Период до полета

Антон лишь тяжело вздыхает и качает головой из стороны в сторону. Конечно, он всё понимает. Они вместе больше пяти лет, а знакомы ещё дольше, за это время он прекрасно выучил чужой характер и даже научился с ним справляться. Но сейчас его спокойствие и непробиваемая броня дает трещину, и чтобы она не разрослась и не позволила выпустить из себя ненужную агрессию, он просто спокойно кивает и уходит в курилку. Такого можно было ожидать. Такого следовало ожидать, но почему-то Антон верил, что всё обошлось. Что разум возьмет верх над желаниями и планами, и всё закончится хорошо. Что ж. Если этого и стоило ожидать, то точно не сегодня. За последнюю неделю сценарий документального фильма переписывался неоднократно и каждый был по своему хорош. Но в нём было одно «но», которое так сильно не устраивало Арсения. В нём не было его бегущего марафон. А он этого хотел и всё ещё хочет. Ещё и хочет так сильно, что не обращает никакого внимания на все слова врачей, тренера, съемочной группы и окружающих друзей. Тот ходит задумчивый все выходные, а в понедельник с утра, да пораньше заявляет при всех, что марафон всё-таки побежит. Сценаристы бьются головой о стол и кажется готовы порвать написанный ими текст, Серёжа грязно матерится и набирает номер Позова, чтобы пожаловаться и поговорить с «единственным адекватом», а Антон, чувствуя как его сердце ускоряется, а в пальцах появляется дрожь, покидает комнату. Он знал, что Арсений просто так не отступится и будет идти к своей цели, пока в нём остаются хоть какие-то силы, но дело в том, что в этой ситуации сил не остается уже у Антона. Он просто разрывается. Конечно, Антон понимает насколько для Арсения важен этот марафон, это же не просто цель и желание, как это выставляют в фильме, это вызов Арсения самому себе. Чтобы доказать, что не смотря на возраст, он ещё хоть куда. Хоть в фильмах сниматься, хоть скакать по сцене, хоть бежать этот чертов марафон. Хотя никто в их окружении и не сомневается, что будь тот со здоровой ногой, то сделал бы это с легкостью, но в реальности его нога… Она подводит Арсения. Его подводит собственное тело, из-за чего азарт внутри него кипит только сильнее. Сделать что-то не вопреки кому-то, а вопреки самому себе. Во вред самому себе. И это сильнее всего Антона и раздражает, и злит, и заставляет прокручивать в голове все возможные варианты, в надежде, что Арсений всё же передумает. Не передумал. А у Антона уже просто не остается сил. Он готов уже сам бежать этот марафон, лишь бы не видеть, как Арсений вставая с кровати морщится от боли, но все равно одевается и бежит на тренировку. Дойдя до курилки, Антон присаживается на стоящий здесь диванчик и достает новую пачку. Он наконец надумал хотя бы попытаться бросить, чтобы поддерживать Арсения в желании идти к цели, но как тут что-то делать, когда складывается такая ситуация. Сигаретный дым заполняет легкие и Антон чувствует, что расслабляется. Нога наконец перестает отбивать чечетку, хотя сердцу до такого спокойствия ещё далеко. Антон курит и думает, хотя казалось бы о чём тут. Он всегда готов поддержать Арсения во всех начинаниях и будет это делать изо всех сил. Когда Арсений говорит, что его утвердили в новый фильм, Антон радуется чуть ли не сильнее и всегда помогает учить текст, когда узнал о том, что Арсений теперь актер основного состава в спектакля в театре, то первые месяцы рвался под всеми возможными предлогами на выступление и даже пару раз встречал после. А сейчас… Сейчас Антону тяжело. Ему хочется, как обычно делать все возможное. Будить Арсения на пробежку, готовить завтраки к его приходу, радоваться его результатам, которые изо дня в день становятся всё лучше. Но эта травма… Антону ведь знакомо и это состояние, и эти чувства, когда так рвешься в спорт, а тебе безжалостно говорят нельзя. Когда-то давно ему хотелось спокойно играть в футбол или баскетбол на улице, но грозный диагноз на долгое время заставил забыть о таком удовольствии и вернуться к нему только через время, и то не в таком объеме, а тут марафон. На сорок два километра. С травмой колена. Прокручивая всё это в голове, Антон опять тяжело вздыхает и растирает ладонями лицо прикрывая глаза. Он всегда знал, что Арсений сумасшедший, но что однажды от его очередной затеи может пострадать его физической здоровье, он никак не мог предугадать. Хотя стоило бы, сейчас меньше мучился бы. — Осуждаешь? — тихий голос раздается прямо перед ним. Кончено, это Арсений. Не мог не заметить относительно бурную реакцию Антона. — Скорее пиздецки переживаю. — так же тихо отвечает Антон, убирая от лица руки, и переводя взгляд на нарушителя спокойствия. Арсений выглядит встревоженным, но при этом уверенным в своей идее, а значит Антону стоит просто принять чужое решение, как можно скорее и продолжать верить в силу чужого духа и тела. — Прости. — Арсений немного неловко присаживается рядом. — Ты кстати проиграл. — и кивает на остаток сигареты в чужих пальцах. Антон переводит на неё взгляд, и сделав последнюю затяжку, выкидывает ту в стоящую рядом пепельницу. — Я правда переживаю, Арс. — не обращая внимания на предыдущие слова, говорит Антон, смотря Арсению прямо в глаза. — и я надеюсь ты понимаешь, что делаешь и какие у этого могут быть последствия. — Ну конечно, Антош. Я же чувствую свое тело и я понимаю, что я справлюсь, я готовлюсь, тренируюсь. Если я пойму, что не смогу, то конечно я откажусь, но я чувствую, что у меня есть силы пробежать этот марафон. — начинает заверять Арсений и берет Антона за руку, чтобы подкрепить свои слова тактильным контактом. Тот всегда лучше действовал на Антона. Очередной тяжелый вздох, но Антон не знает, как иначе выражать эмоции, не ругаться же. Ну да, Арсений опять вытворяет что-то опасное. Только теперь это не просто желание проявить себя во вращающейся комнате или почти азартное желание запрыгнуть на двери в историях. Этот марафон действительно может стать причиной осложнений и причинять ещё большую боль Арсению. Но если тот настроен серьезно, то Антон может только поддержать и быть рядом на тот случай, если Арсения в буквальном смысле придется ловить. Так всегда было. Если Арсений что-то решил, то он не успокоится, а Антон может только чуть-чуть повозмущаться, но тут же отойти, и как обычно встать на сторону Арсения. Ну вот не умеет Антон на него злиться. Теплое касание пальцев его ладони заставляет Антона желать большего, и тот легко бодает Арсения головой в грудь, потираясь о неё словно большой кот. — Ты дурак. А я люблю тебя. Очень сильно люблю. Но вот эти твои пиздецовые идеи. Ты же сам часто говоришь, что я тревожный сырок, так зачем подаешь поводы? — выходит тихо из-за того, что Антон говорит в чужую в грудь. — Прости. Всё будет хорошо, я понимаю все риски, но просто поверь мне. — запуская пальцы в чужие кудряшки, говорит Арсений и оставляет несколько легких поцелуев там же. — Верю Арс. Доверие полное. — цитирует самого себя Антон и начинает хихикать, создавая звук похожий на мурчание. Теперь Арсений точно не отделается от ассоциации Антона с котом. — Спасибо, — обнимая Антона полностью говорит Арсений. — мне это правда важно. Твоя поддержка пожалуй одна из главных причин почему я не сдаюсь. И это не только про этот марафон. Я говорю в целом, про жизнь. Так много как ты, для меня не делал никто. Даже в плане обычной веры. — под конец его голос почти стихает и последнее предложение как будто исчезает, и его никто, и никогда не должен был услышать. Но Антон слышит и лишь сильнее обвивает Арсения руками, прижимая ближе. — Глупцы они все. А ты самый талантливый и упертый человек, которого я знаю. У тебя всё получится, чтобы ты там не задумал. — Антон отрывается от груди и нежно целует Арсения в губы, как бы подтверждая свои слова. Арсений плавится и думает, что если он когда-нибудь опять придумает что-то сумасшедшее, он точно знает к кому обратится за поддержкой, ведь Антон удивительным образом верит в любую его задумку. Единственное, что следует учесть на будущее это то, что Антон действительно очень волнующийся и переживающий, и подобные новости стоит сообщать заранее, утром, пока чужой мозг ещё в сонном состоянии и любая информация будет принята более спокойно. Но это так, на будущее.