Ти мне нужен

Всю дорогу у Нила дико болела голова. Ники говорил всё громче, Аарон смотрел на него так, будто он был грязью под его ногами. Кевин утверждал, что им нужно тренироваться вдвое больше. А Нил всё не мог понять, почему людям так интересно… почему они смотрят на него с ужасом и сожалением. Он и так всю неделю ходил на иголках. Ему не нравилось, что Эндрю стал отдаляться. Сидя в машине, он просто хотел уснуть. — Все на выход! — голос Эндрю вырвал Нила из размышлений. Надев капюшон, он резко вывернулся из машины. Сделал это так резко, что закружилась голова. Он держался за капот, перед глазами всё расплывалось. — Всё в порядке? Нил, тебе плохо? — спросил Ники. — Нет, всё нормально, просто закружилась голова. — Пойдём, — сказал Ники. Нил понял, что на парковке остались только они. — Ты иди, — выдавил он, — я покурю и потом найду вас. Ники кивнул и ушёл. Нил остался один. В темноте. В углу стоял кто-то, почти растворяясь в тени. Лицо — изрезанное шрамами. Руки — в полосах старых ран. Он словно нёс на себе всю боль мира, но молчал. — Посмотри на него, — раздался ядовитый шёпот за спиной. — Урод… Монстр. С этими шрамами… противный, мерзкий. Смотреть страшно! Он не шевелился, не отвечал. Каждое слово обжигало тишину. Шрамы на лице и руках будто становились ярче в темноте, словно молчаливый крик, который никто не услышит. Люди, которые до этого обсуждали его, шарахались и отворачивались, будто он был заразным. Будто он не человек, а монстр. Ему это надоело. Зайдя в клуб, Нила ослепил неоновый свет прожекторов. Басовая музыка била в грудь, заставляя каждую клетку дрожать. Будто в тумане, он искал глазами их столик. На танцполе спереди танцевал Ники с кем-то, улыбаясь во весь рот. Чуть дальше, у края зала, Аарон стоял, уткнувшись в телефон. Найдя Кевина, Нил пробирался сквозь толпу. Люди вокруг казались движущимися тенями. Он сел за столик, а в ушах всё ещё звучали слова тех людей. Он закрыл глаза и начал считать до десяти на трёх разных языках, не понимая, почему не ответил и не врезал им. Злость копилась только на него самого. Открыв глаза, он не нашёл Эндрю. Взгляд упал на телефон — сообщение: «Зайди сегодня ко мне». Он перечитывал его снова и снова, но смысл не доходил. Хлопнув себя по лбу, пробормотал: — Я же ничто. Мы не вместе… — и он начал смеяться, закидывая голову назад. Смех переходил в истерический, до слёз. Взгляд упал на барную стойку — там стояли Эндрю и Роланд. Внезапно Роланд положил руки на шею Эндрю и притянул его к себе. — Нет, нет… — пронеслось в голове. Нил вскочил, побежал к выходу, споткнулся и упал лицом на бетон. Губа пульсировала, на щеке были ссадины и ожог. Физическая боль как будто уменьшала эмоциональную. И это ему нравилось. Открыв дверь, он услышал хлопок закрытой за спиной двери и увидел протянутую руку Эндрю. Нил оттолкнул её, попытался подняться, но закружилась голова, и он едва не упал. Эндрю подхватил его, дотащил до машины, затолкал на сиденье, закрыл дверь и сел за руль. Мотор взревел, и они выехали на дорогу. Эндрю ехал быстро, стиснув руки на руле. Смотреть на него было больно. Нил жалел себя. В ушах звенели слова Эндрю: — Ты станешь неинтересным. Ты — ничто. Вот вся правда. Сейчас он меньше всего хотел сидеть рядом с ним. — Останови машину, Эндрю, — сказал Нил. — Нет, — ответил тот и нажал на газ сильнее. — Останови, чёрт возьми, или я выйду на ходу! Ты же знаешь, мне это не в новинку! Эндрю давил газ в пол. — Выходи, — бросил он. Машина неслась под сотню. Нил дёрнул ручку двери и сорвался на крик: — ЗАБЛОКИРУЙ! Эндрю впервые услышал, как Нил кричит, и резко затормозил. Машина остановилась у обочины. В салоне повисла удушающая тишина. — Нил, давай поговорим, — сказал Эндрю. — О чём? — тихо ответил тот. — Ты хочешь сказать, чтобы я убрал свои вещи из нашей комнаты? Прости… из твоей комнаты? Эндрю нахмурился: — Ты что несёшь, Нил? — Из-за чего мне такое выдумывать? Ты что, сошёл с ума от недосыпа? Я… я не сошёл. Я просто устал, — сказал Нил безжизненным голосом, будто его здесь не было. — Нил, скажи, почему я должен говорить тебе такое? — спросил Эндрю. — Потому что я ничто. Я всегда был ничем. Для других я — монстр или урод. Вот и всё. Мне лучше уйти, — сказал Нил. Он открыл дверь, но почувствовал, как его тянут обратно. Он сдался и, словно кукла без сердца, оказался в объятиях Эндрю. — Нил, слышишь? Ты не ничто. Ты всё для меня. Я знаю, как это звучит, будто оправдание, но мне нужно объяснить. Роланд был пьян. Он начал нести чушь, говорил, что мне повезло с тобой. Не смейся, я и сам знаю. Мне нужен только ты, и мне плевать, кто и что говорит. Если кто-то назвал тебя монстром или уродом — я убью их. Ты слышишь, Нил? Ты для меня важен, — говорил Эндрю. — Нет, Эндрю. Тебе лучше найти кого-то другого. Красивее. Чтобы люди не думали о тебе так же, как обо мне. Прошу… — сказал Нил. — Нил, расскажи мне. Я рядом. Я всегда буду рядом. Просто расскажи, чтобы тебе стало легче, — продолжал Эндрю. — Я… я сидел там… на скамейке… в углу… — голос Нила дрожал, он судорожно втягивал воздух. — Я просто хотел, чтобы меня не трогали. Чтобы… меня не было видно. Но они всё равно… Он глотал слёзы, слова выходили рваными, как ножи. — Они смотрели… смеялись… и шептали. Нет, не шептали — громко! Специально, чтобы я слышал! Они говорили, что я урод, что моё лицо мерзкое, что руки мои изуродованы так, что страшно рядом стоять… Он зажимал голову руками, дрожал. — Я хотел закрыться, исчезнуть… но не мог. Их слова резали меня сильнее ножа. Я чувствовал, будто каждый смешок оставляет новый шрам. Здесь, — он стукнул себя в грудь, срываясь на всхлип. — А я сидел и молчал… Потому что что сказать? Они ведь правы. Я правда такой. Они это видят… и ты ведь тоже видишь, да?.. — спросил Нил. — Стой… — голос Эндрю дрогнул, он едва сдерживал слёзы. — Как ты можешь так о себе говорить?.. Ты даже не представляешь, как это рвёт меня изнутри. Для меня ты — самый красивый человек на свете. Ты слышишь? Самый! Он протянул руки к лицу Нила, пальцы дрожали. — Я смотрю на твои шрамы и не вижу уродства. Я вижу силу. Я вижу, через что ты прошёл, и вижу, что ты остался здесь со мной. Я вижу твою жизнь в каждой линии, и мне хочется плакать от того, какой ты сильный… какой ты настоящий. — Думаешь, они видят монстра? — Да пошли они к чёрту! Я вижу человека, которого люблю. Того, без кого не могу дышать. И если бы у тебя не было этих шрамов — ты не был бы тем, кто ты есть, — прижимая Нила к себе, сказал Эндрю. — Я люблю их. Я люблю тебя. Целиком. Всего. И никому больше я не позволю назвать тебя уродом. Никому. — Эндрю… не уходи… не оставляй меня… — сорвалось с губ Нила почти беззвучным стоном. Его пальцы дрогнули, пытаясь удержать невидимую тень, но силы покидали его. Тьма смыкалась, а в глазах оставался лишь страх потерять того, кого он любил.