No kryptonite left

Лекс теснее прижался к Кларку спиной, пытаясь слиться с ним и цепляясь руками за простыни. Он чувствовал его всем своим существом, сейчас, когда Кларк чуть-чуть изменил угол. Это была пытка. Его собственный шрам от укуса на шее терся о подушку, напоминая о невозможном и несбыточном. Это было мучительно нежно. Настолько нежно, что казалось, что Лекс распадется прямо на месте. Но он знал — его всегда соберут обратно, как разбитую игрушку. Ему привинтят руки и приклеят глаза. Только сердце как и не было в груди, так и не будет. Кларк зарычал сзади, мягко хватая его за плечо своей большой ладонью, способной без усилия разрывать тонны металла. Это всегда заставляло Лекса мучительно хватать воздух — знание, какой силой обладает его альфа на самом деле. Он даже не почувствовал горячие слезы стекающие на подушку, пока их не стало слишком много. Лекс услышал, как его дыхание немного сбивается — почти не слышно для человеческого слуха, но… Кларк уловил это — потому что он не был человеком. Он всегда все чувствовал за них обоих. Лекс должен был подумать об этом. Должен был держать свое дыхание ровным и не портить альфе вечер. Вина сковала внутренности, и жар начал отступать. Альфа полностью замедлился, переворачивая его с бока на спину. Его синие глаза горели — как всегда открыто — смесью печали и бесконечного сочувствия. В них было так много сочувствия и симпатии. Лекс почувствовал себя больным. Боже, он такой больной. Лекс перевел взгляд со звезд за стеклом на небе на своего мужчину. Волосы Кларка растрепались, щеки порозовели — он выглядел как бог. Впрочем, он таковым и являлся. Лекс давно перестал отрицать это. Ему — простому человеку — никогда невозможно было с этим сравниться. Как и всему человечеству. Никогда. Они не могли. Он тоже не мог. Что может обычный человек, когда рядом с ним кто-то такой? Супермен? Кларк Кент? Такая огромная сила? Такое бесконечно доброе сердце? Он почувствовал жар ладони рядом с лицом и большой палец, стирающий соленые слезы, тонувшие в поте. Лекс отвел взгляд, не в силах смотреть на очередной его провал. Словно в подтверждение мыслям он услышал расстроенное: — Лекс? Поговори со мной. Язык прилип к небу намертво, челюсти сжались до скрипа в зубах. Лекс не мог. Ведь эта история стара как мир. Эта история не важна, ведь на ее проблему нету решения и не будет. Никогда. Никогда. Никогда. Кларк прислонил свой лоб к его лбу, его руки обхватили его голову и шею в нежнейшем захвате. Почему он так нежен со мной? Почему? Я не заслужил. Я даже не могу дать ему того, что по праву положено каждому альфе от его омеги. Лекс тяжело сглотнул слюну, которая прошлась царапающим комком по его горлу. Он зажмурил глаза, молясь вселенной, чтобы это прекратилось, и Кларк просто закончил начатое. Ну пожалуйста. Закончи это. Возьми свое. Возьми меня. Заставь это прекратиться. — Прошу, Лекс. Я не смогу тебе помочь, если ты не будешь со мной говорить. Конечно, помочь. Почему Кларк вообще должен был ему помогать? Он не заслужил ни капли помощи от него. Да и в целом ни от кого. Но в особенности от Кларка. Воспоминания нескольких лет тому назад, когда он буквально сжег мир, чтобы добраться до Супермена, все еще не давали ему спать по ночам. Белль Рив не давал ему спать по ночам. Отсутствие его метки на шее Кларка не давало ему спать по ночам. Он не говорил об этом Кларку, отмахиваясь и говоря, что все в порядке. Это всего лишь наши обстоятельства, Кларк. Я знаю, что ты меня любишь и без метки, Кларк. Все в порядке, Кларк. Все в порядке. — Все в порядке, Кларк. Это просто… состояние перед течкой. Такое случается. Просто гиперчувствительность. Лекс даже не врал. Это было обычное поведение для омег — быть чрезмерно эмоциональными и чувствительными перед течкой. Ничего особенного, просто биология. Он надеялся, что его запах не выдаст его. Ему оставалось лишь надеяться. Молиться богу, в которого он никогда не верил. — Лекс, — грустно прошептал Кларк, поглаживая его щеку. Он был горячим как печка. — Помоги мне. Скажи, что не так. Я не хочу причинять тебе боль. — Ты бы никогда, — выпалил Лекс без раздумий. Это было правдой. Правда — была небольшая проблема в виде укуса, который Лекс никогда не сможет поставить Кларку на шею. Но это все лишь детали. Все было прекрасно. У них все было идеально. — Ты бы никогда. Слезы опять норовились потечь по лицу, и Лекс крепче зажмурил глаза, пытаясь заткнуть крик своей внутренней омеги, крик его животного начала, которые не могло жить, зная, что его альфа не помечен. Если бы он начал кричать, то никогда бы не смог остановиться. Какой смысл был говорить о факте, который они оба никогда не смогут изменить? Предположительно, криптонит когда-то был на Земле, но его больше нет. Его нет. Как и Криптона. Может, где-то в далеких галактиках все еще летали крошечные кусочки планеты, но это было настолько далеко, что и тысячи лет не хватило бы, чтобы добраться до них. Даже с инопланетными технологиями. Настолько же бесконечно далек и был укус Лекса на шее Кларка. Это было невозможно. Нереально. Лекс открыл глаза и перевел свой взгляд на Кларка, смотря настолько мягко и нежно, насколько он мог, чтобы не разрыдаться в тот момент. Он знал, как на Кларка действует такой взгляд его глаз. Кларк всегда говорил, что их детям достанутся именно глаза Лекса. Просто предчувствие, говорил он. Лексу было все равно. Он лишь был рад когда-нибудь подарить такому прекрасному человеку детей. Такой прекрасной генетике. Он был готов сделать все ради Кларка сейчас. Но не сказать ему, что у него на уме. Нет. Никогда. Только не это. Это будет звучать невероятно жалко, а он уже скатился по наклонной от своей былой славы. Он не мог потерпеть еще одного такого унижения. С него хватит. Никогда больше. Лекс нашел в себе силы улыбнуться, по-настоящему улыбнуться, пусть эта улыбка и убивала что-то в его душе, что-то драгоценное и незаменимое. Пусть. Он похоронит это с собой в могиле. Он не откроет своих чувств по этому поводу. Никогда. — Просто трахни, меня, прошу тебя. Пожалуйста, — последняя просьба была не громче шепота. Лекс заключил шею Кларк в объятия и тесно прижался к нему, шепнув на ухо. — Кларк, умоляю. В следующее мгновение он почувствовал это. Он увидел звезды. Это было идеально. Еще пару часов забвения. Целых пару часов без мыслей о укусе.