, а рукой обхватывая чужой член и прижимая к своему отверстию. Чонгук кладет свою руку поверх его и надавливает на головку, погружая ее в Тэхена, который несдержанно стонет прямо в поцелуй. Тэхен чувствует, как Чонгук заполняет его внутри, растягивая чуть больновато, ведь его член намного шире, чем пару пальцев, но боль эта быстро проходит. Чонгук двигается медленно, позволяя привыкнуть к своим размерам, нежно проникает вглубь до основания и возвращается обратно, оставляя внутри лишь головку, и так из раза в раз. Он не перестает целовать ни на минуту, одной рукой наглаживает ягодицы, что подпрыгивают каждый раз, когда он приподнимает два тела, толкаясь пахом, второй рукой он сжимает талию, прижимая к себе. Тэхен же подстраивается под его движения, то также приподнимаясь вверх, то вновь опускаясь вниз, пока держится за шею Чонгука, упираясь на его плечи. Когда Чонгук дотрагивается головкой до самой чувствительной точки внутри, Тэхен вздрагивает, обнимая крепче и скуля прямо на ухо. Чон начинает двигаться еще глубже, каждый раз стараясь задевать нужное место, выбивая из Тэхена все больше и больше стонов, толчки его заставляют все тело дрожать от удовольствия. Они сливаются воедино в этот момент, чувствуют друг друга, подстраиваются друг под друга, и, кажется, что даже сердца их начинают стучать в унисон. Тэхен стонет Чонгуку на ухо с каждым движением, и это сводит с ума, это не пошло и не вульгарно, это искренно, по-настоящему чувственно и любовно. Его одолевает ощущение, что с этим человеком они знакомы всю жизнь, хоть это совершенно не так. Напряжение нарастает с каждой секундой, дыхания становятся все более прерывистыми, а Чонгук чувствует, как тело на нем начинает дрожать сильнее. Он обхватывает чужой член рукой, начинает надрачивать нежно в такт, поглаживая спину и чувствуя, как бьется сердце напротив. И Тэхен выкрикивает его имя громко, когда изливается, и прижимается к нему, роняя голову на его плечи, а Чонгук от этого кончает прямо внутрь, заставляя Тэхена вздрогнуть, когда пылающая жидкость наполняет изнутри. Они сидят так в обнимку около минуты, после чего Чонгук падает на пол, выходя из него и укладывая на свою грудь, и оба пытаются отдышаться. – Мы будем убирать все это полжизни, – Тэхен оглядывает кухню, которую теперь спасет только магия. – Родители приедут через час, а у нас тут апокалипсис. – Жизнь научила меня, что нет ничего невозможного, – смеется Чонгук. – Успеем убрать все за полчаса. А пока давай полежим немного, – он сжимает чужое тело еще сильнее, не намереваясь никуда отпускать. – И пирог не приготовили, – расстраивается Тэхен. – Закажу доставку, – находит решение проблемы Чон. – Привезут пирог, в сто раз вкуснее, чем мог бы быть. – Эй, – Тэхен оскорблено толкает его в грудь, а Чонгук смеется. – Вот вечно ты такой. Поэтому ты меня и бесишь. – Я этого и добивался. – Чего? – Тэхен привстает на локти, окидывая его вопросительным взглядом. – Если бы ты относился ко мне как к брату, то у нас ничего не получилось бы, – признается Чонгук. – Так ты поэтому вел себя как кретин? – Тэхен, наконец все осознавший, смотрит на Чонгука как на идиота. – Чтобы, в конце концов, трахнуть меня? – Звучит как-то слишком грубо, но да, типо того, – улыбается Чон. Тэхен закатывает глаза. – Я скорее возненавидел тебя, чем захотел спать с тобой. – Но сработало же. Действительно сработало. Тэхен вновь укладывается на чужую грудь. Он прокручивает в голове все моменты, когда хотел придушить Чон Чонгука и закопать где-нибудь за домом. Неужели все его страдания все же окупились, и с самого начала это было частью чужого плана? Очень глупого плана. – Думаю, у родителей будет много вопросов по поводу наших взаимоотношений, – вздыхает Тэхен. – Они хотели, чтобы мы стали семьей, – пожимает плечами Чонгук. – Как именно – они не уточняли. Тэхен смеется. – Мы можем пожениться первее них, – предлагает Чонгук, а Тэхен хмурит брови и смотрит на него осуждающе. – Что? Я серьезно. – Думаю, я не готов связать свою жизнь с таким заносчивым идиотом, – язвит Тэхен, покидая чужие объятия и отправляясь в ванную. – Это мы еще посмотрим, – бурчит себе под нос Чонгук, поднимаясь с пола и следуя за ним.