моя скрипка и твоя гитара

Жёлтый кленовый лист на подоконнике. – Что, уже? – усмехнулся блогер, покручивая листок в длинных пальцах. Взгляд Максима переместился на вечерний Петербург. Солнце медленно заходило за горизонт, оставляя на небосводе яркие пятна: малиновые, персиковые, лавандовые. За свои 25 лет парень повстречал много закатов, и всё равно они очаровывали его всегда, как в первый раз. Тёплый ветерок залетал в лёгкие, очищая от квартирной духоты. Брюнет улыбнулся, блаженно прикрывая уставшие веки. Он выглядел умиротворённым. Не хватало только бабочки-лимонницы на его вечно холодном носу. В такие моменты обычно приходили спонтанные мысли в кудрявую голову: новая идея для ролика, или интересное занятие на вечер, или безумное желание признаться в любви своему партнёру. И обычно Максим превращал это в реальность. Кофейные глаза вмиг распахнулись и зацепились за чёрное пятно наверху шкафа. – А что, если?.. – Тарасенко встал на стул и достал нужный предмет, – Как же я давно этого не делал... – он воодушевлённо смахнул пыль с чехла. Застёжка легко поддалась. По комнате разнёсся запах еловых ветвей. Шею свело небольшим спазмом, так как парень пытался подавить восторженный крик. Скрипка и смычок, которые ему подарила мама на новый 2009 год. Именно тогда Максима и отправили в музыкальную школу. Не сказать, что он был готов посвятить музыке всю жизнь, но она определённо будоражила его. А когда появилась возможность самим создавать чарующие гармонии, то мальчик непременно начал творить. Вот и сейчас захотелось разделить тёплые чувства не в одиночку. Да, уже долгое время он делал это в компании друзей или Данилы, но сейчас в квартире не было никого. Так что Тарасенко слегка подрагивающими руками притянул к себе скрипку, положив подбородок на нужное место. Смычок, крепко сжатый правой рукой, приблизился к струнам. И тогда началось волшебство. Непривычные мажорные звуки начали литься из-под тонких пальцев. Сначала тихо и неуверенно, затем с каждой секундой всё чётче и радостнее. Чуть позже музыкант понял, что где-то на подсознательном уровне его выбор пал на "Bitter Sweet Symphony". От сердца начали исходить тёплые и приятные импульсы по всему телу. По венам потекли чистейшая эйфория, радость от этой удивительной жизни и любовь ко всему на свете. Ресницы на закрытых глазах Максима подрагивали, а уголки губ так и норовили расплыться в широкой улыбке. Фонари на улице поочерёдно загорались. На иссиня-чёрном небе едва заметно сверкали мириады звёзд. А Петербург открывал себя с другой стороны: бары и клубы открывались, мосты должны были скоро развестись, а жители выбирали способ расслабиться в этот субботний вечер. Один из них прямо сейчас творил и занимался любимым занятием. И внезапно мечтатель начал слышать низкие частоты в своей комнате. Они сильно контрастировали с мажорным тоном скрипки, но при этом звучание становилось только глубже, лучше и интереснее. Максим, продолжая музицировать, отвернулся от окна и увидел его. Рыжик лишь увлечённо перебирал гитарные струны, добавляя бас в их песню. Он легонько мотал головой из стороны в сторону, получая исключительное удовольствие с любимым человеком. Кашин точно так же отдавал себя всего процессу. Двое влюблённых играли так, кажется, целую вечность, понимая друг друга без слов. Передавать свои чувства через музыку казалось чем-то жутко интимным. Никто не хотел останавливаться. Но горящие с непривычки подушечки пальцев просили остановиться. И тогда яркие лазуриты врезались в растопленный шоколад. – Ты не говорил, что приедешь сегодня, – Максим бережно убрал инструмент на место, распахивая объятия навстречу рыжему. – Ну, решил тебе сделать сюрприз, а ты тут... – Даня уткнулся носом в шею, растворяясь в родном аромате. Полыхающие от чувств сердца всегда можно было успокоить объятиями с человеком, дороже которого не было никого в этом огромном мире. Порой, Максу было тяжело поверить в то, что среди 8 миллиардов людей, они смогли найти друг друга. До встречи родственных душ, оказывается, многих прелестей в жизни не существовало. – Пойдём фильм смотреть? – на что Кашин слегка недовольно промычал в худи младшего, – Ну Дань! – счастливо посмеялся Тарасенко, пытаясь отлепить от себя этого большого ребёнка. – Ну прости, сам виноват, что влюбил в себя такого красивого, – Данила приподнял голову, зарываясь носом в растрёпанные кудри. Брюнет смущённо хихикнул. – Я тоже тебя люблю, – он встал на носочки и клюнул того в щёку. – Так если так, я и на пять фильмов согласен, – рыжий ластился как мартовский кот. И этой ночью одна из петербуржских квартир пропиталась очаровательными мелодиями, искренним смехом, сладким попкорном и нежной любовью.