Вредная жопа

      Минхо полусидит, прижавшись плечами к спинке кровати. Его руки туго привязаны к изголовью, на глазах повязка, а губы почти сжёваны в ожидании. Джисон очень долго уже не прикасается, и его обнажённые ляжки покрываются мурашками, но совсем не от холода.       Минхо ёрзает голой задницей по пошло красным простыням под собой, пытаясь повлиять на задравшуюся футболку, в которой пожелал остаться как раз для того, чтобы она всё прикрывала, а не предательски складывалась гармошкой в районе пупка.       — Я сейчас усну, — рычит он, чтобы поторопить Джисона, но врёт безбожно. Его сердце так стучит, что это похоже на лёгкий приступ тахикардии после третьей чашки кофе за утро.       Минхо волнуется. Любой бы, наверное, волновался, сидя привязанным к кровати, пока твой парень ходит вокруг да около и полностью игнорирует твоё присутствие.       Минхо бы реагировал легче, если бы не чёртова повязка на глазах. Ему, как и всем хотя бы раз в жизни, снилось, как он падает в пропасть. И чем дольше он остаётся в темноте, тем сильнее его преследует внутренний страх внезапно упасть, хотя падать буквально некуда. Он всего лишь на кровати, а живут они на первом этаже.       — Поверь, я знаю, как тебя разбудить, — воркует Джисон, наконец-то оказываясь на кровати.       Минхо чувствует лёгкое прикосновение чужих пальцев к лодыжке и медленно выдыхает. Это успокаивает, но он всё равно подбирает ноги, сгибая их в коленях, чтобы прижать к груди.       — Как мило, ты смущаешься.       — Нет, мне холодно, — ругается Минхо. — Трахни меня и закончим с этим наконец, — его высокий голос звучит достаточно грубо для интимной обстановки с приглушённым светом, но он в повязке, ему плевать.       — Для этого тебе стоит сначала расслабиться, — мягко реагирует Джисон на привычную колкость и разводит его приклеившиеся друг к другу коленки в стороны.       «Расслабишься тут», — думает Минхо, но не сопротивляется.       Руки Джисона проходятся по гладкой коже от пяточек до ляжек и задерживаются на внутренней стороне бедра. Минхо чувствует тёплый поцелуй сначала в районе щиколотки, а затем чужие губы выкладывают влажную дорожку по всей голени.       Минхо стоит сил случайно не дёрнуться. Ему немного щекотно, немного приятно, но в основном он злится от такой большой нежности к себе. Он что, кошка, что ли, чтобы его гладить и чмокать в лапки. Он, на минуточку, человек. Мужчина, которому для оргазма нужен член в заднице и, может быть, пару сухих поцелуев в губы. Но даже если вдруг в глазах Джисона он кошка, ему пора укусить его за холку и трахнуть, а не нежить в сладких касаниях, как ломающуюся красотку в клубе. Потому что Минхо не ломается. Он готов. Его ноги расставлены, а дырочка растянута и сжимается, надеясь хотя бы на пальцы внутри.       — Хватит сюсюкать, — ноет Минхо. — Мне утром на работу, почему твой член ещё не в моей заднице? Ты тратишь моё время.       Джисон больно шлёпает его по ляжке вместо ответа, и Минхо издаёт маленький, сладкий звук, не ожидая от себя.       — Перестань канючить, — строго произносит Джисон и тепло целует в поджимающийся живот, заставляя напрячься. Он задирает футболку выше, чтобы коснуться губами ямочки между рёбрами, и Минхо судорожно выдыхает. Ему так не нравится, он хотел остаться в футболке, чтобы не светить шрамом и мягким животиком, в который Джисон бессовестно целует, отстраняясь, оставляя её задранной.       Минхо теперь даже не дышит, напрягая пресс, чтобы не чувствовать себя уязвимо. В его системе координат у Джисона непременно упадёт, если он хоть одну складочку на его животе заметит. Легко же гаду есть и набирать только мышечную массу.       Джисон сжимает в руках его пышные бёдра и кусает мягкую кожу так, как будто правда съесть собирается. Его зубы нежно проходятся по внутренней стороне, а губы крепко прилипают к коже, создавая вакуум и оставляя заметные, фиолетовые следы.       Минхо напрягается ещё сильнее, оттягивая руками веревку и натирая нежные места на запястьях. Он кусает губы, всей моськой выдавая недовольство, и жмурится под повязкой, злясь, что касания Джисона заставляют его член твердеть.       Не то чтобы он проворачивает всё это впервые, нет. Он всегда такой. Супер нежный, супер сладкий. Просто обычно Минхо может оттолкнуть и самостоятельно оседлать его бёдра. Даже когда Джисон начинает в такие моменты подмахивать своими, сжимая его ягодицы в руках и вдалбливаясь в нежную дырочку с нещадной скоростью, это всё равно не убирает с лица Минхо ледяную маску непоколебимости.       Сейчас оттолкнуть не получается, а изо рта неконтролируемо пытаются вырваться сладкие хныки, на которые Минхо не давал никакого согласия. Его бёдра нежно содрогаются, брови под повязкой мило заламываются, а ещё недавно мягкий член заинтересованно реагирует на ласки, с каждой секундой становясь всё твёрже.       — А сон всё ближе, — пытается Минхо сказать это скучающе, но голос раскалывается напополам в самую неподходящую секунду.       — Неужели? — ухмыляется Джисон, переставая оставлять на бёдрах Минхо отметки, и тянется к его члену, обвивая губами головку и проходясь языком под крайней плотью. Он шумно причмокивает, облизывая уздечку и соскальзывая губами с члена.       — Джисон, ты...       — Мгм, — заранее соглашается он, проходясь носом по мошонке, и накрывает губами пульсирующую дырочку, проскальзывая руками под бёдрами Минхо, чтобы обхватить их.       Минхо, даже если хочет что-то сказать, уже не может. Он больно кусает губы, чтобы они не пропустили даже маленький скулёж, но язык Джисона между ягодиц творит настоящий пиздец. Он обводит им колечко мышц, толкает его внутрь и вылизывает так, как будто это тарелка из-под любимого чизкейка.       Минхо пытается дотянуться до рта ладонью, но не выходит. Он так сильно давит зубами на нижнюю губу, что правда чувствует металлический привкус, и это последний рубеж перед тем, как полностью сломаться.       Джисон гладит его бёдра ладонями, он мягко сжимает в руках бока, даже залезает под футболку, чтобы нежно пройтись пальцами по груди. Его язык влажно скользит по сжимающейся дырочке, а пальцы крепко стискивают в руках мягкую талию.       Минхо остро воспринимает каждое прикосновение. С закрытыми глазами это ощущается слишком ярко, руки Джисона как будто залезают под кожу и давят на нервные окончания. Он стонет. Нехотя, сжимая губы, но стонет.       Минхо медленно сводит бёдра, надеясь, что Джисон молча отстранится, но Джисон не отстраняется, и Минхо крепко стискивает между ног его голову.       Джисон продолжает крутить скорым языком, накрывая рукой его член, и медленно водит ею вверх-вниз, стимулируя пальцами головку. Этого много, но этого недостаточно.       — Джи-сон, — Минхо задыхается. — Пожалуйста...       — Пожалуйста, что, котёнок? — издевается Джисон, отрываясь с пошлым звуком от хлюпнувшей дырочки, когда Минхо немного разводит колени в стороны.       Минхо часто дышит, не собираясь отвечать. Он чувствует, как Джисон умещается у его ног, приставляя к приоткрытому колечку мышц головку. Он молча ждёт, но Джисон играется, скользя членом между ягодиц и не толкаясь внутрь.       — Блять, Джисон, я... — Минхо отчаянно, но безрезультатно дёргает руками. Верёвки слишком крепко удерживают его на месте, а повязка даже не дает зло зыркнуть, чтобы пугливый Джисон сделал так, как надо, и без возмущений. — Отвяжи меня!       — Хорошо.       — М? — Минхо просто не ожидает этого, зато чувствует на себе вес чужого тела. Джисон садится на его живот и точно специально проезжается задницей по пульсирующему члену.       — Я сделаю то, что ты хочешь, но взамен хочу, чтобы ты был податливым, — шепчет на ушко. — Без резких слов, без попыток перехватить власть.       Минхо молчит и шумно дышит. Это будет труднее, чем выучить сорок хореографий за две недели. Ему некомфортно отдавать контроль, и теперь он чувствует себя трудно, пытаясь его перехватить, даже пока Джисон сидит на его бёдрах.       — Я готов кончить без рук, пока ты сладко стонешь и пытаешься свести дрожащие коленки, — говорит Джисон, касаясь рукой его шеи и скользя большим пальцем по щеке. Минхо чувствует, что он смотрит на его лицо, и свои глаза под повязкой нежно жмурит, чуть смущаясь, но только потому, что этого никто не видит. — Сможешь быть таким?       — Нет.       — М?       — Не смогу, — Минхо облизывает пересохшие губы и судорожно выдыхает. — Не развязывай.       — Твои запястья уже красные...       — Всё равно не смогу лежать смирно, пока ты играешься, — Минхо отворачивает голову, как будто пряча взгляд, хотя он утыкается в повязку.       — Я не буду играться, — обещает Джисон, целуя в шею.       — Я буду... послушным, — это слово даётся с трудом и через хрипотцу. Он тяжело выдыхает. — Поцелуй меня, — просит совсем ласково, нежным, высоким голосом, даже не прокашливаясь.       Джисон целует. Долго, тягуче и сладко. Он отстраняется, чтобы щёлкнуть колпачком смазки и, протянув руку назад, провести влажной ладонью по его члену, а затем медленно насадиться. Он откровенно стонет, и Минхо с закрытыми глазами ощущает это как самое большое потрясение в своей жизни, потому что был не готов.       Голос Джисона глубокий, но не привычно низкий, а нежный и сладкий, как будто он тянет высокую ноту любимой партии. У Минхо мурашки. Он сжимает ладони в кулаки.       Джисон видит и, опускаясь на всю длину, тянется развязать ему руки. Он слегка покачивает тазом из стороны в сторону, привыкая, и медлит с узлами, которые сам завязал.       Минхо почти сразу пытается потянуть руки к повязке на глазах, но Джисон прижимает их к подушке.       — Не вздумай, — на ухо и очень строго.       Минхо вытягивает руки, сплетая с ним пальцы, и тихонько кусает губы. Ему мешает, он хочет видеть, как выгибается Джисон, как выпутывает из его рук пальцы, чтобы опереться о его колени за спиной и начать двигаться чаще.       Минхо крутит в голове картинки по обрывкам памяти и сжимает его тонкую талию в руках. Он судорожно хватает губами воздух, пока Джисон выписывает восьмёрку тазом на его бёдрах, и тихо стонет, самостоятельно толкаясь в такт.       Джисон замирает, когда Минхо учащает темп, преследуя собственный оргазм, и напрягает мышцы пресса, по которым Минхо проводит рукой. Он кажется натянутой струной, но его наслаждение дальше, чем ощущается. Он сжимается на чужом члене, пытаясь свести бёдра, но рёбра Минхо между ними очень мешают.       Джисон ещё немного двигается, слегка приподнимаясь и опускаясь до конца, когда чувствует сочащуюся из своей дырочки сперму, и соскальзывает с члена. Он снова располагается между ляжек Минхо, слегка наклоняясь, и целует в губы.       Минхо, весь разнежный, лежит «лапки к верху» и часто дышит. Он реагирует нежным мычанием, чувствуя, как Джисон толкается в него своим всё ещё твёрдым членом, и хватается за подушку под головой.       Минхо, даже если хочет, вредничать не готов. Он негромко стонет на медленное проникновение под нужным углом и съедает скулеж, рвущийся из горла, напрягая шею. Венка пульсирует очень заметно, и Джисон приникает к ней губами, начиная медленно двигаться.       Минхо долго не выдерживает и хватает пальцами ленту на глазах, убирая ее вниз к шее. Джисон хочется возмутиться, но Минхо смотрит нежно и даже растерянно. Его взгляд бегает, брови сводятся, губы подрагивают.       — Сони, я...       Джисон целует, не дослушивая. Он жадно вылизывает сладко приоткрытые губы, сцеловывая каждый тихий всхлип, и плавно покачивает бёдрами, толкаясь глубоко внутрь.       Минхо тает сливочным мороженым, красиво выгибая спину и крепко сжимая бёдра на его талии. Он сладко скулит, не пытаясь глотать звуки, обнимает за шею и крепче притягивая к себе, выше задирая колени, отрывая пятки от матраса.       У Джисона немного сносит крышу от такого на самом деле нежного Минхо. Он тает от его негромких постанываний и целует глубже, толкаясь последний раз. Собственная мокрая от спермы дырочка сжимается в такт с дырочкой Минхо на члене. Он тычется ему носом в шею, переводя дыхание.       — Не выходи, — шепчет Минхо, приоткрывая глаза.       — А?       — Не хочешь погреть свой член во мне, м? — Минхо усмехается и медленно ложится на бок, перекидывая ногу через Джисона так, чтобы его ещё немного твердый член остался внутри.       — О, как грязно, Ли Минхо, — цитирует его Джисон. Он так говорит каждый раз, когда Хан просит поваляться в кровати после секса ещё хотя бы пять минут.       — Или мы можем пойти в душ, — без толики угрозы в голосе хмыкает Минхо.       — Просто интересно, почему, — Джисон на всякий случай прижимает его со спины покрепче к себе, чтобы точно не улизнул.       — Не знаю, — жмёт плечами Минхо. — Может, я правда просто вредная жопа и хочу исправиться, м? — он немного поворачивает голову назад, и Джисон чмокает его в губы.       — Я тебя обожаю, правда, но... — тяжёлый вдох, — у меня снова встаёт.       — Всё окей, в тот момент, когда не сможешь сдержаться, можешь трахнуть меня даже во сне.       — Что?       — Не хочешь?       — Шутишь? — Джисон хрипит, рефлекторно толкаясь глубже, и Минхо чувствует, как секунду назад ещё мягкий член твердеет внутри него.       — Разбудить меня нежным сексом — разве не пик твоей фантазии?       — Ещё пару слов, и я даже уснуть тебе не дам.       Джисон крепко — даже немного больно — притягивает его к себе, прижимая руку поперёк груди. Он прижимается носом к плечу Минхо, не рискуя укусить, чтобы не оставить след, и лишь касается губами где-то под лопаткой.       — Хочу, — шепчет Минхо, соблазнительно выставляя шею, — чтобы ты нежно меня трахал, пока я сплю. Справишься?       — Я... — Джисон прочищает горло после такого предложения, — постараюсь.       — М-м, рассчитываю на тебя, Сони, — сонно шепчет Минхо. — Моя дырочка нуждается в этом.       Джисон задыхается от его слов. Он выдыхает только секунд через тридцать, когда Минхо уже лежит с прикрытыми глазами и немного во сне.       Джисон не уверен, что справится, но трахнуть спящего Минхо — теперь как икона. На неё хочется дрочить и молиться.