Переживу

Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь?

      Вопрос практически застал врасплох. Практически. На мгновение парень застыл, словно обдумывая слова, сказанные Помни. Один вопрос.

Один вопрос, и ответ пришел почти мгновенно.

      Но действительно ли этот ответ искренний? Возможно. Джекс и сам уже потерял ту тонкую грань, где заканчивается его образ и начинается настоящий он. Какой он вообще, настоящий? Чувственный? Сочувствующий? Может, размазня из приключения Рагаты? А может, настоящего его и не существует?

— Переживу.

      Он даже не заметил, как ответ сам сорвался с губ, словно напрашивался сам по себе. Он переживёт. Но какой ценой? Джекс не знал. Он уже ничего не знал. Ему было все равно. Или же нет.

— И, наверное, забуду о тебе.

      Собственные эмоции давно превратились в табун мыслей. Он каждый раз убеждал самого себя, что ему плевать. Вел себя так, будто ему плевать. Говорил, будто ему плевать. Но он не знал, действительно ли ему все равно. Особенно после появления в цирке её.       Почему ему не плевать на Помни? Почему при виде шута хотелось заговорить? Почему хотелось подойти и просто... поболтать? Почему при ней не удавалось держать образ?       Наверное потому, что она ощущалась... по-другому. Она ощущалась живой, не просто пустышкой с определённой ролью. У них у всех была своя роль. Гэнгл, например, плакса. Зубл ворчунья. И у остальных были свои роли. Свои образы, которым они придерживались.       У всех они были, кроме Помни. Помни новенькая, она еще не нашла свою роль в цирке. Она все еще была собой. Не мультяшкой, которой прописали сценарий и заставили по нему играть, нет. Она будто была все еще человеком. Она была не пустой, она была интересной.       Из собственных мыслей его прервал громкий хлопок. Джекс даже и не заметил, как его уже бывшая напарница подняла пистолет и, приставив его к виску, нажала на курок. Из мультяшной головы даже кровь не брызнула, конечно, ведь они все еще в цифровом мире.       Кролик замер. Удивленный и паникующий взгляд опустился вниз, на бездвижное тельце, которое быстро исчезло. Над головой появилась цветная надпись победителя, ознаменуя факт его победы. Странно, Джекс думал, что у Помни не осталось патронов.

      

Зачем?

      Хотелось задать этот вопрос в лицо шута прямо сейчас. Схватить ее за плечи, потрясти хорошенько, чтобы выбить всю дурь из ее непропорционально большой головы и заставить ответить на вопрос. А потом...

Что потом?

      Действительно, что потом? Что он сделал бы после этого? Растряс бы он ее, выпытал бы ответ. И что? От этого станет легче? Вина за фактическое самоубийство пропадет? Нет.       Вновь Джекс не знает собственной реакции. Вновь он не знает, как поступил бы. И вновь все эмоции спутались в один мучительный комок чувств. Парень сделал шаг назад от места, где минуту назад лежала Помни, чувствуя, как руки начало потряхивать. Почему он дрожит? Почему он чувствует вину?       Внутри все сжалось. Это ведь его вина. Это он все испортил. Как на него посмотрит Помни? Наверное, с отвращением. С мерзостью. Может, с жалостью. Возможно, она подумает, насколько жалкими были его попытки оттолкнуть шута от себя.

Почему ему не плевать?

      Разве не этого Джекс добивался? Разве не этого он хотел? Разве не хотел оттолкнуть ее от себя, чтобы не сделать больнее?

***

      Комната Помни встретила Джекса привычной табличкой на ней. Он втайне находил аватар Помни милым. Она выглядела.. забавно и от того умилительно с этими расширенными цветными зрачками.       Зачем он сюда пришел? Кролик с трудом понял собственные мотивы. После инцидента ноги сами привели его туда, куда ушла напряженная Помни. Но почему?

Извиниться.

      От осознания во рту стало сухо, а в горле словно появился ком. Неприятный, будто внутри был морской еж. Извиниться... и как он собирается делать это? Как всегда, халатно и так, словно это Помни провинилась? Нет, так она не простит и не послушает.       Может, извиниться по-настоящему? Раскаяться, изложить всю душу, все проблемы? Фу, нет. От такой мысли Джекса даже передёрнуло. Да, он чувствовал вину, но не до такой же степени.       Впрочем, к чёрту. Плевать. Как пойдёт, так и извинится. Может, расплачется. Может, извинится безэмоционально. Может, вообще не извинится.       С глубоким вздохом Джекс поднял руку, поднес ее к двери, собираясь постучать, и замер. Внутренний страх останавливал его. Что, если она не поймет? Что, если решит высмеять?       Тот помотал головой и решительно кашлянул, стараясь восстановить собственную уверенность. Рука быстрыми и легкими движениями ударила костяшками пальцев по двери, привлекая внимание.       — Эй, Помни, — позвал тот, восстанавливая привычный расслабленный голос. Даже и не скажешь, что руки его сейчас тряслись, словно от холода. — Выйди на секунду, а? Надо переговорить.       Уши сами по себе навострились, прислушиваясь к каждым шорохам внутри. Ожидая, что сейчас он услышит топот забавно маленьких ног Помни, или ее голос. Недовольный, злой, обиженный, любой. Но его встретила лишь тишина и отдаленный гул, словно от работающего компьютера. Странно, Джекс четко видел, что Помни вернулась в комнату. Может, показалось? Да нет, бред. Он же не сумасшедший, он четко видел, как Помни шла сюда!       — Помни? — повторил кролик уже более напряженным голосом. Однако после он прыснул от смеха, опираясь о запертую дверь. — Да ну, ты что там, заснула? После всего, что было? Давай, выходи, хватит дуться.       Вновь тишина. Улыбка пропала с лица, после чего Джекс прижался ухом к дверной щели. Легкий гул усилился, и он был готов поклясться, что услышал всхлип. Только какой-то... не такой. Будто подверженный помехам, как у телевизора.       — Пом-пом? — уже тише позвал тот, надеясь достичь слуха шута. — Это не смешно. Если ты не откроешь, я зайду сам, ты же знаешь. Открой дверь.       Вместо ответа послышался очередной багованный всхлип, который даже слегка разозлил Джекса. Он тут унижается перед ней, прося открыть дверь, а она не может найти сил просто встать, вытереть слёзы с лица и подойти?       — Помни, черт возьми, — сказал тот, стукнув кулаком по двери. — Я даю тебе три секунды. Открой. Дверь.       Джекс мысленно досчитал до трёх. Потом до пяти. Потом до десяти. И, не выдержав, тот выудил из кармана ключ, вставляя его в замочную скважину.       — Если это шутка, я клянусь, я-...       Договорить Джекс не успел. Стоило двери отвориться, как его взгляду предстала Помни: она сидела на полу и тряслась от всхлипов, но плакала она почти беззвучно. Но нет, страшным был не тот факт, что она рыдала. Вовсе не это.       Её левая часть была покрыта мерзкой чёрной массой, сквозь которую проступали разноцветные глаза. Они глядели в разные стороны, словно оценивая обстановку. Постепенно масса распространялась дальше, с каждым новым всхлипом она охватывала все больше и больше участков тела.       Парень буквально оцепенел. Что ему делать? Бежать? Нет, он не мог оставить её здесь совершенно одну! Она же совсем с катушек слетит! Позвать Кейна? А что он сделает? Он же сам говорил, что не может контролировать разум участников.       Взгляд Джекса панически заметался по комнате. Её нельзя было оставлять одну. Но что ему делать? Как помочь? Как остановить рассеивание?

Как пережить рассеивание очередного близкого?