От ненависти до любви один шаг

Первый звонок в школе «Мобиус Хай» прозвенел с таким пронзительным, металлическим звуком, будто его задача была не просто оповестить о начале занятий, а пробудить ото сна самых отъявленных сонь и вырвать их из объятий Морфея силой. Таким соней, безусловно, был Соник Хеджехог, который влетел в главный коридор на самых последних нотах, оставив за собой синий размытый след и взъерошенного одноклассника, чуть не снесенного им с ног в вихре его скорости. — Эй, смотри куда несешься, колючка! — прорычал ему вслед Наклз, с раздражением поправляя свои растрепанные дреды. Его могучий кулак сжался, но бить в спину было ниже его достоинства. — Здесь люди ходят, а не носятся как угорелые! Соник, уже почти у своей цели, лишь беззаботно махнул рукой, не оборачиваясь. —Расслабься, Наклз, это тебе разминка! — крикнул он через плечо и резко затормозил у нужной двери, едва не врезавшись в небольшую, но очень презентабельную группу учеников. В центре этого идеального круга, с безупречно уложенными розовыми волосами и в свежевыглаженной школьной форме, стояла Эми Роуз. Она наблюдала за его выходкой с выражением леденящего душу презрения, скрестив руки на груди. Рядом с ней, с зеркальцем в руке и хитрой ухмылкой, позировала Руж. Летучая мышь, казалось, получала истинное удовольствие от разворачивавшегося хаоса. — Ты когда-нибудь научишься вести себя прилично, Хеджехог? — голос Эми был резок и отточен, как лезвие бритвы. — Или твой мозг, как и ноги, работает только на скорости, не успевая обрабатывать элементарные правила приличия? Соник обернулся к ней с натянутой, вызывающей ухмылкой. О, эта Роуз! Вечно она со своими правилами, идеальным почерком и желанием всем указывать. Он бросил взгляд на Руж, которая подняла бровь, явно ожидая его ответа. — О, извините, мисс Перфекционизм, — парировал он, — не все могут тратить утро на то, чтобы полировать каждую колючку до блеска. Некоторым из нас есть чем заняться и поважнее. — Например, проспать? — язвительно вставила Руж, закрывая зеркальце. Она обожала подбрасывать дров в огонь их стычек. — Ровно настолько, насколько ты тратишь на любование собой в отражении, — не растерялся Соник. Эми фыркнула и, высоко подняв подбородок, с достоинством королевы развернулась и зашла в класс, демонстративно хлопнув дверью. Соник вошел следом, плюхнулся на свое место с краю, рядом с Тейлзом, который уже разложил на парте целый арсенал гаджетов, и скорчил Эми смешную рожицу в спину. Их противостояние было легендой школы «Мобиус Хай». Соник — беззаботный, импульсивный, живущий на скорости, чилли-догах и уверенности, что все как-нибудь само уладится. И Эми — собранная, ответственная, перфекционистка до мозга костей, для которой слово «дедлайн» имело сакральный смысл. Они ненавидели друг друга. Во всяком случае, так считали все, кто наблюдал за их вечными словесными баталиями. На уроке физики в класс вошел их учитель, доктор Айво Роботник. Его тучная фигура в белом халате казалась еще массивнее из-за широкой, надменной осанки. Он был гением, но его методы преподавания были столь же эксцентричными, сколь и зловещими. — Так, тишина в моей научной лаборатории! — прогремел он, проводя рукой по своему тщательно подкрученному огромному усу. — Сегодня мы погрузимся в увлекательный мир электромагнетизма. И, дабы оценить всю его мощь, проведем практическую работу. В парах. Соник и Эми синхронно закатили глаза, предчувствуя недоброе. — Только не он(а)! — вырвалось у них одновременно, что вызвало сдержанный смешок у Руж. Роботник злобно ухмыльнулся, и его усы задрожали от удовольствия. Он обожал создавать неудобные ситуации, видя в них социальный эксперимент. — Превосходно! Синхронность — признак некоей ментальной связи, — ехидно заметил он. — Хеджехог и Роуз, вы будете работать вместе. Надеюсь, ваша… кипучая энергия… поможет вам в опытах. Или наоборот, приведет к катарсису через разрушение. В любом случае, мне будет интересно наблюдать. С недовольным видом они подвинули парты друг к другу. Эми сразу же взяла инициативу в свои руки, аккуратно разложив приборы так, как будто от их расположения зависело равновесие во Вселенной. — Дай-ка я, я хотя бы прочитала теорию, — сказала она, без обиняков выхватывая у Соника катушку с проводом. — Ты, я сомневаюсь, даже не помнишь, о чем была лекция на прошлом уроке. — Да ладно тебе, Эм, это же просто магниты, — отмахнулся Соник, все же умудрившись схватить со стола мощный магнит и подкидывая его, как мячик. — Щелк-щелк, ток побежал, лампочка загорелась. Что тут сложного? — «Щелк-щелк»? — возмутилась Эми, и ее щеки залил румянец. — Это сложнейшее физическое явление, описанное Максвеллом! И фамилия моя — Роуз, а не «Эм», не смей так меня называть! В пылу спора Соник неловко дернул за провод, который Эми как раз пыталась аккуратно подключить. Собранная им часть установки с грохотом развалилась. Искры, яркие и злые, посыпались прямо на идеальную, в розовой кожанной обложке, тетрадь Эми, оставив на ней черное, безобразное подпаленное пятно. Наступила мертвая тишина, которую пронзил довольный смешок Роботника. Эми смотрела на свою испорченную вещь с таким немым ужасом, будто он уничтожил не тетрадь, а нечто бесконечно более ценное — частицу ее упорядоченного мира. — Ты… ты… бестолковый, неуклюжий, безответственный ЕЖ! — выдохнула она, и ее голос дрогнул. В ее изумрудных глазах блеснули слезы ярости и глубочайшей обиды. Она резко встала, так что стул заскреб по полу, и выбежала из класса, громко хлопнув дверью. Соник замер, чувству себя неловко и глупо. Он не хотел такого. Обычно их перепалки были словесными, битвами остроумия, не оставляющими ран. А тут… он видел, как она старательно вела в этой тетради конспекты, вырисовывая поля, как берегла свои вещи. Он хотел просто поерничать, подразнить ее, а не испортить все в буквальном смысле. — Превосходный результат, Хеджехог! — прошипел Роботник, и его глаза сверкнули за стеклами очков. — Минус балл всему классу из-за вашей разрушительной природы! Надеюсь, вы довольны демонстрацией кинетической энергии, превращенной в хаос! Но Соник его уже не слушал. Он смотрел на захлопнувшуюся дверь, за которой исчезла Эми, и впервые за долгое время чувствовал не раздражение, а странное, тягостное и совсем ему не знакомое чувство вины. На перемене Соник не носился, как обычно, по коридорам, заливая все вокруг своим смехом, а сидел на широком подоконнике в пустом классе, разглядывая чилл-дог, который почему-то сегодня казался ему куском картона. — Что с тобой? — осторожно поинтересовался Тейлз, подсаживаясь к нему. Два хвоста лисенка медленно повиливали позади него. — Роботник опять довел своими экспериментами? — Да нет, с Роботником все как обычно… — Соник мотнул головой, откладывая еду в сторону. — Это Эми Роуз. Я ей там, на физике, тетрадь спалил. Случайно. — Оу, — Тейлз понимающе свистнул. Его уши прижались к голове. — Это серьезно. Для нее тетрадь — это не просто бумага. Это почти как для меня мастерская — священное место. — Я знаю, — пробормотал Соник, глядя в окно. — Она так на меня посмотрела… будто я не просто клоун, а настоящий монстр. В это время у фонтана в школьном дворе, под кроной старого дуба, сидела Эми, стараясь не смотреть на проходящих мимо учеников. Рядом с ней, положив руку ей на плечо, молча сидела Крим, ее тихое присутствие было утешительным само по себе. Блейз, с присущей ей королевской сдержанностью, разливала из своего изящного термоса ароматный травяной чай в три небольшие чашки. — Он просто невыносим! — выговаривала Эми, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Он никогда не думает о последствиях! Ничего не ценит! Для него весь мир — это одна большая игровая площадка! — Но он, вероятно, не хотел этого специально, — тихо, но уверенно заметила Крим. — Соник часто бывает неосторожен, как щенок, но в его сердце нет места злому умыслу. — В этом-то и вся проблема! — воскликнула Эми, и в ее голосе снова задрожали слезы. — Его вечное «не специально» постоянно всем мешает! Он врывается, ломает, разрушает… и продолжает нестись дальше, даже не оглядываясь на руины! Сильвер, проходивший мимо с озабоченным видом, почувствовав бурю эмоций, остановился. — Я чувствую здесь сильный негативный всплеск пси-энергии, — заявил он с полной серьезностью, его серебристые шипы приподнялись. — Исходит он от вас, Эми. Вам требуется помощь? Есть ли здесь источник опасности? Эми с трудом сдержала улыбку, несмотря на свое расстроенное состояние. —Все в порядке, Сильвер, спасибо, — устало улыбнулась она. — Здесь нет никаких монстров из будущего. Просто… школьные будни. Сильвер кивнул с полным пониманием, как будто «школьные будни» были самой коварной угрозой из всех, с которыми он сталкивался, и удалился, продолжая сканировать пространство. Эми вздохнула. Гнев постепенно уступал место горькой обиде. Да, тетрадь было безумно жалко. Но больше всего ее задело, что именно Соник, перед которым она всегда старалась выглядеть сильной, собранной и абсолютно неуязвимой, увидел ее слабость — эти предательские, детские слезы. После уроков Эми задержалась в библиотеке, чтобы по старым конспектам одноклассников восстановить утраченные записи. Выйдя на улицу, она обнаружила, что небо, еще недавно ясное, теперь было затянуто сплошной свинцовой тучей, и первые тяжелые капли уже застучали по крыше. «Отлично, просто замечательно, — с тоской подумала она, понимая, что до дома добежать не успеет. — Идеальный финал для идеального дня». Она уже приготовилась промокнуть до нитки, как вдруг над ее головой возник натянутый шелком купол. Дождь, обрушившийся с неба с новой силой, забарабанил по нему, но не долетел до нее. Она обернулась и отшатнулась от неожиданности. Перед ней стоял Соник. Он был без своей привычной ухмылки, выглядел необычно серьезным и немного нервным. Капли дождя скатывались по его синим иголкам. — Э… привет, — произнес он, отводя взгляд в сторону, будто изучая узор на асфальте. — Я видел, что у тебя нет зонта. Держи. Он протянул ей сложенный элегантный зонт-трость. Новенький, темно-синего цвета, с серебристой ручкой. Эми онемела. Она смотрела то на зонт, то на него, не в силах найти слов. —Что? — наконец выдавила она. — Почему? — Ну, это… за тетрадь… — он пробежал рукой по шипам, что было его верным признаком смущения. — Извини. Я правда не хотел. Купил новую, такую же, в магазине на Мэйн-стрит. И зонт… ну, на всякий случай. Чтобы ты не промокла. Эми была ошарашена. Соник? Извиняется? Да еще и покупает что-то, кроме чилл-догов? Мир, казалось, перевернулся с ног на голову. Она молча, почти на автомате, взяла зонт. Он был приятно тяжелым в руке, хорошего качества, крепкий. — А ты? — спросила она, неожиданно для себя, глядя на него. На нем не было ни куртки, ни капюшона. — Я? Да я быстро! — он тут же сорвался с места, и его фигура превратилась в синее размытое пятно. — Увидимся завтра, Роуз! Он помчался прочь, оставив за собой на мокром асфальте лишь временную борозду, которая тут же исчезла под потоками воды. Он растворился в серой пелене ливня за считанные секунды. Эми стояла под синим зонтом и смотрела в ту сторону, где он исчез. Дождь барабанил по шелку, создавая уютный кокон. Она развернула зонт и снова посмотрела на него. Качественная работа. Совсем не то, что она ожидала от легкомысленного, живущего одним днем Соника. Впервые за долгое время прочная стена ее раздражения и ненависти дала глубокую трещину, и сквозь нее проглянуло что-то теплое, смутное и необъяснимое. Возможно, он был не таким уж и безнадежным. А Соник, мокрый до нитки, но добравшийся до дома за рекордные две секунды, стоял на пороге и отряхивался, как собака. Он чувствовал себя странно легко, будто сбросил с плеч тяжелый груз. И глядя на свое отражение в стеклянной двери, впервые подумал, что розовый цвет — не такой уж и раздражающий. Может, даже вполне себе симпатичный.