Голубые гортензии - символ глубокой привязанности

      Каждый раз, когда Антон уходил из дома, будучи Дипломатором, Олежа терпеливо ждал. И каждый раз сердце трепетно болело за родного человека. Эта ночь не была исключением. На этот раз Звёздочкин настоял на том, что парень может остаться у него дома, чтобы не наводить лишнего шума и слухов в общежитии. Весь вечер Душнов следил за очередным происходящим митингом в эфире, нервно кусая губы всякий раз, когда видел угрожающую опасность Дипломатору. В основном угрожал парню административный участок и те самые работающие там дядьки, что знали Дипломатора как облупленного. Олежа подскакивает с дивана, как только начинается заварушка с ментами. И вдруг камера, снимающая происходящее, резко обрывается.

***

             Телевизор давно переключился на ночные программы, и эфир закончился уже как час назад, а Антона всё не было дома. Душнов продолжал терпеливо ждать, но никак не мог остановить бешено стучащее сердце и прерывистое дыхание, будто вот-вот не хватит воздуха. — «Он придёт с минуты на минут.» — мысленно начинал успокаивать себя брюнет — «Может он остановился где, чтобы не поймали. Или выбрал на этот раз длинную дорогу.» Чувства были смешанными. Олежа злился на Антона за его безответственность, но и в то же время беспокоился. Беспокоился за его состояние, за его здоровье. Беспокоился, когда тот отшучивался и просил не обращать внимания на него, но в глазах всегда были видны усталость и загруженность. Нервно стуча пальцами по бортику дивана, Душнов в который раз пытался дозвонится до Звёздочкина. На что долгие гудки доносились гулким эхом. Фантазия в голове никак не давала покоя, один сценарий хуже другого: — «А вдруг с ним случилось что-то действительно серьёзное?» — задавался вопросом студент — «Вдруг он себе чего сломал?» — «Или вдруг он сейчас сидит в участке и все его важные вещи отобрали?» Мысли доходили уже до полного абсурда: — «А может заблудился или попал в давку? Или…?» Взглянув на экран телефона, Олежа оборвал свой поток мыслей. Тридцать четыре звонка за последний час и ни одной поднятой трубки. Тогда брюнет вскочил с места и побежал к выходу. Пускай он попадёт в дождь, пускай потратит час, а то и два, в поисках Антона, лишь бы не бездействовать сейчас. Впопыхах накинув на себя куртку и обув первые попавшиеся на глаза тапки, Душнов хотел было чуть ли не лететь на поиски. Как вдруг дверь отворяется, и на пороге стоит самый настоящий Дипломатор. Мужчина выглядит обессиленным, волосы чуть мокроваты, одежда вся в грязи и, кажется, даже порван рукав. Но как только его хмурый взгляд встречается с напуганными голубыми глазами, на лице невольно появляется лёгкая улыбка. Не успев накинуться на Олежу с объятиями, мужчину останавливают претензиями: — Почему так долго? — в панике затараторил Душнов — Ты видел время? — Я-я — протянул Антон, ища что-то в карманах костюма — кажется, обронил телефон по дороге. — он пожал плечами — А ты чего не спишь, Олеж? Олежу порой поражала эта безмятежность на лице Звёздочкина. Так спокойно задаёт вопрос, будто не при делах вовсе. — Какой спать, время пол второго ночи, а тебя нет! — повышал голос парень, вскидывая руками — Говорил, что будешь не позже одиннадцати! — Ну-у, душа моя, не надо так нервничать. Сегодня даже прошло почти без драк. — мужчина вновь расплылся в улыбке, ласково притягивая Душнова в свои объятия. Парень всё ещё зол, но Антона от себя не отталкивает. Принимает, но не обнимает в ответ. Кинув свой смурной взгляд, брюнет невольно замечает свежую ссадину на щеке Героя. Осторожным касанием он проводит по ней подушечками пальцев. Гнев тут же спадает. Брови сводятся домиком на переносице, а в глазах блестит то самое беспокойство, что Душнов часто прячет под маской злости и недовольства. На такие действия Антон тихо шипит, он убирает от себя руку, нежно переплетая пальцы со своими. — Почти без драк говоришь? — спрашивает Олежа, выгибая вопросительно бровь. — Я поскользнулся, пока убегал от этих гадов. — всё так же стараясь улыбаться, Звёздочкин не сводил глаз с собеседника. — Лицом? Антон протяжно вздохнул: — Хорошо, один раз мне втащили, потом я скрылся. — То есть ты мне соврал? — Олежа бросил на того подозрительный взгляд, что так умилял мужчину. Антон не ответил на заданный вопрос, лишь разглядывал своего парнишку. Он заметил, что тот одет достаточно тепло, чтобы ходить по дому. — А ты чего это в куртке стоишь, кстати? — Я побежал тебя искать! Сейчас глубокая ночь, не думал, что я переживаю?! — жалобно прокричал Душнов. Тогда печаль наполнила взгляд мужчины, поняв, что улыбка тут не поможет. — Ну всё, хватит ворчать. — говорил он, ласково поправляя прядь волос брюнета — Я же сейчас дома, стою рядом с тобой. — Ещё бы ты не пришёл, не хватало мне снова идти за тобой в участок. — недовольно проворчал собеседник, смотря куда-то в сторону. На что Антон лишь мягко коснулся своими губами руки парня, бросив на него провинившийся взгляд. Олежа вздохнул, убирая руку. — Пойдём, я осмотрю тебя и обработаю раны. Звёздочкин послушно разулся и, сняв с себя плащ, последовал за Олежей.       Он наблюдал, как Душнов сосредоточено достаёт нужные лекарства первой помощи, как поджимает губы, как его руки подрагивают, а брови хмурятся. Парень пододвигается ближе с мокрой ваткой в руках. Осторожно, как только мог, чтобы не задеть лишний раз ссадину, он стирает красную размазанную на лице помаду. А после переходит к основной ранке, прижимая мокрую вату на неё. Его взгляд сталкивается с янтарными глазами Антона, тот проводит фалангами пальцев по румяной щеке брюнета. — Знал бы ты, как я за тебя переживаю. — в глазах Душнова проскальзывает блеск, а в голосе — тоска. Но Антон словно и не слышит, что ему говорят. Он лишь тянется к бледным губам напротив. Олежа всё так же не сопротивляется, прикрыв глаза. Парень чувствовал, как нежно пускают пальцы в его волосы, чувствовал горячее дыхание, как в доме вдруг стало тихо. Казалось, будто бы ничего и не было до этого момента, будто Антон всё это время сидел рядом и никуда не уходил. Если бы это было так, тогда бы Олеже не приходилось бороться с нарастающей паникой, сидеть до ночи в ожидании ответов, в надежде на лучшее… Парень и не заметил, как его ресницы начали подрагивать от накопившихся маленьких слезинок, губы задрожали, теряя контроль над поцелуем, а мысли вновь текли не в то русло. — Что такое? — заметив странное поведение парня, Звёздочкин прервался. — Знаешь, — брюнет опустил руки, тихо заговорив — ты никогда не держишь свои обещания, особенно будучи Дипломатором. — он сделал паузу, а после поднял на мужчину отчаянный взгляд — Сколько раз ты говорил, что придёшь вовремя? Каждый раз ты заставляешь меня беспокоиться. — Олеж, я… — вдруг теряется в словах Антон — я не хотел, чтобы так произошло. — Ты всегда так говоришь, — голос заметно дрожит — но ничего не меняется. Тогда парень отводит глаза, начиная чаще моргать. — Всё так же приходишь домой побитый и общаешься, как ни в чём не бывало. Будто тебе нет дела до меня, что я чувствую. Олежа не в состоянии успокоить тревогу, он ломается, жалобно скрючивается, всхлипывает. Антон сам не на шутку пугается, дыхание замирает, глядя на родного человека в таком состоянии: — Олеж, ты всегда для меня дорог, ты ведь помнишь об этом? — мужчина поглаживает Душнова по спине, пытаясь успокоить его. — Ты никогда меня не ценил живым, Антон. — Что? — в недоумении переспросил Звёздочкин, кажется, сердце билось бешено. — Как умер, так сразу нужным стал! — парень перешёл на жалобный крик, пристально глядя. — Антон, почему? — воспоминания затуманились — Антон! Звенящим эхом пронеслось имя…       Антон открывает глаза. Зима. Пальцы леденеют от сухого ветра, что тихо свистит в ушах. Могила любимого одиноко стоит прямо перед мужчиной, сжимающий в руках букет голубых гортензий. Сколько будет ещё таких кошмаров в его голове? Мысли пропитывают, терзают из раза в раз. Скорбь никогда не уйдёт. И каждый день, каждую ночь Звёздочкин будет ненавидеть себя, что не успел при жизни дать то, чего всегда не хватало Олеже — уверенность в завтрашнем дне, сдержанные обещания, любовь. Олежа так и не сумел почувствовать той любви, что держал в себе мужчина, погрязший в своей цели быть нужным обществу. Позабыв быть нужным Олеже. — Прости меня. — почти шепотом доносятся извинения. Букет мягко приземляется возле деревянного креста. Антон понимает, что вернётся сюда ещё много раз, но никогда не сможет загладить чувство вины.