Сначала ты

Линч не хотел сегодня просыпаться. Он не хотел просыпаться вообще. Во сне нет фиолетовой земли, во сне нет Лэмптона и его сумасшедшей идеи создать идеальную армию, во сне никто не страдает. И, что самое главное, во сне Линч лучше. Там на теле не красуются уродливые шрамы и царапины, кости не торчат из-под кожи, а под глазами нет синяков. Там он может порадовать близких подарками, помощью, заботой. В реальном мире такого нет. В реальном мире он – никто. Он знает о проблеме, но не может найти решение. Здесь он просто жалок. Но если он остановит фиолетовую землю, возможно, ему наконец все поверят. Тогда семья будет гордиться им, как кем-то, кто сделал что-то полезное. Кем-то, кто спас их. Он не будет лишь каким-то непутевым блогером, который охотится за всякой нечистью и считает это работой. Егор тяжело поднялся с кровати, тут же встречаясь с собственным отражением в зеркале. Взгляд тут же наполнился отвращением, брови свелись к переносице. Парень поспешил покинуть спальню. Уже на кухне он заметил, что баночка с кофе почти закончилась. Нужно будет купить как-нибудь... потом. Пока в чайнике грелась вода, Линч открыл шкафчик над столешницей. Потянулся за кружкой, но вдруг рука дрогнула. Посуда с оглушающим звоном упала на пол, разлетаясь на куски. Больно. Чайник вскипел. Ещё кружка. Линч заварил себе кофе и тут же направился в подвал. Затхлый запах и давящая аура встретили его с удушающими объятиями, в очередной раз раздражая мозг мыслью о том, что ответы всё ещё не найдены. Линч подошёл к стене, увешанной огромным количеством бумажек. Белых, больших, маленьких, порванных, жёлтых. И всех их объединяла красная нитка, которая уже давно натянулась от того, что её длины не хватало на все точки, в которых она останавливалась. Он перечитал имеющиеся записи уже по привычке, хотя знал их уже наизусть. Парень сел на стул, с громким стуком ставя свой кофе на стол. Он взболтался и расплескался по ещё не прикреплённым на стену записям. И без того размашистый почерк на бумаге размылся, уплывая из мыслей вместе с информацией, которая была на ней написана. Линч подскочил, хрипло чертыхнулся, резко хватая чашку. Не понимая, зачем он это сделал, Егор поставил её обратно, но промазал, и она тоже упала на пол. Эта не разбилась, но напиток окончательно пролился, кипятком проходясь по босым ногам. Он попялился на жидкость пару секунд, прежде чем сесть обратно. Линч схватил первый попавшийся карандаш, отбросил намокнувшую бумажку в сторону и начал судорожно вспоминать, что было написано на ней. В голову ничего не шло, и вскоре он обнаружил на листке только несколько жирных знаков вопроса, который рука продолжала, и продолжала, и продолжала, и продолжала обводить, обводить, обводить, обводить, обводить... Хруст. Карандаш сломался. Сломался. — Твою мать! Линч, какого черта?! Как он вообще мог сломаться?! — Линч! – прозвучало прямо около уха. Егор вскочил с места, разворачиваясь прямо на Джона. Тот смотрел на него не менее удивлёнными глазами. — Линч, у тебя всё нормально? Ты чё не отвечаешь? – с толикой беспокойства в голосе спросил писатель. Журналист ничего ему не ответил. Он продолжал просто смотреть, не понимая, как ему реагировать. Как Джон вообще здесь оказался? И зачем? — Ли-инч? – чуть более настойчиво повторил Джон, взмахнув рукой около его лица. Проследив за лёгким движением, Егор остановился на слишком знакомых узорах слишком знакомого свитера. Джон. Тут Джон. — Джон, что ты... ты чего приехал-то? – наконец собравшись, спросил он. Лицо приятеля исказилось в какой-то непонятной эмоции, после чего он нахмурился, переводя взгляд на пол. — У тебя тут кофе пролился, – проконстатировал он. Линч опустил глаза вслед за писателем, снова увидев разлитую темную жидкость на полу. — Да. — Приятель, ты меня пугаешь, – Джон взял его за руки. Тепло покалыванием отдалось где-то в кончиках пальцев и в груди. Ощущалось непривычно, но в то же время так знакомо. — Всё нормально, Джон, – вяло заверил он, высвобождая руки и возвращаясь обратно за рабочее место. — Да нифига, Линч. Я же вижу! – воскликнул писатель, удерживая его за плечо. Егор остановился. — Джон, мне надо работать, – твёрдо проговорил он. — Тебе надо на свежий воздух, – парировал Джон. — Мне нужно найти ответы! – протестовал Линч, упрямо пытаясь сесть на свой стул. Писатель вдруг резко схватил его и за второе плечо, повернув лицом к себе. Джон снова крепко взял его за руку и потащил к выходу из подвала. — Нет! Джон, как же ты не поймёшь! «Я должен спасти их всех. Они будут благодарны.» — Нет это ты не понимаешь! Тебе нужно отдохнуть, Линч! – продолжал гнуть свою линию Джон, вытаскивая его из комнаты. Почему Линч не сопротивлялся? Почему дал оторвать себя от работы? Сил не было. Он внезапно почувствовал, что ему просто не хочется. Больше нет желания. Они вышли на улицу. Серое небо слепило глаза, заставляя виски пульсировать болью. Джон опустился на ступеньки крыльца, утягивая и Линча сесть на поверхность. Егору хотелось упасть головой назад, чтобы больше не приходилось держаться. Но вместо этого его голова склонилась в бок, падая Джону на плечо. — Фиолетовая земля ведь уже здесь, приятель... Нам нужно работать, нужно дальше разбираться с порталом, пытаться сделать хоть что-то... – начал бормотать он. Вина снова заполнила мысли полностью, заставляя тонуть в ней, как в тягучем болоте. — Спасём планету... И нас признают, нас полюбят... – мечтательно произнёс он. — Меня... Джон вздохнул. — Знаешь что, Линч? Сам себя сначала полюби. Резко. Прямо. И непонятно. Наступила странная тишина. Даже листва замолчала. И только собственное дыхание было слишком громким. — Я помогу, не бойся, – заглушил следующий вдох Джон. И Линч так и не выдохнул. Он чувствовал, как рука писателя опустилась ему на предплечье, чтобы притянуть поближе к себе. Голова соскользнула с чужого плеча, падая куда-то на грудь. Вторая рука убрала челку со лба Линча, давая мягким губам его коснуться. — Смотри-ка, Линч. Я тебя уже люблю. Остаётся только повторять за мной. Журналист не знает, почему лицо обдаёт жаром. Не знает, почему Джон говорит такое. Хотя он знает, что точно не против. Ещё несколько секунд проходят в молчании. Теперь тишину не прерывает ничего. Почти. — Да у тебя нога в крови! – вдруг вскрикивает Джон. Линч переводит взгляд на свою ступню, в которой и правда красуется порез. Неужели не заметил? В любом случае, ему было слишком тепло, чтобы как-то ответить. Но писатель засуетился, подорвался за аптечкой в дом, норовя оставить его без новообретенного тепла. — Нет, Джон, давай ещё так посидим... – прошептал он, прикрывая глаза. Джон послушно замер, вздыхая. — Эх, Линч...