The moon does hot see

Алекс с сомнением смотрит на худенькое, бледное, постепенно холодеющее тельце и слабо верит в то, что ещё час назад это было красивой девушкой с фиалковыми глазами и бойким характером. Спутанные, потерявшие свой лоск белоснежные волосы в бредовом беспорядке разметались на простыне, в широко распахнутых глазах — отпечаток страха пополам с угасающим отчаянием, стекающим по щекам высохшими дорожками слез. Синеющие губы, застывшие в немом крике, выглядели искусственно, словно имитатор рта у манекенов. Голое тело с маленькой грудью и плоским животом, потяжелевшее на руках, уже не было таким изящным и соблазнительным, как Алексу казалось изначально. С равнодушной брезгливостью Алекс разжал ладони, отпуская шею трупа, оставляя багровые синяки. Задушил, с досадой резюмирует Алекс, рассматривая обмякшее тело с искаженным лицом. Алекс наклоняется, с хирургическим интересом тычет пальцем в занемевшую щеку. Жалкая поломанная кукла. Если бы не её высокое самомнение и уверенность в том, что она останется безнаказанной за попытку дразнить Алекса, то этого бы не случилось. И поделом. С мерзким хлюпаньем Алекс выходит из влагалища, куда недавно самозабвенно долбился, слыша на периферии сознания громкие вопли и плач, постепенно переходящие в хрип. Алекс морщится, когда кровь, мешаясь со спермой, тонкой струйкой вытекает из отверстия тела, бежит между ягодиц и маленькой лужицей собираясь на простыне, впитываясь в матрас. Алекс встает с кровати, тщательно вытирая член чистым краем простыни, избавляясь от слизистых сгустков. Застегивает джинсы, отдергивает футболку, задумчиво осматривая раскиданные на полу вещи Селест. Придется извиниться перед Лидой за это. Всё-таки это её комната. Алекс широко открывает окно, впускает свежий воздух и легкий аромат роз. Смотрит на фонари, которые слабо мигают желтым светом и освещают асфальтированную дорогу. Думает, как лучше избавиться от тела. Он не хочет рассказывать об этом отцу или старшему Серебрянскому. Их, конечно, не расстроит смерть какой-то астры, но конфликт с Домом Сияния им ни к чему. Надо придумать что-то другое. Алекс оборачивается, когда за его спиной тихо скрипнула половица. В дверном проеме замерла Лида, растерянно и немигающе глядя на тело, лежащее на смятых, грязных простынях. Неверяще и в упор смотрит в глаза Алексу. Тот пожимает плечами. — Увлекся, — спокойно поясняет он, — принеси пакеты. Желательно, большие. Лида отмирает, возвращая на лицо маску безразличия. Она коротко кивает и, пошатываясь, спускается вниз. Через минуту возвращается с рулоном полиэтиленовых пакетов. Её лицо мертвенно бледное, скулы напряжены, руки дрожат. Несмотря на внешнее равнодушие, Лида готова убежать, если Алекс попытается приблизиться к ней. Алекс ухмыляется, забирая рулон из рук девушки, разматывая и отрывая. Вещи, беспорядочно разбросанные по полу, летят в пакет, следом отправляются простыни. С телом пришлось повозиться чуть дольше из-за дрожащих рук Лиды, которая несколько раз роняла рулон на пол, неуклюже поднимала его и судорожно пыталась оторвать пакет. Алекс терпеливо ждал, поддерживая тело под холодные подмышки. Он молча сверлил взглядом Лиду, подавляя нарастающее раздражение и нетерпение. Слишком долго. Тело было упаковано в полиэтилен и обмотано скотчем. Комната была тщательно убрана с дотошностью человека, страдающего обсессивно-компульсивным расстройством. Пахучесть белизны перекрывала собой любые другие запахи, а на пустую кровать постелен новый комплект белья, ничем не отличающегося от предыдущего. Алекс устало потер виски, осознавая, что задача выполнена лишь наполовину. Он достал телефон из кармана джинсов и, не раздумывая, набрал нужный номер. Теперь он точно знал, кому нужно звонить. — Она заметит, — тихо и хрипло сказала Лида, нарушая затянувшуюся тревожную тишину. Алекс замер на месте, не убирая пальцев с экрана мобильника. Он повернул голову, посмотрел на девушку холодно и равнодушно. — Заметит что? — мягко уточнил Алекс, пристально глядя на бледное лицо Лиды. Она опустила взгляд, избегая тяжести его глаз. — Мама, — хрипло и не впопад ответила Лида. — Она ведет учет комплектов постельного… Она заметит. — Солнце, ты ведь не глупая девочка, — елейным тоном сказал Алекс. — Придумай что-нибудь. У тебя это всегда хорошо получалось. Алекс посмотрел на экран телефона и спокойно, но твердо сказал: — Если спросят, скажи, что она пошла гулять. Куда — не знаешь. Ясно? Лида кивнула, словно находясь в оцепенении. Алекс не стал медлить и нажал на кнопку вызова. *** — Ты не понимаешь, — голос Макси, как всегда, раздражающе кокетливый и игривый. Хищный прищур, холёная нежная кожа, упругая грудь, полные розовые губы и неуёмное желание болтать после секса — всё это Макси. Она лежит рядом, закинув ногу на торс Алекса и зажав его руку между своих грудей, гордо демонстрируя наготу. В комнате жарко, воздух пропитан потом, лубрикантом и приторным ароматом духов Макси, так что запах Алекса теряется. Макси подбешивает, но после секса Волков благодушен и спокойно воспринимает её болтовню. — Не понимаю, — соглашается Алекс, глядя в потолок и лениво думая о том, что одеяло упало. Макси хихикает, рисуя ромашку вокруг его соска тонким пальчиком. — И вряд ли пойму. Просто прими как факт: любовные романы — это чушь для идиоток. — Эй! — преувеличенно обиженно восклицает Макси, складывая губы уточкой и хмуря тонкие брови. — Это не так. Вам, мужланам, не понять концепцию истинных чувств и близости. Макси мечтательно вздыхает и кладёт голову на грудь Алекса. Алекс хмыкает. — Да ну? И что же это за «истинные чувства и близость»? — Всё просто, — тон Макси становится снисходительным. — Каждая девушка хочет быть той самой желанной и единственной, даже если у неё нет красивой внешности или она серая мышка. Всем хочется своего «долго и счастливо», особенно если рядом будет надежный, шикарный мужчина, который считает её не такой, как все. — Звучит как херня, — честно отвечает Алекс. — Сопливо и по-бабски. Макси сердито сопит, её длинный сиренево-голубой ноготь царапает загорелую кожу на животе Алекс. Алекс от нечего делать хочет её позлить. — Какой, говоришь, самый популярный троп? — весело и чуть иронично спрашивает он. — Бэдбой и нетакуся? О, не куксись, солнце, я угадал, верно? Я даже знаю, что там обычно происходит: она, невероятная и чудесная, появляется в его скучной жизни, и он сразу же увлекается её дерзким характером. А он, самый отвратительный парень и только она может его изменить. Не проходит и месяца, как блядушник и распоследний бабник влюбляется. И, в принципе, на его характер можно можно положить хер. Главное — написать об этом так, чтобы особь женского пола могла поставить себя на место героини и обильно оргазмировать, представляя, что ради неё он точно изменится. Алекс хмыкает, видя, что Макси уже не так весела, но возразить ей нечего. — Ах да, чуть не забыл, — добавляет Алекс, проводя языком по зубам. — Надо ещё добавить, что он с ней флиртует, а она вся такая недотрога и ради неё он делает исключение. О да, бабье падко на красивых плохих парней ровно до тех пор, пока в реальности точно такой же кадр не попользуется и не выкинет. — Бред, — ворчит Макси уже без прежней игривости, выдавая свое раздражение. — Когда кто-то по-настоящему тебе интересен, ты будешь ценить её и добиваться своего, несмотря ни на что. — Зная себя, — ухмыляется Алекс. — Я просто возьму то, что хочу. Мне неважно, согласна она или нет. Романтика хуйня, мы оба это понимаем. Будь реалисткой, Солнце. Макси обиделась. Быстро оделась и, стоя в дверях комнаты Алекса, бросила: — Ты что-нибудь почувствуешь. Все равно будешь заинтересован. Вспоминая этот разговор, Алекс скажет: Макси ошиблась. Он не чувствовал. Смотрел, как на пустоши в трёх часах езды от Яховска догорают два чёрных мешка, и не ощущал ничего, кроме легкой досады. В конце концов, он получил то, что хотел. Жаль, что не по согласию, но теперь уже похуй. Рядом молча курит Князев. Он задумчиво, со странным прищуром глядел куда-то в даль, смотря сквозь полыхающего кострища. Алекс тоже молчит. Иногда поглядывает на мрачное лицо Тима, на напряжённо сведённые к переносице брови. На тлеющую сигарету в длинных пальцах. — Зачем? — вдруг совершенно спокойно спрашивает Тим, поворачиваясь к Алексу. Взгляд у него цепкий, пристальный, нацеленный прямо в бездушную зелень глаз Алекса. Волков вздёрнул брови, поддерживая зрительный контакт и вглядываясь в карьи, обманчиво — добродушные глаза, которыми сам когда-то обманулся. Повелся на образ идеального мальчика, решительного и недосягаемого. Алекс хотел его, как обычно хотят редкие, ограниченного тиража фигурки. Кто бы мог подумать, что… — Заигрался, — честно ответил Алекс, отгоняя непрошеные мысли и приподнимая уголки губ в подобии ухмылки. Тим рассеянно кивнул и отвернулся. — Красивая была, — с сожалением произнёс Тим, не глядя на Алекса. Сигаретка в его пальцах давно истлела, превращаясь в окурок.- Жалко. — Оля тоже красивая была, — поддел Алекс с необыкновенным удовольствием ощущая чужую злость. — Конечно. Единственный недостаток, что шлюха, — сквозь стиснутые зубы процедил Тим. Алекс усмехнулся, жадно всматриваясь в потемневшее лицо, мечтая собственными пальцами залезть под кожу парня, вытянуть оттуда все лживое и гнилое, вырвать вместе с мясом, узнать истину, чем на самом деле является Тим Князев. Кто бы мог подумать, что он способен вспороть живот своей бывшей девушке за измену? Алекс бы и не подумал, если бы сам не помогал убирать последствия кровавой расправы, подчищая улики и мороча сознания людей. — Я в долгу, — Князев выглядел замученным, уставшим и отрешённым. Он помыл руки и как смог стер растёкшийся пятна с серой футболки, но на его щеке осталась полоска от засохшей крови. Алекс ухмыльнулся, властным движением пальцев сжимая бледные щеки, любуясь потерянным, необычайно покорным видом. Алекс открыл рот, показательно, нарочито медленно обслюнявил свой большой палец. Издевательски улыбнувшись, он стёр подсохшую полоску со щёки Тима, оставляя слюнявую дорожку. Тим дернулся, поморщившись от отвращения, но остался стоять на месте. — Тогда…- Алекс неотрывно смотрел в упрямые глаза. Он мог сделать с ним всё. Что душа пожелает, особенно сейчас, но…- я тебе позвоню. Когда хорошенько все обдумаю. — Да ладно тебе, — Алекс расслабленно усмехнулся, приобняв напряжённую спину Тима, — она все равно мертва. Тим мрачно зыркнул на него, скидывая руку Алекса. Алекс лишь хмыкнул, кивком указывая в сторону кустов, где был припаркован внедорожник. Машина резко тронулась с места, рванув на пустое предрассветное шоссе. — Хорошая машина, — с ленцой похвалил Алекс, откинувшись спиной на сиденье, втягивая носом запах новой кожи в салоне и болтающейся еловой вонючки, — хоть в чем-то у тебя есть вкус — Это не моя, — бурчит Тим, глядя только на дорогу. — Нда? И чья же? — Алекс расслабленно хмыкнул, — неужели угнал? — Временно одолжил, — Тим крутанул руль, сворачивая на окольную, менее освещённую дорогу. Зачем-то уточнил — у Кости. Алекс перестал улыбаться, почувствовав прилив ебучего раздражения при одном лишь упоминании этого имени. — Понятно, — приятным тоном, почти без яда отозвался Алекс и отвернулся, глядя за стекло в непроглядную тьму. Алекс терпеть не мог этого выскочку, который так легко получил в своё распоряжение Князева, дав этому союзу статус «отношений». Алекс прикусил внутреннюю сторону щёки, стараясь унять трясущиеся от бессильной злобы руки, когда представлял, чем этот ублюдок занимался с Князевым. Имел доступ к каждому уголку его тела, трогал, изучал, присваивал себе. И самое отвратительное, что Князев скорей всего обожал это. Алекс медленно, словно в замедленной съёмке, перевёл взгляд на шею Князева. Он разглядывал её долго, не обращая внимания на ухабистую дорогу. И наконец, опустив глаза, заметил чуть выше лопатки, за воротом футболки, почти выцветший след от чужих зубов. И теперь точно определился, что сделает с Матриксом.