Осколки его души

- У вашего мужа депрессия, госпожа Сейран, — произнёс врач. Слова заставили Сейран глубоко вздохнуть. Они пробудили в девушке огромное чувство вины. Ферит уже вышел из больницы, но постоянно спал. Не ходил на работу. Практически не ел. Дом был погружён в мрачную темноту. Он постоянно спал и практически не говорил с Сейран. Скандал, который вырвался наружу, лишь прибавил проблем в компании. Халис будто озирался по сторонам, пытаясь чтото сделать. Сейран была очень благодарна господину Зие, хотя не понимала, как это так он быстро доехал до больницы. Он выставил рядом с девушкой охрану и рядом с её мужем. Сейран хоть и боялась этих людей, дрожала от страха каждый раз, когда они были рядом, но всё же была благодарна. Ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Сейран прокашлялась и произнесла: — Депрессия? Вы, наверное, шутите? Мой муж — он самый жизнерадостный человек. Голубоглазый мужчина лет сорока пяти сдавленно выдохнул, осторожно подбирая слова: — Госпожа Сейран, я не должен вам этого говорить, но ситуация, признаюсь, критическая. У вашего мужа затяжная депрессия. Та новость, которая выплыла наружу, стала лишь последней каплей. То, что он вас потерял, пять лет искал… И даже то, что нашёл, является для него стрессовыми состояниями. Даже радостное событие может восприниматься психикой как стресс. — Так это моя вина, — тихо произнесла Сейран. — Это я виновата. — Нет, конечно, нет, — поспешил успокоить её врач. — Послушайте… Он старался мягко подбирать слова, акцентируя внимание девушки на важных вещах. Сейран почувствовала, как защипало в носу — запах мелиссы медленно донёсся до неё. — Послушайте, — он выдохнул, — видимо, ваш муж встречал очень мало тёплого отношения в доме в детстве. Потому что, госпожа Сейран, он на вас очень сильно зациклен. Именно на вас. Мы, к сожалению, не добрались до этой темы, но это видно. Именно поэтому ему сложно воспринять тему ребёнка. За все эти сеансы, которые он проводил со мной, мы ни разу о нём не заговорили. Он воспринимает его как опасность. Сердце Сейран больно ухнуло, опустившись кудато в самые пятки. Девушка тяжело проговорила: — Так будет всегда? Врач слегка улыбнулся: — Нет, не думаю. Терапия давала довольно хорошие результаты. Но, — он запнулся, — ему опасно находиться здесь, пока всё не уляжется. Слова вызвали в Сейран волну протеста. — Что вы имеете в виду? Я его никуда не… — Госпожа Сейран, поймите. Пресса занимается этой темой. Сейчас всё раздувается изза этого. Последние слова легли девушке прямо в сердце. — Видимо, чтото… какойто триггер был в детстве у вашего мужа. Именно поэтому эта тема наиболее болезненна. Сейран немного кивнула: — Спасибо, я поняла. Девушка вышла в коридор, где её ждал Кая. Развернулась к окну — и вдруг начала плакать. — Эй, Сейран, эй, что случилось? — Голос брата был пропитан беспокойством. Он мягко развернул девушку и крепко обнял. — Ну что там, что случилось? — Я должна была приехать, — произнесла Сейран детским голосом. — Если бы я приехала, он бы не был в таком состоянии. А сейчас, Кая… Я не понимаю, что делать? Он не выходит на связь, вообще со мной не разговаривает 14я неделя беременности протекала хорошо. Не было никаких видимых осложнений, и всё равно Сейран продолжала принимать лекарства —следовала тому, что прописал врач. В тот самый момент, когда девушка нуждалась в Ферите больше всего, он ушёл в себя настолько, что просто перестал ей отвечать. Дела в компании шли плохо. Сейран не понимала, что делать. С ней постоянно связывались. Пиарщики и просили, чтобы она дала комментарий. Акции падали. А заказчики отказывались заключать с ними договор. Сейран не разбиралась в бизнесе настолько, чтобы занять руководящую должность. Девушка любила рисовать и делать эскизы, она была мастером. Но не руководителем. Ей нравился процесс создания эскизов. Нравилось, когда линии собирались в чёткий, выверенный узор. Сейран даже была не против делать узоры не только для компании мужа, но и для Кая Девушка могла заниматься этим часами, иногда забывая про сон. Просто потому, что могла. Не потому, что это было работой, а просто потому, что эскизы буквально лились из её рук. Всё это — управление компанией, бесконечные счета — лишь множило её стресс. Но больнее всего была тоска по Фериту. Он заперся в комнате, словно в неприступной башне. Даже прогулки с Рики и его другом не пробивали эту стену молчания. Сейран резко развернулась к окну, вытерла нос тыльной стороной ладони. В стекле мелькнуло её отражение: бледное лицо, тени под глазами. — Прости… — выдохнула она едва слышно. Потом вдруг усмехнулась, глядя на своё отражение: — А судьба злодейка… Ставит меня в те же ловушки, где когда-то бился Ферит. Она провела рукой по лицу, словно снимая невидимую пелену, медленно приходя в себя. — Я так злилась, что он отправил меня в Лондон… А теперь сама должна отправить его прочь. Злилась, что он ходил к Зия… А сейчас мне придётся поехать к нему, поблагодарить за охрану, чтото уточнить. — Она горько улыбнулась. — Судьба любит зеркалить, да, Кая? Кая вдруг оживился. В его глазах вспыхнул огонёк: — Давай отправим его в Лондон со мной! Ты останешься здесь, разберёшься с делами, а потом приедешь. Он взял её за плечи, заставил посмотреть в глаза: — Ни одной пропущенной процедуры. Ни одного забытого лекарства. — Его голос звучал твёрдо. — Когда этот безумец очнётся, и если с тобой или ребёнком чтото случится… Нам не поздоровится. Тепло благодарности разлилось в груди. — Ты… правда можешь? — прошептала она. — Мне нужно, чтобы ктото за ним присмотрел ******. Когда она сказала Фериту о поездке в Лондон, он не ответил. Только хлопнул дверью, оставив её в звенящей тишине. Растерянность накрыла её с головой. Она стояла, не зная, куда деть руки, — то сжимала их в кулаки, то бесцельно теребила край блузки. Во время депрессии так и чувствуют… — всплыли в памяти обрывки чужих слов. Он переехал в другую комнату. Молча перевёз вещи. Спал по 14 часов — и это пугало её больше всего. Терапевт лишь развёл руками: — Госпожа Сейран, в депрессии люди становятся чужими. Могут обижать, отдаляться… Она понимала. Сердце ныло, будто по нему провели грифелем, оставляя тёмные штрихи боли. Это не ссылка… Это не отказ… — повторяла она про себя, но разум не слушался. Компания. Папарацци. Первый брак. Всё крутилось вокруг него, как лезвия гильотины. В аэропорту их провожали Эдже и Кая. Кая попытался улыбнуться: Ферит бфл настолько слаб что пришлось взять коляску — Братик, давай устроим мальчишник в Вегасе! Поймал её предостерегающий взгляд и тут же поправился: — А, ну да… У тебя жена — тигр в юбке. Но мы же повеселимся, а, Ферит? Ферит молчал. Его руки безвольно лежали на коленях. Очки сползли на нос — Сейран осторожно поправила их. В этот момент он слегка дёрнул рукой, будто хотел коснуться её ладони. Она замерла, но прикосновение не состоялось. Она опустилась перед ним на корточки, заглянула в глаза — Я приеду через месяц. Ровно. — Голос дрогнул. — Скажи что-нибудь, единственный мой… Тишина. И тут олова пошла кругом. Она качнулась — и вдруг ощутила его пальцы на своём локте. Лёгкое касание, почти невесомое. — Спасибо… — выдохнула она. Но он уже отстранился. Снова застыл, глядя сквозь неё. — Не переживай, — Кая положил руку ей на плечо. — Мы его растормошим. А ты, мистер Молчун… Хочешь, я заберу твою компанию у деда? Прямо сейчас? Молчание. Кая вздохнул: — Раньше это работало… Она смотрела, как они уходят. «Он даже не посмотрел на меня…» Эдже приблизилась бесшумно, обняла за талию: — Ему сейчас тяжело. Сейран кивнула, но её пальцы продолжали сжимать и разжимать край шарфа — будто пытались ухватить то, что уже ускользнуло. И вот она провожает их взглядом, не зная, поступает ли правильно. На сердце — огромная тяжесть, горло сдавили тиски. «Он даже мне ничего не сказал…» Эдже аккуратно положила руку ей на плечо: — Эй, Сейран, ему сейчас сложно. — Я чувствую, будто… отказываюсь от него, что ли? — прошептала Сейран. Эдже обошла её, посмотрела прямо в глаза: — Не глупи. Ты сейчас нужна здесь. Если ты поедешь с ним, компания рухнет. Бренд, который он строил, исчезнет. Старик отберёт всё. Нужно вернуть ему доброе имя. Она взяла Сейран за плечи, заставила посмотреть на себя: — Посмотри на меня. Всё хорошо. Ты его защищаешь. Ты должна думать и о нём, и о себе, и о ребёнке. — Эдже мягко коснулась её слегка округлившегося животика. — Посмотри: ты чуть не упала, а он тебя поймал. Мелочь, конечно, но это показывает: твоя защита — попрежнему его приоритет. Ты делаешь то же самое. Сейран молча кивнула. — Ты уже подготовила всё, чтобы приехали его родители. Договорилась с мамой Нукет. Ты молодец. Всё хорошо. Ты его не бросаешь. Эта ситуация как раз показывает, кто его настоящая семья. **** Сейран стояла перед домом с чугунными воротами — тем самым, куда несколько месяцев назад привёз её папа Орхан. Подушечки пальцев неприятно кололо; она дрожала. Понимала: дядя Зия не желает ей зла, но воспоминания о пережитом заставляли вздрагивать при одном упоминании таких людей. Она нервно топталась на месте, то сжимая, то разжимая кулаки. Зачем она здесь? Нет, знала: хотела сказать спасибо. Если бы не он, неизвестно, как обернулась бы ситуация. Именно Зия предоставил им охрану, именно он не дал Халису сделать то, что тот задумал. Сейран пока не понимала, что именно ей нужно было выяснить. Тяжёлые чугунные двери с трудом поддавались её попыткам открыть их — но всё же распахнулись. И она оказалась в эпицентре внимания: дюжина мужчин уставилась на неё. В их взглядах читались удивление, растерянность, а в некоторых — даже страх. Пока Зия говорил, Сейран невольно прислушивалась к звукам дома: где-то вдалеке звенели чайные чашки, а за дверью слышался приглушённый шёпот слуг. В воздухе плыл аромат жасминового чая, смешиваясь с терпким, почти лекарственным запахом старого полированного дерева. Она сжала край скатерти, ощущая под пальцами её грубую, шершавую текстуру. Эти тактильные и обонятельные ощущения будто заземляли её, помогая удержаться в реальности, пока мир вокруг угрожал рассыпаться на осколки. —Сейро, дочка… — услышала она добродушный голос и подняла голову. Зия стоял наверху, мягко улыбаясь. Он медленно перекатывал чётки между пальцами, наблюдая за ней. Сейран невольно поёжилась — не потому, что Зия пугал её, а из-за нахлынувших об отце воспоминаний. Она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться. Он быстро спустился по лестнице, одним движением руки приказал всем выйти и жестом подозвал мальчишку, кивнув на чайный сервиз. Затем пригласил её к столу, отодвинув для неё стул:— Ну? Что случилось? Насколько я знаю, Ферит сейчас в Лондоне. Слова застряли в горле. Сейран пугливо прятала глаза, теребя край рукава. — Я хотела сказать спасибо… За то, что пришли тогда. Зия наклонился вперёд, уперев ладони в стол: — Но - спросила она Глядя прямо в глаза Без тени страха. - Как вы узнали? Я имею в виду… Как вы узнали, что он попал в аварию? Как прибыли так быстро? — А, — улыбнулся он понимающе, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Всё просто: я за ним следил. Аккуратно. С той самой истории, когда узнал, что Халис хочет его обвинить. По спине Сейран пробежал холодок. Она сглотнула, сжимая пальцами край стола: — Но зачем? Вы ему не доверяете? Зия прищурился, слегка улыбнулся и медленно провёл ладонью по чёткам: — Ты меня боишься? Это печалит, но я понимаю, откуда твой страх. Нет, Сейран, успокойся. — Он наклонился ближе, понизив голос. — Я хотел его защитить. Я довольно хорошо знаю Халиса. И предположил, что так и будет. . Его пальцы ритмично перебирали чётки, задавая размеренный ритм повествованию: — Что ты знаешь про Халиса? Вернее, слышала ли ты когда-нибудь про Эмина? Твой муж очень на него похож — и характером, и внешностью. Всё тот же храбрец и немного безумец. Когда я впервые его увидел, прямо обомлел. — При чём здесь это? — не поняла Сейран, нервно проводя рукой по волосам. — Когда Халис приехал в Антепа вместе с братом, они были довольно бедны. — Зия развёл руки в стороны, словно охватывая прошлое. — Мы приехали одновременно и… занимались незаконными делами. Тогда все так выживали. Халис не был красив. И он был труслив. А вот его брат… — Я не понимаю… — Сейран сжала кулаки, пытаясь осознать услышанное. — Его брат заключил с бабушкой Ферита договорной брак. — Зия наклонил голову, внимательно следя за её реакцией. — Тогда это было сложное дело, отменить почти невозможно. Могу сказать, что они нравились друг другу — не так сильно, конечно, как вы, ребята, но в принципе были довольны. Вот только Халис завидовал брату. И подстроил так, чтобы тот попал в аварию, а потом признал его невменяемым. Поскольку Халис был единственным оставшимся родственником мужского пола, брата определили в психбольницу — на остров сосланных принцев. Иронично, не правда ли? Сейран удивлённо открыла рот, не веря услышанному. Её пальцы безвольно разжались, оставив на скатерти едва заметные складки. о коже Сейран пробежали мурашки. Казалось, земля под ногами стала зыбкой. — А так как расторгнуть помолвку было сложно, они просто заменили одного брата на другого. И его дед отказался… отказался от всего. От твоей тёти. Чтобы переехать в Стамбул. Из тех времён фамилия Корхан — это фамилия богатая. В голосе Зии проскользнула печаль: — Эмин умер в психбольнице лет через 10–15. Он был моим лучшим другом. Именно поэтому мы с Халисом поссорились. Ну, а ещё… — Он запнулся. — Думаю, эту историю я не должен тебе рассказывать. Его взгляд устремился вдаль, будто он вновь переживал прошлое. Потом он забавно усмехнулся: — Забавно, что ваша история каким-то образом повторилась. Парень должен был жениться на одной, но выбрал другую. Конечно, не так драматично… Он наклонился к ней, понизив голос: — Я к тому, Сейран, что, скорее всего, Халис хотел лишить Ферита дееспособности. Последние слова легли на её душу тяжёлым камнем. Она буквально начала задыхаться. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Зия. — Не надо было тебе это рассказывать… Сейран, всё хорошо. Я просто переживал за него. Он так напоминал мне друга — даже в том, как относился к жизни. — Спасибо, — едва слышно произнесла она. Голос дрожал. — Простите… — Ты меня боишься? Это нормально, — пожал плечами он. — Но я тебя не обижу. Во=первых, потому что у нас с тобой был договор. А во-вторых, я правда считаю его своим преемником. Чтобы хоть както прийти в себя, она попыталась выпить чай. Горький привкус остался на губах — она облизнула их, прикусив до боли нижнюю губу. — Я не знаю, что мне делать, — тихо сказала она. — Ты разберёшься. Иногда мне кажется, что в тебе больше воли, чем в нём на самом деле. Он тебя боится, ты знаешь это, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ну, или боится тебя потерять. — Он так на меня злился в прошлый раз, когда папа Орхан привёз меня… Прям волны злости исходили от него. Клянусь Аллахом, я начал бояться за свою жизнь! — Он громко и легко засмеялся, и напряжение понемногу начало отпускать Сейран. — Ах, этот сумасшедший парень… Ничего не могу с собой поделать, — пробормотал Зия, поглаживая поверхность стола, будто проверяя, насколько она прочная. — Сейран, расслабься. Я тебя не обижу — ни тебя, ни твоего мужа. Она лишь легонько кивнула. Дверь неожиданно открылась, и в помещение зашёл мальчик. Он нёс поднос с фисташковой пахлавой. Калейдоскоп воспоминаний закрутился — и унёс её к детским голосам, кричавшим что-то неразборчивое: «Фисташковая леди!..» Сейран удивлённо моргнула и улыбнулась:— Я знаю… Знаю, что меня здесь не обидят. ***** Звуки папарацци душили её. Но она стойко приказала себе держаться. Сегодня прошёл ровно месяц — и вот уже скоро она поедет в Лондон. Она безумно соскучилась по Фериту. Рики не отставала ни на шаг — собака словно чувствовала, что хозяйка собирается уезжать. Сейран погладила её по голове: — Поедешь со мной, Рики? Оставив дружка с Эдже, она взяла Рики в охапку. Сейран уже была готова ехать сразу после прессконференции. Вопросы сыпались один за другим: — Госпожа Сейран, скажите, как вы себя чувствуете, узнав, что являлись, по сути, прикрытием? Что вами, по сути, хотели закрыть грязное дело? — произнёс репортёр неприятным голосом. Она лишь улыбнулась: — Странная привычка — закрывать грязное дело вот так, не правда ли? Не лучше ли было Халису узнать, в чём проблема? Разузнать, возможно… Послушать своего внука. Как вы к этому относитесь? Она уже предоставила письмо Пелин, подтверждающее, что Ферита оклеветали. Документы были переданы главным акционерам и в полицию. На Халиса завели дело. Она не виделась с ним — не хотела. Вся эта история казалась чемто грязным, неприятным, от чего хотелось отмыться. Родной дед хотел лишить внука дееспособности только изза того, что тот взбунтовался, стал самостоятельным. Сейран не могла этого понять. Для неё семейные ценности были важнее компаний, денег, фамилий и богатств. Как можно было так поступить с родным внуком? С Феритом? Она боялась, что взорвётся от гнева, перенервничает — и это навредит ребёнку. Все её мысли крутились вокруг двоих людей: Ферита и малыша. — Ну как вы к этому относитесь? — продолжил репортёр, настойчиво добиваясь ответа. Сейран пожала плечами: — А как мне относиться? Пожалуй, я даже тот период жизни не помню. Сейчас мой муж меня любит — если вы хотите это узнать. Делал ли он чтото против моей воли? Нет. И да, наш пиар отдел предоставит вам письмо, подтверждающее, что его оклеветали. В зале загудели люди — словно пчёлы, узнавшие новую информацию. — В смысле — оклеветали?! — В прямом. У моего мужа была девушка до меня. И она захотела его… оклеветать. Признаюсь честно, она не только так пыталась. Вы знаете нашу историю. Но Халис … ага. Решил пойти по традиционному пути. Не слушая моего мужа, который говорил, чт..о он не виноват. Женила его на мне. Мне грех жаловаться, хотя первое время было сложно, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Мой муж… — она запнулась, но тут же продолжила твёрдо: — Он никогда бы не прикоснулся к другой женщине без ее на это согласия. Я это точно знаю. Понимая, что слишком раскрывает личную жизнь, она остановилась на полуслове. — Тем более — ребёнку. Вы представляете, насколько это мерзко? Если бы я узнала о таком… Если бы это оказалось правдой, я бы ушла от него. А, как вы знаете, —, — я не отличалась особой терпимостью. И обязательно рассказала бы об этом на том интервью. Но нет — я об этом не сказала. — Но вы же не помните… — возразил репортёр. — Пусть так, — пожала плечами Сейран. — Но я всё тот же человек — без воспоминаний, но с тем же характером. А сейчас позвольте заметить: если ещё одна статья по этому поводу выйдет в свет, наши юристы будут вынуждены подать на эти издания в суд. А поскольку у нас уже есть доказательства того, что это клевета, можете готовить исковые деньги. — Её голос стал стальным. — Никто не смеет говорить о моём муже такое. Я надеюсь, вы меня поняли. А сейчас простите — у меня дела ***** Полёт оказался утомительно долгим. Горло пересохло — Сейран никак не могла заснуть. Гормональные всплески до сих пор мучили её: то накатывали слёзы, то приходило успокоение. — Знаешь, малыш, ты меня мучаешь, — выдохнула она. — Но я не против. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке, — добавила она с улыбкой, мягко опуская тёплую руку на живот. — Интересно, кто у меня там? Самолёт немного затрясло из-за турбулентности. Сейран испуганно схватилась за спинку кресла — кожаную, приятную на ощупь, бежевого цвета. — Ещё немного, и мы будем у папы, — прошептала она. Рики тихо спал в переноске, слегка подрагивая во сне, будто продолжал бег, иногда приглушённо повизгивая. «Ещё чуть-чуть… Ещё немного…» В аэропорту пахло свежесваренным кофе и тёплой выпечкой из кафе у выхода. Где-то вдали раздавался голос диктора, монотонно объявлявшего рейсы, а прямо перед Сейран дети бегали между мраморными колоннами — смеялись, размахивали воздушными шарами и то и дело натыкались на чемоданы. Дядя Сэм, как всегда, выглядел безупречно: угольно-серый костюм в тонкую полоску, идеально выглаженная рубашка и часы с кожаным ремешком, которые он носил уже лет десять — «для баланса между классикой и памятью», как он любил говорить. В руках он держал пышный букет пионов — знал, что это любимые цветы Сейран, Нежно-розовые и кремовые бутоны переливались в свете аэропортовых ламп, а тонкий, сладковатый аромат пробивался сквозь гамму других запахов. Когда он увидел её, глаза тут же потеплели, а на лице расцвела широкая, искренняя улыбка. — Ну наконец-то! — воскликнул он, шагнув навстречу. — Я уже начал думать, что самолёт решил сделать крюк через Антарктиду. Сейран не удержалась от смеха и тут же оказалась в его объятиях — крепких, надёжных, с едва уловимым запахом имбирного печенья — Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть, — призналась она. — Вижу, — он легонько коснулся её плеча. — Выглядишь уставшей. Долгий полёт? — Бесконечный, — вздохнула Сейран. — Гормональные всплески, турбулентность… И постоянное чувство, будто я забыла что-то важное. Сэм внимательно посмотрел на неё, чуть склонив голову: — Но ты держишься. И это главное. В этот момент Рики, окончательно проснувшись, высунул морду из переноски и громко тявкнул, узнав Сэма. Тот тут же наклонился: — Ну привет, мохнатый друг! Ты тоже вырос! — он почесал собаку за ухом, и Рики, довольный, лизнул его пальцы. Сейран улыбнулась: — Вижу, вы уже подружились. — Как и положено настоящим джентльменам, — подмигнул Дядя Сэм, беря её чемодан. — Пойдём? Машина ждёт, а у меня для тебя сюрприз. Он двинулся к выходу, легко неся багаж, а Сейран шла следом, вдыхая смесь ароматов аэропорта — кофе, нежных пионов и того самого, неуловимого запаха, который всегда ассоциировался у неё с Сэмом. Они ехали. Дом, который Сейран сняла для Ферита, уже виднелся вдали — уединённый, окружённый природой, вдали от городской суеты. Подъездная дорожка слегка застучала под колёсами, гравий отбивал свой ритм, словно вторя беспокойным мыслям. По обеим сторонам дороги тянулись высокие сосны, их тёмные силуэты чётко вырисовывались на фоне закатного неба. Воздух был напоён ароматом хвои и влажной земли — недавно прошёл дождь, оставив на траве и листьях сверкающие капли. Вдалеке перекликались птицы, завершая вечерний концерт перед наступлением тишины. На террасе их встретил Кая. Он сидел с книгой, слегка нахмурившись, будто не соглашаясь с тем, что читал. Мягкий свет ламп, зажжённых несмотря на не до конца угасший день, окутывал дом, создавая атмосферу уюта и покоя. За террасой простирался сад — аккуратно подстриженные кусты, клумбы с поздними цветами, чей нежный аромат смешивался с лесными запахами. Как только мама Гюльгюн и папа Орхан услышали звук подъезжающей машины, они вышли на порог .Папа Орхан пожал руку Дяде Сему. — Дочка! — вскрикнула Гюльгюн, и Сейран тут же оказалась в её объятиях. От нее пахло всё тем же лёгким ароматом духов и материнским теплом. — А где Ферит? — тревожно спросила Сейран. Он вышел следом. Всё так же молча. Бросил на неё взгляд — и ей показалось, что в нём промелькнули искорки радости, счастья… и вдруг — злости. Резко вошёл в дом, даже не удостоив её словом. — Пойдём, — потянула её мама Гюльгюн. Полчаса они спокойно пили чай. Всё это время Ферит молча смотрел на Сейран, будто взвешивая свои следующие шаги. — Ну что, понравилось? — тихо произнёс он наконец. Сейран удивлённо моргнула раз, другой, третий. — Прости… — это были первые слова, сказанные им, казалось, за месяц. Но что-то здесь было не так. — Ты сейчас управляешь компанией, отправила меня подальше… Понравилось быть в центре внимания? — продолжил Ферит. Мама Гюльгюн резко вскинула голову, но промолчала. — Потом появится ребёнок, и вы меня замените, — добавил он. Сейран удивлённо уставилась на него: — Ты что такое говоришь?! — А зачем тебе я? — сказал он. — Ты теперь управляешь компанией… Слова ударили в самое сердце — так резко, что она даже не ожидала. Возможно, из-за нервов она почувствовала, как кольнуло в груди. На ватных ногах она вышла состола. — Простите, мне надо погулять, — произнесла она, не удостоив его даже взглядом, и вышла. Кая, наблюдавший за этой ситуацией, тяжело вздохнул: — Ну и что ты добиваешься? — Не лезь, это не твоё дело, — отрезал Ферит. Мама Гюльгюн разочарованно выдохнула. Папа Орхан вообще не понимал, что происходит. — Хорошо, это не моё дело, согласен. Я плохой брат — мы это уже проходили. Ты мне уже говорил всю эту «терапию». Я это слышу: я плохой, потому что не привёз её… Согласен. Вот только потом не плачься мне, если с ней что-то случится, а ты потом будешь вспоминать эти слова. — Молодец, Ферит бей, умница, Ферит бей! — зло продолжил Кая, выходя из-за стола. Сейран шла, не разбирая дороги. Вскоре перед ней возникло озеро — тихое, зеркальног ладкое, словно застывшее во времени. Его поверхность отражала последние лучи заката, превращая воду в расплавленное золото с прожилками алого. По краю берега шелестел тростник, а в воздухе витал свежий запах воды и водорослей. Она остановилась у кромки, где мелкие камешки переходили в мягкий песок. Волны едва слышно шептали, накатываясь на берег, будто утешая её. Сейран обхватила себя руками, глядя на игру света и тени на воде. «Что ж… — подумала она. — Она знала, что может быть так сложно. Обычная терапия — и, возможно, с его стороны это действительно выглядит так, будто она его оставила». «Заменить его ребёнком? Откуда у него такие мысли?» — думала она, закусывая губу. Глаза начали наполняться слезами, но она не позволяла им пролиться. Собравшись с мыслями, она вдруг услышала тихие, осторожные шаги за спиной. — Не надо, Кая. Всё хорошо. Меня предупреждали, что так будет, — сказала она, не оборачиваясь. Она встала, медленно развернулась — и столкнулась со взглядом Ферита. Он стоял перед ней, словно загнанный зверь, с потерянным выражением лица. Чёрная рубашка была немного расстёгнута, спортивные штаны слегка перекручены. Сейран облегчённо выдохнула. В его глазах светилось что-то непонятное — любовь, боль, тревога, страх, обида… Всё смешалось в гремучий коктейль. — Я опять заставил тебя плакать. Прости, — он виновато опустил глаза. — Я просто… Она стояла неподвижно, боясь пошевелиться, будто от малейшего движения он мог исчезнуть. Но она радовалась, что слышит его голос, что он здесь, рядом. — Я просто думал, ты им поверила. Думал… ты меня бросила? Я ведь грязный… Последняя фраза ударила её в самое сердце. Не в силах сдерживаться, она подбежала и заключила его в объятия: — Ну какой ты грязный?! Что ты говоришь такое?! Она чувствовала, как он дрожит в её руках, как его плечи содрогаются от беззвучных рыданий. Он плакал, как ребёнок, которого обидели, которого не поняли. — Я этого не делал, Сейран! Я не делал! Я бы не смог! — повторял он, словно пытаясь убедить не только её, но и самого себя. — Я знаю, мой единственный. Я уже всё решила. Я уже всё сделала, — она встретилась с его взглядом, полным боли, и чуть задохнулась от нежности и жалости. — Всё хорошо. Аккуратно погладила его по щеке, провела пальцами по линии подбородка, чувствуя, как он расслабляется под её прикосновением. — Всё правда хорошо. Я знаю, что ты не виноват. Я тебе верю. Я бы никогда… Не в силах больше сдерживаться, она придвинула его к себе и поцеловала. Вкус слёз она чувствовала кожей, губами. Он продолжал плакать, но уже тише, уже спокойнее, словно её поцелуй забирал всю боль. — Кто тебя оставит? Что за глупости ты говоришь?! Это ты, а это ребёнок — и он наш, — продолжала она, осыпая его лицо поцелуями. — Мы вместе. Мы семья. Ферит сдавленно выдохнул, обнял её крепче, прижал к себе так, что она едва могла дышать, но ей было всё равно. — Извини за эти слова… — прошептал он. — Всё хорошо, — она поцеловала его в висок. — Я в порядке. Вдруг его рука опустилась на её живот, заставляя её вздрогнуть. Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Он вырос, — произнёс он с нежностью в голосе. Его поглаживания были тёплыми, приятными, почти электрическими. — И ты поправилась, — добавил он с лёгкой улыбкой. — О, ну спасибо! Спасибо, что напомнил, что я не влезаю в старые платья, — закатила глаза Сейран, и в её голосе прозвучала та самая ирония, которую он так любил. Ферит издал смешок , потом ещё раз — и вдруг рассмеялся заливисто, так, как она любила.— Сейран, ты у меня такая дурочка… В следующий момент она оказалась на земле, лишь услышав собственный визг. Ферит держал её, специально поддерживая, чтобы она не соприкоснулась с холодной землёй. Он нависал над ней, глядя с нежностью: — Ничего не могу с собой поделать. Я соскучился по своей жёнушке. — Ну, ты хоть со мной разговариваешь, — улыбнулась она. Он аккуратно опустился, стараясь не сделать ей больно, положил голову на её живот. Сейран замерла. Он лежал бережно, не давя, будто прислушиваясь к тому, что происходит внутри. — Ещё рано, глупый, — с улыбкой сказала она. — Я знаю, — тихо ответил он. — Просто захотелось… Сейран выдохнула, отпуская напряжение, копившееся в ней все эти месяцы вдали от него. Вокруг царила удивительная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и далёким криком ночной птицы. Озеро поблескивало в последних лучах света,— Я скучал, Сейран… — прошептал он. Её руки машинально нашли его локоны, запутались в них. Она чувствовала, как он расслабляется — постепенно, каждой частью тела. — Не усни, смотри, — улыбнулась она. — Ни за что, — серьёзно ответил он. — Не могу же я позволить своей жене лежать на холодной земле. Дай мне пару минут, ладно? — Хорошо…