Фактор близости

      Сумерки легли на бывший военный городок «Северск-9» ровной пепельной дымкой. Над горизонтом ещё тлел оранжевый край заката, но между ржавыми крышами и облезлыми стенами уже сгущалась серая мгла. Тени растянулись вдоль трещин на асфальте, превратив улицы в лабиринт, где каждый поворот мог скрывать опасность. Где-то вдали мигнул и погас фонарь.  Даже птиц было не слышно.       Воздух стоял неподвижно, пропитанный запахом мокрой земли и бетона. А под ними — едва уловимый, тонкий химический оттенок. Гоуст напрягся. Он знал его слишком хорошо — такой обычно висел в местах, где за внешней стерильностью скрывались неистовые зверства.       Встреча была назначена в полуразрушенном гараже на окраине. Его крыша наполовину обвалилась, а вместо одной из стен осталась только груда кирпича. Внутри, под обломками стропил, покоился проржавевший скелет машины. Но зато сюда уже довольно давно не совались ни бродяги, ни патрули. Некому было подслушивать, а если бы кто-то и рискнул — не выбрался бы незамеченным.        Соуп и Гоуст прибыли первыми. Заняли позиции, оружие скрыто, но наготове. Парни не любили сюрпризов. Особенно когда дело касалось ЧВК.       Спустя несколько минут из темноты возник их контакт из КорТак. Резко и без единого звука — мгновение назад перед входом была лишь пустота, а теперь в двух шагах от них стоял человек. Ростом чуть ниже среднего, в потёртом лётном комбинезоне без опознавательных знаков, поверх — лёгкий бронежилет. Лицо, как и у Гоуста, скрывала маска.  Но глаза... Их лихорадочный блеск резал по нервам, зрачки хаотично дёргались, то сужаясь, то расширяясь, под веками залегла тень хронической усталости — тусклая, с болезненным синеватым отливом.       Разум этого человека был явно не в порядке. И то, как он сумел подойти на два шага к двум опытным бойцам SAS без единого шороха, говорило яснее любых слов: перед ними стоял не просто странный тип. Это была угроза — холодная, непредсказуемая и очень опасная.       Соуп мгновенно напрягся — рука дёрнулась к поясу, но остановилась в полусантиметре от кобуры. Опыт заглушил рефлекс, хотя мышцы спины все же напряглись, а взгляд застыл на фигуре в маске. «Кто бы ни был этот парень — он не из тех, кого можно недооценивать»       — Никто? — спросил сержант, делая лёгкий шаг вперёд и стараясь скрыть напряжение за лёгким кивком.       — Мы, — ответил человек в маске. Голос — ровный, с хрипотцой на выдохе.       МакТавиш чуть прищурился. «Мы»? Не «я». На долю секунды он посмотрел на Гоуста, словно сверяясь с его реакцией. Но тот даже не моргнул. Только одарил Соупа в ответ взглядом типа «Опять пропустил мимо ушей инструктаж?»       Сам же лейтенант и раньше слышал об этой особенности кортаковца. По разным каналам давно ходили слухи о бывшем оперативнике ФСБ, который никогда не снимает маску и говорит о себе во множественном лице. Хотя маловероятно, что внешность и диссоциация были единственными проблемами для человека, который выжил под пытками в плену у Захаева.       — Говорят, ты раньше работал в местных структурах. — продолжил тем временем Соуп. — Бывший ФСБшник?       — Раньше, да, — ответил Никто. Взгляд скользнул с одного мужчины на другого, а потом и вовсе в пустоту за их спинами. — Зачем понадобились знания структур?       — Промышленный центр в восточной части города, — произнёс Гоуст выходя из-за спины Джонни как ожившая тень. — Под ним биолаборатория. Нам нужен человек, который знает, как они строят и охраняют такие объекты. И где прячут то, что не хотят показывать.       Никто молчал. Потом кивнул — один раз, коротко.       — Мы это знаем. Строили по шаблонам. Типовые планы. Типовая охрана. Типовые... несчастные случаи. Что конкретно вы ищете?       — Нам нужны схемы подземных этажей, — ответил Гоуст, не моргнув. — Точки входа и выхода. Система охраны: патрули, камеры, датчики, слепые зоны. Архивы, журналы наблюдений — всё, что найдём. — Он сделал паузу, будто хотел убедиться, что ничего не забыл и затем добавил, чуть понизив голос. — Да, и ещё, если там остались образцы, — нужно знать количество, состояние, уровень активности. Для оценки рисков.       Фраза прозвучала как формальное приложение к списку. Но взгляд лейтенанта задержался на лице Никто на долю секунды дольше чем нужно. Проверяя, не уловил ли тот, что за этим высказыванием скрывается нечто большее.       И снова в ответ кивок, на этот раз чуть медленнее.       — Мы знаем эти коридоры. Или помним их достаточно. Схемы, журналы, слепые зоны — всё это будет. — Он замолчал на миг укладывая слова в нужный порядок. — Но если образцы будут найдены… их изымать? Стандартный протокол? Или считать их нестабильным грузом?       Тишина в гараже сгустилась.       — Никакого изъятия. Никакого контакта. Только данные. Остальное — не твоё дело.       Гоуст ответил быстро. Слишком быстро для человека, чья работа — сохранять спокойствие при любых обстоятельствах Соуп, стоявший в тени у разрушенной стены, мысленно выругался. Хотелось конечно вслух, но он знал: сейчас каждый лишний звук — риск. Слова лейтенанта прозвучали как ультиматум. И в любой другой ситуации это он бы и был Вот только сейчас, наоборот, мужчина буквально выдал свою уязвимость. Чётко, холодно, без дрожи в голосе — но выдал. И хорошо, если бы это заметил только Джонни...       Но нет. Никто тоже услышал. И, что хуже всего — понял. Его взгляд метнулся к Соупу — не к лицу, а к руке у пояса: пальцы сжаты, мышцы напряжены. Потом — обратно к Гоусту. Тот стоял как всегда — ровно, собранно. Но теперь в этой собранности чувствовалась фальшь. До него дошло: эти двое что-то скрывают, знают больше, чем говорят. И боятся, что он это заметит.       Он не стал давить. Не стал спрашивать снова или как-то уточнять. Просто кивнул: «Принято». И, не поворачиваясь, скользнул в проём обрушенной стены — так же бесшумно, как  вошёл.       Когда его силуэт исчез в темноте, Соуп шагнул ближе к лейтенанту.       — Держи себя в руках, — сказал он тихо. Без упрёка. Просто — как напоминание.       Мужчина поправил ремень на плече. Движение точное, выверенное. Но пальцы задержались на застёжке на долю секунды дольше обычного.       — Это приказ, Джонни? — В голосе его не было вызова — только горечь собственной оплошности и тень усмешки: ну да, я только что облажался.       — Просьба, — ответил сержант. — Просто… я надеюсь, там будет пусто.       Гоуст не ответил. И в этой тишине повисло всё, что они не могли сказать вслух. А Соуп, глядя ему вслед, думал только одно: «Если там хоть один похож на неё — мы все окажемся в могиле. Или может даже хуже».       Двигались быстро. По теням. Между домами. Городок был наполовину пуст. Семьи сотрудников комплекса жили размеренно, по графику. Свет в окнах гас к десяти. Охрану обеспечивал военизированный корпус корпорации APE — обученные, дисциплинированные, но не элита. Система наблюдения тоже была далека от совершенства. Уязвимости нашлись легко — и благодаря им вся троица так и осталась незамеченной.       Ещё до подхода к комплексу Соуп занял позицию на крыше соседней пятиэтажки — выше зданий в округе не было. Но и оттуда был виден почти весь периметр. Он улёгся у края, приподнял бинокль и замер, подавая сигнал — «чисто». Только после этого Гоуст и Никто двинулись дальше. А спустя несколько минут они уже скользнули внутрь длинного промышленного корпуса — низкой, вытянутой бетонной коробки с облупившейся штукатуркой и маленькой, выцветшей табличкой на входе: «Швейный цех».       Их встретил полумрак и пыль висящая в воздухе. Шаги эхом отдавались в пустоте. Тот кто использовал это место в качестве прикрытия решил не утруждать себя полноценной маскировкой, а потому только снаружи выглядело так будто зданием все ещё пользуются. Внутри же это был огромный, но абсолютно пустой ангар, если не считать пары лестниц и имитированного КПП напротив одной из них. В котором, как ни странно, тоже было пусто.       С каждым этажом вниз комплекс становился всё более технологичным: герметичные двери с магнитными замками, белые стены без единого пятна, и прямо—таки неприличное количество электроники. Встроенные сенсоры, камеры, считыватели то и дело мигали разноцветными индикаторами со всех сторон. Повезло ещё, что не приходилось взламывать каждый встречающийся замок. По пути, в кармане брошенного комбинезона у разгрузочной станции, нашёлся бейдж с активным чипом — видимо, кто-то из сотрудников очень торопился домой. Благодаря ему Гоуст и Никто сумели отключить некоторые камеры и прошли три контрольных пункта без взлома. Часть дверей и вовсе оказалась открытой — видимо, здесь не принято было дотошно следовать протоколам безопасности.       Обнаружив серверную Гоуст связался с Ласвелл по защищённой линии.       — Наблюдатель-1, мы на месте. Подключил флешку к сервисному порту.       — Принято, — отозвалась Кейт. — Дай мне две минуты.       Экраны вокруг заполнились потоком данных — карты, протоколы, архивы проектов, журналы наблюдений. Всё, что система хранила, теперь шло к ним. И пока Гоуст следил за процессом, Никто проверял соседние кабинеты. Быстро, методично, без лишнего шума.       Только когда Ласвелл сообщила, что копирование завершено и отключилась, он вернулся. Остановился в двух шагах, буквально прожигая лейтенанта взглядом насквозь. Голос — тихий, но чёткий:       — Кажется, я нашёл то, о чём ты говорил. Образцы.       Гоуст вынул флешку. Внешне — спокойный. Но внутри всё сжалось.       Никто молча повёл его по коридору к массивной двери с табличкой: «Проект Parasite — Уровень 5. Доступ строго ограничен». Замок был уже открыт. Перед ними раскрылось огромное помещение. Вдоль стен — ряды прозрачных капсул, как гробницы из будущего. Внутри — фигуры. Дети. Подростки. Некоторые ещё походили на людей — бледные, худые, с закрытыми глазами. Другие… уже нет. Их конечности были удлинены, покрыты чешуёй или костными наростами; у кого-то челюсти раздвоились, у кого-то спина изгибалась под немыслимым углом. Провода впаяны прямо в позвоночник, трубки — в шею, виски, запястья. Все подключены к системам жизнеобеспечения, мерцающим мягким зелёным светом. И под закрытыми веками — едва заметное дрожание. Нейронная активность. Они не спали. Они всё чувствовали.       Сердце билось ровно — но внутри всё обрушилось, как стена под взрывом. Его дыхание сбилось. Плечи напряглись. В голове вспыхнуло — Ноль Два. Её зажмуренные от первого солнца глаза. Её голос. Поцелуй. А потом — она здесь, в одной из этих стеклянных гробниц, с проводами вместо вен, с пустыми глазами. Лейтенант смотрел на капсулы — и видел её лицо за каждым стеклом. Он сделал шаг вперёд.       — Стой, — сказал Никто тоном острым как лезвие.       Гоуст не оглянулся.       — Ты знал. Это не просто опыты, — продолжил Никто. — Это оружие. Живое. Массовое. И ты пришёл за ним. — Он сделал шаг ближе. Рука скользнула к поясу — ещё не к оружию, но достаточно близко, чтобы Гоуст понял: игра окончена.       Лейтенант медленно повернулся. Взгляд — ледяная ярость. Но в глубине — отчаяние, прикованное цепями приказа.       — Ты не знаешь, что здесь происходит, — произнёс он тихо. — И если ты сейчас дёрнешься, то я убью тебя раньше, чем успеешь нажать на спуск.       — Ты уже видел такое, — Никто словно не слышал его, продолжая озвучивать очевидное. — Но при этом вместо того чтобы просто стереть это место с карты ракетным ударом, ты ходишь, выискиваешь данные. И оставляешь этих монстров в живых? Почему?        — Это не твоё дело. Делай свою работу. — Но пальцы уже сжимали рукоять пистолета.       Никто пожал плечами, продолжая сканировать зал и рассуждать.       — Ты не из тех, кто колеблется. Значит — был прецедент. И он тебя сломал. Да, мы это сразу заметили, — Никто обернулся, глядя лейтенанту прямо в глаза. — Кто это был? Кто стоил тебе потери контроля?       Гоуст молчал. Слишком долго.       — Этот кто-то здесь? — Пауза. — Или ты вытащил его в прошлый раз?       — Она не одна из них, — вырвалось у Райли наконец. Коротко. Жёстко.       Слово «она» повисло в воздухе. Больше ничего не нужно было. Никто медленно кивнул. Не удивлённо. Будто уже зная.       — Значит, она существует. И ты её прикрываешь.       Гоуст не ответил. Но взгляд стал ледяным. Он понимал, что слишком много сказал. Достаточно, чтобы любой, кто знает контекст, связал точки. Достаточно, чтобы КорТак начал охоту. А Никто — не просто наёмник. Он бывший агент ФСБ, ЦРУ и черт знает чей ещё. И он знает, как такие «экземпляры» ценятся. Поэтому если это информация покинет с ним эту комнату — Ноль Два погибнет.       Гоуст принял решение за долю секунды. Он рванулся вперёд как хищник: быстро, точно, без лишнего движения. Рука сжала горло Никто, прижав его к стене. Вторая — выхватила нож и попыталась вогнать его в бок, под рёбра. Чтобы не просто обездвижить, а убить. Но Никто был готов. Его локоть резко врезался в запястье Гоуста смещая удар. Одновременно из манжеты щёлкнул механизм — игла транквилизатора вонзилась в шею Гоуста. Лейтенант попытался сделать шаг назад, вырваться — но ноги стали ватными. Обзор потемнел по краям, и все вокруг начало вращаться с сумасшедшей скоростью, пока его тело наконец не рухнуло на белый кафельный пол.       Последнее, что он услышал — голос Никто в рации, спокойный, без какого либо триумфа:       — Есть подтверждение. Прототип у них. Гоуст нейтрализован. Нужен транспорт. Что делать со вторым? Ликвидировать?       — Nein — отозвался голос из рации с типичным немецким говором. — Вывози британца, а его псом займётся другой агент. Выполняйте.       Лейтенант попытался сжать пальцы. Хотел дотянуться до рации. Хотел сказать Соупу: беги. Но тьма накрыла его раньше, чем он это сделал...