Игра в отражениях

Сквозь редкие стволы бамбука пробивался последний солнечный свет, уже почти не греющий, рыжий и тягучий. Он смешивался с холодным, призрачным сиянием луны, поднимавшейся над горными хребтами, и с голубоватым отсветом заклинательных шаров, что висели у входа в деревню, готовые к ночной страже. Вэй Усянь прислонился спиной к шершавой, прохладной поверхности каменного забора, сложенной из грубо отёсанных блоков. Тёмные волосы, собранные красной лентой в небрежный хвост, слегка растрепались за долгий день. Камень впитывал дневное тепло и теперь отдавал его обратно, смешивая с вечерней сыростью. Из-за ограды виднелась высокая тёмная черепичная крыша некогда богатого дома, теперь слегка обветшавшая, но всё ещё величественная. Резные деревянные карнизы, почерневшие от времени и влаги, упирались в небо, точно когти старого зверя. Вэй Усянь с наслаждением выдохнул и прикрыл глаза. Всего на пару минут. Тишина здесь была особенной — не глухой, а насыщенной, густой от запахов влажной земли, спелых персиков и дыма очагов. Где-то вдали, за холмами, кричала одинокая птица — тревожно и протяжно. Со двора, из-за стены, доносился тихий детский смех, прерываемый спокойным мужским голосом, который что-то терпеливо объяснял. Где-то далеко мычала корова, звякал колокольчик. Вэй Усяню это не мешало — он был слишком измотан двухдневной погоней за хуапигуем, чтобы сейчас реагировать хоть на что-то, кроме возможности постоять с закрытыми глазами. Хуапигуй завёл их в эти края. След оборвался у горного ручья в двух ли от деревни — тварь либо растворилась, либо ушла под землю. Вэй Усянь склонялся ко второму варианту, но продолжать поиски в темноте было бессмысленно. А слухи о небесном огне, что три дня назад упал где-то в этих местах, добавляли беспокойства. Лань Ванцзи настоял на проверке. Такие знаки не игнорируют. По дороге к нему кто-то приблизился. Остановился рядом. Даже не глядя, Вэй Усянь узнал это присутствие — спокойное, незыблемое, подобно скале. — Спишь? — раздался рядом знакомый ровный голос. Послышался лёгкий шелест шёлка — Лань Ванцзи скрестил на груди руки. Белые одежды, казалось, вбирали в себя тусклый солнечный свет и лунное сияние, делая его фигуру единственным якорем в этом тонущем в сумерках мире. Длинные чёрные волосы безупречно лежали на плечах, заколотые нефритовой заколкой клана Гусу, а безукоризненная осанка не изменилась даже после долгого дня в пути. — М-м, — неопределённо хмыкнул Вэй Усянь. Открывать рот сейчас казалось излишней тратой энергии, а его спутник, коллега и супруг и так прекрасно понимал, что Вэй Усянь находится в состоянии почти полного изнеможения. — Я думал, ты хотел осмотреть деревню до наступления темноты, — без всякой укоризны, просто констатируя факт, произнёс Лань Ванцзи. Из-за стены послышался детский голос: «Господин Минь, а можно мне ещё немножко?», а затем приглушённый ответ: «Конечно. Но только аккуратно, Сяо Ли». Вэй Усянь всё же приоткрыл один глаз, скосив его в сторону Лань Ванцзи. Тот стоял неподвижно, лицо обращено к деревне, но Вэй Усянь знал — всё внимание Ванцзи сейчас сосредоточено на нём. Всегда на нём. — Осмотрим, осмотрим, — пробормотал он, отталкиваясь от уже прохладного камня. Мышцы спины и плеч заныли в ответ. — Просто тут так... уютно. Слишком уютно для места, куда, по слухам, пару недель назад с неба свалилась огненная колесница. Не находишь? Он потянулся, кости захрустели с приятной усталостью. Взгляд скользнул к освещённому окну соседнего дома, за которым мелькали тени — безмятежная картина домашнего покоя. Но на душе было неспокойно. Скрипнули массивные деревянные ворота, встроенные в каменную ограду. На пороге возникла фигура. Женщина. Статная, в платье из ткани, переливающейся, как крылья цикады. Волосы туго заплетены в сложную косу и украшены перламутровыми шпильками. Но не это привлекало внимание Вэй Усяня. Её глаза — огромные, миндалевидные, цвета тёмного янтаря — смотрели прямо на него с безмятежным, почти детским любопытством. — Гости, — произнесла она негромко. Голос звучал как шелест листьев. — Вы пришли из-за огня? Лань Ванцзи выступил вперёд, совершив безупречный церемонный поклон. Движения отточены и полны безмолвного достоинства. — Мы ищем хуапигуя. След привёл нас сюда. Но слухи о небесном огне дошли и до нас. Женщина кивнула, губы тронула едва заметная улыбка. Она была прекрасна, но её красота казалась холодной и отстранённой, как утончённая резьба по нефриту. — Я — Лун Ци. Это мой дом. Ночлег вы найдёте. А об огне... — Она отвела взгляд, тень скользнула по её лицу, мимолётная, но оттого ещё более заметная. — Он был всего лишь предвестником. Из-за неё бесшумно появился мужчина. Немолодой, с лицом, испещрённым мелкими морщинами, одетый в простое тёмное ханьфу. Он молча оценил их взглядом. Вэй Усянь поймал себя на мысли, что в этом взгляде была толи угрюмость, толи настороженность — напряжённая, как у зверя, учуявшего охотников. — Минь И, — коротко представился он. Голос прозвучал хрипло, будто давно не знавший влаги. — Помощник госпожи Лун. — Вэй Усянь. Лань Ванцзи, — отозвался Вэй Усянь, слегка кивнув. Шестое чувство, выточенное годами ночных охот, беззвучно зазвенело. Что-то в этом человеке было... неправильным. Не злым. Не опасным в привычном смысле. Но настороженным до предела, точно натянутая тетива. Лун Ци мягко коснулась рукава Миня. Пальцы лишь на мгновение задержались на тёмной ткани. Вэй Усяню показалось, что мужчина едва заметно напрягся. — Они устали и голодны. Пригласи их разделить с нами ужин. А потом проводи в павильон у источника — там им будет спокойнее. Минь И медленно кивнул, взгляд скользнул по лицам гостей с той же невыразимой настороженностью. — Следуйте за мной, — сказал он, повернувшись к воротам. Прямая спина казалась воплощением сдержанности человека, который привык не показывать истинных мыслей. Вэй Усянь переглянулся с Лань Ванцзи. В золотистых глазах супруга он прочёл то же самое — тихую, холодную настороженность. Деревня, принимающая их, была красива. Как и всё слишком красивое, она таила в себе какую-то невысказанную тайну. Они вошли во двор. Тяжёлые ворота с глухим стуком закрылись за их спинами.