Are we dating? Are we fucking?

      Беллатрикс едва не срывает двери с петель, когда врывается в кухню. Гермионе, идущей следом за ней, приходится использовать палочку, чтобы дверь, отскочившая от стены, не ударила ее. — Не уходи от меня Беллатрикс, ты не имеешь права злиться на меня, — говорит Гермиона, наблюдая как старшая ведьма со злостью хлопает дверками шкафов в поисках стакана и бутылки огненного виски. — Я могу делать все, что я, блять, захочу. Никто не указывает мне что делать, — огрызается Беллатрикс, находит бутылку, откручивает крышку и делает большой глоток обжигающей жидкости. — Да, я понимаю это. Поэтому ты засунула свой блядский язык в горло той девушки? — язвит брюнетка в ответ, скрестив руки на груди и поджав губы от раздражения.       Бутылка громко ударяется о столешницу, когда Беллатрикс быстро ставит её на место и делает угрожающий шаг вперёд. — Как ты смеешь? У тебя хватает наглости говорить об этом, когда я только что видела, как ты прижала ту несчастную к стене в клубе и лизалась с ней? — ведьма кипела от злости, её голос звучал тихо, слова слетали с губ сквозь стиснутые зубы.       На секунду Гермиона смутилась, но сегодня она не собиралась отступать. — К твоему сведенью, я прекрасно проводила время с Энди, когда к нам присоединилась Нарцисса и сообщила, что она только что была на двойном свидании с ее одинокой старшей сестрой. И она только что попрощалась со своим спутником, а ее сестра решила продолжить со своим…в клубе! — драматично произнесла Гермиона.        Черноволосая ведьма почему-то разозлилась ещё больше, запустила руки в волосы и потянула за локоны, стараясь не закричать. Сделав глубокий вдох, она сумела прошипеть: — Не то, чтобы я должна тебе что-то объяснять, но Нарцисса практически силой затащила меня на это свидание, потому что сказала, что мне нужно больше выходить в свет, потому что я всегда допоздна торчу в офисе, что, кстати, на самом деле является временем, которое я тайно трачу на то, чтобы трахаться с тобой. Опять же, я не уверена, как у тебя хватает наглости допрашивать меня, ведь если я правильно помню, когда я спросила тебя, могу ли я рассказать Энди и Циссе о нас, именно ты ответила: «Рассказать им что? Мы не встречаемся. Ха, что подумали бы люди», — сказала Беллатрикс, передразнивая Гермиону с паническим смехом.       Гермиона вздрогнула от этого подлого детского подражания, но не могла не вспомнить тот разговор. В тот раз она сказала именно это, а старшая ведьма попыталась намекнуть, что у них всё-таки есть какие-то отношения, поскольку они обе моногамны, Гермиона отмахнулась от этого комментария, который, как ни странно, вылетел у неё из головы. — Ты можешь видеться с кем угодно, Беллатрикс, я тебе не хозяйка, — Гермиона выругалась про себя.       Она работала со своим психотерапевтом над проблемами, связанными с обязательствами, и, судя по всему, всё сводилось к её собственной самооценке, поскольку она считала, что никто не захочет вступать с ней в моногамные отношения. Она думала, что до смерти наскучит партнеру своими разговорами о книгах или что она недостаточно привлекательна, чтобы заинтересовать кого-то надолго. Беллатрикс вызвала у нее сильнейшую панику тем, что не пропустила ни слова из её разглагольствований о грамотности и ответила с таким же пылким энтузиазмом, тем, как её взгляд впивался в её тело в ту же минуту, как она входила в комнату, тем, как она боготворила каждую частичку её тела, осыпая её нежными комплиментами и исторгая из её горла грязные стоны.       Гермиона не привыкла к такому, поэтому, когда Беллатрикс спросила, не хочет ли она рассказать об этом ее сёстрам, Гермиона не знала, что делать, и оттолкнула её. Это просто не могло быть правдой. Её психотерапевт хотела схватить её за плечи и встряхнуть, объясняя, что это действительно правда, и спросила, как бы она отнеслась к тому, что Беллатрикс встречается с другой женщиной? Гермиона побледнела и затем психотерапевт объяснила Гермионе, что та только что дала Беллатрикс карт-бланш на то, чтобы сделать именно это. Юная ведьма планировала поговорить с Беллатрикс на следующей неделе, но внезапное появление Нарциссы нарушило все ее планы. — Я…Хорошо, ладно, я действительно сказала это и, может быть, я должна была сначала подумать об этом, — она фыркнула, — Но ты тоже ничего не сказала! Ты согласилась, так что ты не можешь злиться на меня, за то, что я поцеловала ту девушку…Так почему ты злишься, если согласилась? — она обвиняюще нахмурилась, глядя на ведьму. Беллатрикс прищурилась. — Я согласилась, потому что не испытываю желания принуждать людей к отношениям, в которых они не хотят быть. Я скажу тебе почему я злюсь, когда ты объяснишь, зачем ты вообще пришла в тот же клуб и начала лапать кого-то другого, — она вопросительно приподнимает брови и делает еще один глоток виски, ожидая ответа.       Юная ведьма замялась, но позволила злости взять верх прерывистым криком: — Потому что я ревновала, ясно! Когда Нарцисса сказала нам, где ты, я чуть не раскололась аппарируя в клуб. Когда я увидела тебя там, обжимающейся с той девушкой, и потом она поцеловала тебя, я просто вышла из себя. Я не могла ясно думать, я схватила первую, кто кокетливо улыбнулась мне и поцеловала ее. Так скажи мне, почему ты злишься, если сама поступила так же?       Беллатрикс обхватывает пальцами ее подбородок. — Послушай, что ты сама только что сказала — она поцеловала меня. Признаю, на секунду я ответила, я ведь не в отношениях, но я оттолкнула ее, когда поняла, что представляю кого-то другого. Потом, когда я решила уйти, я получаю от тебя прекрасное шоу.       Гермиона сглотнула, пытаясь отстраниться от женщины, но та сжала её подбородок ещё сильнее, впиваясь в него ногтями. Она не ожидала услышать разумное объяснение, но всё равно была в ярости. Всего этого можно было бы избежать, если бы хотя бы одна из них говорила честно. Она не собиралась отступать. Ей хотелось выплеснуть свой гнев. — Отлично! Я поступила импульсивно, сделала глупость! Но это не только моя вина, ты могла бы сказать мне правду. И я тебя знаю: если бы ты действительно не хотела идти на это свидание сегодня вечером, если бы ты действительно не хотела идти в клуб с ней, ты могла бы этого избежать. Никто не может затащить твою упрямую задницу куда-то, если ты этого не хочешь. Где-то в глубине души ты хотела сделать всё это, — возражает она в негодовании.       Это, казалось, только больше разозлило Беллатрикс, её глаза вспыхнули от ярости. Юная ведьма, возможно, была в чём-то права, но всё равно ошибалась. Беллатрикс не могла подобрать слов, чтобы не закричать, поэтому вместо этого она схватила Гермиону за челюсть и притянула к себе для грубого поцелуя.       Гермиона ахает, а затем отвечает с той же страстью. Обе ведьмы пытаются доминировать друг над другом, их зубы сталкиваются, языки сплетаются, обе пары рук грубо тянут друг друга за волосы, дёргая и царапая. Они отстраняются, и слизеринская ведьма вскрикивает, отступая назад и прикасаясь пальцем к кровоточащей губе. Младшая ведьма торжествующе ухмыляется. — Наглая соплячка, — шипит Беллатрикс. — Отчаявшаяся старая дева, — огрызается Гермиона. — Недоверчивая шлюха. — Ебливая сука.       Они снова сталкиваются в поцелуе, их губы двигаются синхронно. На этот раз они более настойчивы, их тела прижимаются друг к другу, руки Гермионы в тёмных кудрях удерживают её голову, пока она облизывает каждый сантиметр рта темноволосой ведьмы, а пальцы Беллатрикс впиваются в бёдра другой, двигая ими в такт.       Затаив дыхание, они отстраняются друг от друга. Грудь Гермионы вздымается, пока она делает столь необходимый ей вдох. Беллатрикс не останавливается, склоняется к вытянутой перед ней шее, оставляет поцелуи с открытым ртом, а затем грубо кусает. — Блять, — стонет молодая ведьма, её пульс учащается, пока другая ведьма успокаивающе облизывает место укуса. Ей это с рук не сойдёт. Гермиона наклоняется вперёд и оставляет свой собственный след от зубов на плече старшей ведьмы. — Ах ты, дрянь, — бормочет Беллатрикс.       Они обе смотрят друг другу в глаза, в воздухе витает опасное возбуждение. Гермиона не могла сдержать гнев, который перерастал в страстное желание. Она понимала, что это, вероятно, не лучшая идея, но они могли бы извиниться и обняться после. Она испытывала болезненное возбуждение от того, что оскорбляла и наказывала другую женщину, и, судя по взгляду женщины, та чувствовала то же самое.       Беллатрикс выглядела пленительно: волосы взлохмачены, губы покраснели и болели от укусов Гермионы. Её глаза потемнели от желания, и она облизнула губы в предвкушении. Между ними возникло взаимопонимание: они сделают это сейчас, а потом забудут обо всём, что произошло сегодня вечером.       Они больше не могли ждать. Положив одну руку Гермионе на затылок, а другую на талию, Беллатрикс неуклюже повела их назад, и они снова слились в поцелуе, пока не упёрлись в кухонный стол. Гермиона прервала поцелуй и оглянулась на стол, заваленный записями Беллатрикс, газетами и чайными чашками. — Здесь слишком много вещ… — попыталась она сказать другой женщине. Прежде чем безрассудная ведьма оттолкнула её и рукой сбросила всё на пол.       Гермиона смотрит на неё с удивлением. — Какого чёрта, Беллатрикс, мы могли бы переместиться в твою спальню. — Заткнись. Ты хотела вести себя, как шлюха сегодня? Можешь быть выебанной на кухонном столе, как шлюха, — прежде чем Гермиона успевает ответить, Беллатрикс затыкает ей рот страстным поцелуем, а затем спускается поцелуями и укусами к её шее, одновременно поднимая юную ведьму за бёдра и укладывая на стол.       Гермиона откидывается на твёрдую деревянную поверхность, задыхаясь от мучительных поцелуев, и обхватывает ногами темноволосую ведьму, притягивая её к себе. Затем она упирается локтем рядом с головой старшей ведьмы, принимая на себя весь её вес, и, воспользовавшись моментом, переворачивает их. Беллатрикс удивлённо вздыхает, когда её спина ударяется о стол.       Она прищуривается. — Все еще сопротивляешься, не так ли? — в ее глазах светится веселье.       Гермионе не понравилось самодовольное выражение её лица и то, что она уже положила руки на ее бёдра, готовясь снова перевернуть их. Только не в этот раз. Она выхватывает палочку и накладывает заклятие, приковывающее руки к столу. Тёмные глаза, смотрящие на неё, наполняются ледяной яростью. Гермиона сомневается в правильности своих действий, но решает, что уже слишком поздно. Она наклоняется и своим ртом заставляет замолчать бушующую женщину, которая, без сомнения, скоро начнёт сыпать угрозами. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Гермиона быстро накладывает на неё заклинание Силенцио, стараясь не думать о возможных последствиях, которые она видит на лице разъярённой женщины.       Что ж, она должна хотя бы с максимальной пользой использовать это короткое время, когда её не отвергают и не дразнят. Она вдыхает аромат другой ведьмы, облизывает её шею, грубо целует и оставляет синяки, чтобы пометить женщину, и не может удержаться, чтобы не прижаться бёдрами к женщине под ней. Из-за незапланированной встречи она всё ещё была в струящемся летнем платье, в котором встречалась с Энди, а Беллатрикс была в обтягивающих чёрных брюках, так что Гермиона достигла предела быстрее, чем планировала, почувствовав, как молния упирается прямо в её нижнее бельё. Она стонет, не в силах удержаться от бесстыдных движений, а ведьма под ней молча отвечает взаимностью. — Каково это, когда я использую твоё тело для собственного удовольствия? Этого ты хотела от той женщины сегодня вечером? — насмехается она.       Гермиона целует её, позволяя другой ведьме поглотить её стоны. Она чувствует, как внутри неё нарастает оргазм, до которого остаётся всего несколько секунд, и её глаза закрываются, а бёдра опускаются. Затем чьи-то руки сжимают её бёдра, останавливая её. — Что…— она вздрагивает, когда они снова меняются местами. Она в замешательстве смотрит на Беллатрикс. — О, ты думаешь, я не могу без помощи волшебной палочки избавиться от небольшого удерживающего и заглушающего заклинания? Ты меня недооцениваешь, питомец, я выросла в богатой чистокровной семье, нас так воспитывали, — Беллатрикс ухмыляется.       Гермиона нервно сглатывает, всё ещё тяжело дыша после близкого оргазма, который, как она знает, не наступит без предварительных унижений. — Думаю, это справедливо, — говорит Беллатрикс и без палочки накладывает на Гермиону связывающее заклинание, приковывая её запястья к углам стола.       Связанная ведьма проверяет верёвки, безуспешно пытаясь освободиться, а затем обречённо вздыхает. Беллатрикс ухмыляется, наблюдая за тщетной попыткой, и наслаждается снова обретенным контролем. Она наклоняется к лицу младшей ведьмы, оставляя болезненные следы на коже, и спускается ниже — безжалостно целует, кусает и засасывает её шею, но делает это с трудом ведьма под ней извивается и упирается плечом, пытаясь оттолкнуть Беллатрикс. Она не сдастся без боя. — Не двигайся, замри, — требует женщина с волосами цвета воронова крыла. — Заставь меня, — насмехается она над женщиной.       На лице Беллатрикс появляется мрачное выражение, губы изгибаются в вызывающей улыбке. Она быстро двигается, одной рукой удерживая Гермиону за шею, наклоняется, чтобы полностью прижаться к другой женщине, и успешно обездвиживает её. — Так лучше, дорогая? — рычит она, наклонившись так, чтобы её губы оказались у самого уха Гермионы.       Гермиона не отвечает. Её рот открыт, она тяжело дышит. Её взгляд затуманен от возбуждения. Она неуверенно кивает, не в силах ответить вслух. — Так лучше, — Беллатрикс ухмыляется и быстро целует ее в губы.       Не теряя времени, слизеринская ведьма задирает летнее платье до талии дрожащей ведьмы, с силой дергая резинку нижнего белья и стягивает его с её тела. У неё не было времени раздевать её, ей нужно было попробовать её на вкус, почувствовать её, наказать её.       Вцепившись острыми ногтями в оба бедра, Беллатриса сползает вниз, раздвигая ноги Гермионы, чтобы удобно расположиться между ними. Юная ведьма в её власти, её пятки упираются в дубовый стол, а оленьи глаза безнадёжно смотрят на чёрные кудри, так близко расположенные к тому, что ей нужно.       Поглаживая бедра большими пальцами, Беллатрикс вдыхала аромат Гермионы, её возбуждение наполняло воздух вокруг них, а складки блестели от влаги. Темноволосая ведьма больше не могла сдерживаться, она провела языком по складкам, собирая соки, и одобрительно хмыкнула, почувствовав вкус своей любовницы.       Гермиона извивается, пытаясь разорвать путы, желая запустить руки в тёмные волосы Беллатрикс и направить её умелый рот туда, где он ей действительно нужен. Вместо этого она обхватывает бёдрами голову Беллатрикс, побуждая её продолжать.       Так не пойдёт. Беллатриса впивается ногтями в оливковую кожу бёдер, из-за чего они отрываются от её головы, а сверху раздаётся шипение, которое переходит в скулёж, когда старшая ведьма отстраняется. — Тише, Гермиона. Теперь моя очередь, почему бы тебе хоть раз не вести себя прилично и не сидеть, блядь, смирно, и может быть, я накажу тебя чуть меньше, — Беллатрикс издевается. — Накажешь меня? Это я должна тебя наказать, это ты пошла на свидание с другой женщиной! — возмущённо заявляет юная ведьма.       Беллатрикс смотрит на неё с недоверием, и это выглядит забавно, учитывая, что её губы всё ещё блестят от возбуждения Гермионы. — Что? Ты же не думаешь, что у тебя здесь есть преимущество?! — Ну, я так и думала, — она пожимает плечами и трясёт связанными запястьями, — Пока ты не сжульничала и не сделала вот это.       Беллатрикс хмурится. — Что? Мне не нужно тебя связывать, чтобы сделать с тобой всё, что я захочу. Как только я до тебя доберусь, ты кончишь, как и подобает шлюхе.       Гермиона задыхается от возмущения. — Неужели? Почему бы тебе не освободить меня и не доказать это! — огрызается она в ответ. — Хорошо! — она взмахивает рукой, и путы спадают.       Молодая ведьма кладёт руки на плечи стоящей над ней женщины и одним быстрым движением приподнимается, прижимаясь к ней губами и проникая языком в рот Беллатрикс. Её ногти царапают кожу на затылке старшей женщины. Она обхватывает левой ногой тело другой женщины и медленно поворачивает их. — Ни за что, — говорит темноволосая соблазнительница, прижимая Гермиону к столу своими бёдрами. Гермиона надувает губы, недовольная тем, к чему всё идёт.       Беллатрикс целует её в надутые губы и отстраняется с ухмылкой. — А теперь будь хорошей девочкой и поблагодари меня за то, что я вообще прикасаюсь к тебе после того, как тебя лапали грязные руки этой женщины, — она снова проводит руками по платью и просовывает ногу между ног Гермионы. — Поблагодарить? Держу пари, она могла бы заставить меня стонать громче, чем ты, — она ухмыляется, изо всех сил пытаясь вырваться из захвата. — Как ты смеешь?! — Беллатрикс закипает от злости. — Если это неправда, докажи мне, — бросает вызов Гермиона. — Да пошла ты, — огрызается она в ответ. — Да, я с нетерпением жду этого.       Беллатрикс рычит и толкает юную ведьму обратно на стол, так что из неё со свистом выходит воздух. Женщина с волосами цвета воронова крыла грубо засовывает в нее два пальца, быстро вытаскивает их и повторяет движение, грубо поглаживая Гермиону изнутри. Гриффиндорка, похоже, не возражала: она выгнула спину, закусила губу, чтобы заглушить громкие стоны, и провела рукой по спине другой женщины.       Беллатрикс большим пальцем вытягивает губу Гермионы из-под её зубов. — Хватит сопротивляться, я хочу слышать каждый звук, который вырывается из этого грязного рта.       Брюнетка зажмуривается, умоляя своё тело не реагировать на проникающие в неё пальцы. Желание пульсирует в её венах, кульминация приближается с каждым толчком.       Старшая ведьма прищуривается, не впечатлённая этим. Она подносит свободную руку к прикрытой груди и грубо массирует её, быстро проводя большим пальцем по соскам через ткань. С её губ срывается сдавленный стон, и Беллатрикс злобно ухмыляется. Тёплый бархат плотно обхватывает её пальцы, намекая на приближающийся оргазм. — Да, да... не останавливайся, — Гермиона выкрикивает.       Беллатрикс убирает руку и прижимает другую к груди Гермионы, которая пытается сесть. — Что ты делаешь?! Продолжай, блядь, я была почти на месте! — визжит Гермиона, пытаясь прижать Беллатрикс к себе, упираясь пяткой ей в задницу. — Разве я не говорила тебе, что трахну тебя на этом столе, как шлюху? Ты думаешь, я позволю тебе дразнить меня и ничего не сделаю?       Гермиона тяжело вздыхает, пытаясь придумать новый способ как можно быстрее достичь оргазма. Она наклоняется к старшей ведьме и впивается ногтями в её спину, оставляя на коже красные кровавые царапины, отчего тёмная ведьма громко стонет. — Гребаная сука, — шипит она.       Но, похоже, это запускает новый процесс. Беллатрикс начинает яростно двигать пальцами, бесконтрольно поглаживая клитор большим пальцем, используя свои бедра, чтобы толкнуться в ведьму под собой с большей силой. Тело Гермионы двигается по столу, грудь быстро подпрыгивает, пока Беллатрикс использует всю свою силу, чтобы вонзиться в нее в изнуряюще бешеном темпе.       Беллатрикс знала, что снова приближается к краю. — Тебе это нравится? Умоляй меня, детка, или я снова остановлюсь. — Ч-чёрт бы тебя побрал!       Гермиона задыхается между стонами и Беллатрикс усмехается в ответ. Ни за что на свете она не будет умолять её сегодня. Она поднимает колено и прижимает его к промежности старшей ведьмы, чувствуя, как та намокает сквозь штаны. Она быстро двигает коленом, надеясь, что от давления молнии на промежность другая женщина задрожит.       Беллатрикс сбивается с ритма, её веки трепещут. Коварная ведьма точно знала, что делает: у неё самой дрожали колени, а оргазм был уже близок, ведь она трахала женщину под собой. Теперь при каждом движении бёдер, когда она вводила пальцы в Гермиону, её клитор тёрся о колено молодой ведьмы. — Тебе это нравится, тебе нравится, когда тебя трахают, как шлюху, на моём столе, прямо в одежде, даже не потрудившись закрыть дверь, — Беллатрикс говорит, уткнувшись в шею лежащей под ней женщины, тяжело дыша в такт их танцу.       Гермиона тихо всхлипывает. — Как угодно. Не притворяйся, что тебе это не нравится. Может, ты и думаешь, что сегодня главная, но кто трётся об меня своей киской, как шлюха? Чьё дыхание сбивается каждый раз, когда мои ногти царапают твою спину? Ты хочешь этого так же сильно, как и я, — её собственное дыхание сбивается, пока она неистово двигает бёдрами, дёргая коленом вверх и вниз.       Беллатрикс не смогла заставить себя ответить, слишком увлечённая их движениями. Да и что она могла сказать, ведьма была права.       Их темп достигает пика, ногти царапают безупречную кожу, оставляя собственнические метки. Движения становятся размытыми, их бёдра двигаются с невероятной скоростью. Стол отъезжает на пару дюймов, когда они мощно толкаются, обе ведьмы стонут и кряхтят, их губы сталкиваются, и они поглощают стоны друг друга. — А теперь кончи для меня, маленькая ведьма, — приказывает старшая ведьма.       Гермиона была не единственной, кто не смог сдержаться. Она засовывает руку в штаны Беллатрикс, её пальцы нащупывают влагу, и она безжалостно трёт клитор. — Кончи со мной, — требует она в ответ.       Переведя дыхание, они смотрят друг другу в глаза, не произнося больше ни слова. Они подпрыгивают и выпрямляются, услышав, как кто-то выходит из каминной сети в коридоре. — Белла, ты здесь? Ты не знаешь, что случилось с Гермионой? Мы искали её повсюду, но она просто исчезла. Мы подумали, что ты могла бы нам помочь, потому что мы очень волнуемся, — они услышали, как голос Энди удаляется от них, потому что она, скорее всего, решила, что Беллатрикс в это время уже спит.       Обе ведьмы вздохнули с облегчением, у них было несколько минут до того, как Энди спустится вниз и пойдёт на кухню, а значит, у Гермионы будет достаточно времени, чтобы уйти незамеченной. Беллатрикс поднесла пальцы ко рту, чтобы облизать их, и, хотя у неё была всего минута, чтобы добраться до камина, Гермиона не удержалась и взяла пальцы Беллатрикс в рот, скользнув между ними языком. Глаза старшей ведьмы темнеют, но прежде, чем она успевает что-то предпринять, они, должно быть, не слышали звука камина во второй раз и стук каблуков. — Кхм, — в дверях стоит белокурая ведьма, скрестив руки на груди и приподняв брови. На её лице лёгкое недоумение.       Ведьмы замирают, их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, пальцы Беллатрикс всё ещё во рту у Гермионы, и они не могут осознать происходящего. Они всё ещё не двигаются с места, когда на кухню входит Энди и её глаза расширяются от увиденного. Она смотрит на пальцы, которые в данный момент находятся во рту у юной ведьмы, на разбросанные по полу вещи, на то, что они обе всё ещё лежат на столе, и на последнюю деталь — чьё-то порванное нижнее бельё на полу.       Наконец осознав, как они, должно быть, выглядят, они отпрыгивают друг от друга. Гермиона поправляет платье, а Беллатрикс оставляя между ними большое расстояние, с редким для неё выражением вины на лице, избегает зрительного контакта с сёстрами.       Энди и Нарцисса недоверчиво переглядываются, глядя на женщину, которая похожа на их сестру, но не может быть ею, потому что их сестра никогда в жизни не стеснялась и не чувствовала себя виноватой. Они не раз ловили её на этом, так почему же сейчас она так себя ведёт?       Беллатрикс чувствовала себя ужасно. Гермиона не хотела, чтобы Энди и Цисси узнали, и вот они здесь, пойманы с поличным. Это всё её вина.       Гермиона оценила ситуацию. Она не знала, почему Беллатрикс выглядит такой подавленной, но сейчас не видела другого выхода. — Ну... сюрприз! Мы с Беллой уже некоторое время встречаемся, и, думаю, у нас что-то вроде отношений? — Гермиона заканчивает фразу вопросом, потому что ещё не обсуждала это с Беллатрикс.       Неуверенно глядя на Беллатрикс, она протягивает руку, и лицо старшей ведьмы смягчается. Она сжимает пальцы девушки и быстро притягивает её к себе. Она нежно целует её в губы и отстраняется, когда они соприкасаются лбами и смотрят друг другу в глаза. — Да, да, так и есть. Так что, если вы не против, проваливайте отсюда, чтобы мы могли продолжить в спальне, — говорит Беллатрикс, не глядя на своих сестёр.       Нарцисса с ухмылкой поворачивается к Энди и протягивает ему руку. — Плати, Энди. Я же говорила, что двойное свидание заставит их повзрослеть.       Энди со смехом вкладывает десять фунтов в руку сестры. — Мне всё равно, я рада, что ты права. Посмотри, как мило они смотрятся вместе.       Новая пара смотрит на них, открыв рты. Беллатрикс хмурится и указывает рукой на дверь. — Убирайтесь к чёртовой матери! — кричит она, бросая в них плохо нацеленное жалящее проклятие.       Они обе усмехаются и почти бегом направляются к камину. — Веселитесь! — кричит Энди через плечо. — Назойливые шлюхи, — бормочет Беллатрикс себе под нос, пытаясь скрыть улыбку. Гермиона хихикает, привлекая к себе внимание. Беллатрикс наклоняется, чтобы перекинуть её через плечо. Юная ведьма вскрикивает, когда её выносят из комнаты. — Куда мы идём?       Она шлёпает Гермиону по заднице. — В спальню. Мне нужно закрепить эти отношения с моей новой девушкой, — она злобно хихикает.       Гермиона взволнованно ёрзает в её руках.